А ведь если зомби совершенно не чувствительны к холоду, то жара их буквально плавит, как кубик льда в бокале спритца. И пусть благодаря магии Фойгту не грозило банальное биологическое разложение, но зной все равно оставался его злейшим врагом. Его тело насыщено магией, которая сохраняет ткани нетленными и обновляет их из употребляемой пищи. Его сердце не бьется, кровеносная система стала гидравлической, а легкие помогают охлаждаться и говорить. Энергию же он получает от магического поля Альмарны — благодаря этому он не нуждается во сне для отдыха.
Под воздействием высокой температуры магические связи в нервных тканях истощались: мысли ворочались лениво, реакция становилась пугающе заторможенной, а мозг будто затягивало ментальной тиной. А становящаяся слишком текучей “зомбожижа”, как называют гоблины то, что теперь у него вместо крови, теряла давление, делая мышцы ватными и слабыми. Преодолевать этот жуткий дискомфорт и заставлять синапсы работать приходилось исключительно на старой доброй силе воли.
Тем временем, в окрестных барах уже выстроились очереди из желающих посидеть под кондиционером, холодные напитки стали дефицитом, а на пиво из холодильника глава администрации грозился ввести карточки.
— А теперь послушаем новинку этого сезона, горячий хит для горячего лета от парней из огненной Австралии, знающих толк в жаре — как только от таких слов не плавился радиоприемник и сам ведущий? Странно — аудитория радиостанции изнывала от зноя, но все равно жадно слушала зажигательные песни.
Это казалось издевательством — сначала горячие австралийцы Midnight Oil, потом The Doors с жаркой "Light my fire" — Эрик глубоко вздохнул, но вздох не принес ни капли прохлады и он не выдержал, поспешив покинуть стремительно терявшее уют заведение. И, как оказалось, вовремя — не успел он решить, в какую сторону отправиться вдоль по набережной — все же река дарила хоть какую-то прохладу, как раздался громкий всплеск, потом звук трескающегося льда — а вскоре в поле зрения влетел и источник этого шума, принеся с собой не просто прохладу, но едкий и ничуть не более приятный, чем адская жара, пронизывающий холод. Но благодаря ему и мозг, и тело следователя мгновенно сбросили изнуряющую влажную дрёму. Спустя минуту шум стих, оставив многочисленным зевакам странную картину — у покрывшегося инеем парапета, слегка накренившись на правый борт, стояла странная двухкорпусная летающая лодка — обледеневшая и абсолютно безжизненная на вид…
— Люди всегда остаются людьми — пронеслась в голове у Эрика мысль — набережная опустела за считанные мгновения, осталась лишь компашка вездесущих гоблинов, да несколько праздношатающихся гуляк, которым было решительно все равно, что происходит вокруг. И только Эрик Фойгт и трое дюжих коренастых гоблинских парней рванули к потерпевшему загадочное бедствие самолету, чтобы удостовериться, есть ли кто живой на борту.
На «капитанском мостике», в открытой кабине, живых не нашлось. Оба пилота — гоблины, были мертвы, их тела застыли в неестественных позах и, казалось, были проморожены насквозь, будто побывали в морозильной камере или на очень и очень большой высоте. Но последнего быть не могло, в этом герр Фойгт был уверен на все сто — древняя «Савойя-Маркетти С.55» выше пары-тройки тысяч метров в жизни не поднималась. Самолет был экзотикой даже во времена своего производства — в конце двадцатых, тогда, ещё будучи школьником, Эрик вместе с отцом видел прилетавшую из Италии эскадрилью Итало Бальбо, состоявшую целиком из этих необычных «летающих катамаранов». Катамараном это воздушное судно было весьма особенным — основные пассажирские отсеки были именно в поплавках. Туда серокожий, как и все зомби, следователь и отправил своих добровольных помощников.
Самолет принадлежал не людям, не эльфам и даже не гномам, а гоблинам. Ни первые, ни вторые, ни третьи не будут нанимать пилотов из этого необычного народа. У самих же гоблинов самолетов было хоть и немало, но, в основном, небольших. За исключением нескольких “Каталин”, летавших в Шаманате в ливрее одной из эльфийских авиалиний, старая «Савойя» была, пожалуй, самым крупным из них. Когда-то, она называлась «Рыжебородая Принцесса» и была гордостью пассажирской «Авиакомпании Объединенных Шахт», а до того, возможно, даже летала в эскадрилье Итало Бальбо. Ещё не так давно она считалась флагманом “Ликерийской морской авиакомпании”, но теперь она была весьма небрежно покрашена валиком в белый цвет. На носу — намалевано некогда гордое имя, «Шаман Пузоглазка», новые владельцы назвали её в честь первой женщины — шамана, достигшей высшего уровня магического искусства. Свое эксцентричное прозвище, ставшее со временем и ее духовным именем, та почтенная дама получила еще в юности из-за огромной сакральной татуировки на животе, где её собственный пупок был искусно обыгран как всевидящее око духа-покровителя. Впрочем, заслуженное имя не спасло самолет от катастрофы…
Итак, если в правом поплавке, кроме всякого гоблинского барахла, не было ничего, то в левом новоявленным спасателям повезло. Хотя, скорее, повезло обитателю, простите, обитательнице салона. Повезло, правда, относительно — ушибы покрывали почти всё тело несчастной девушки, левая рука была согнута под совершенно неестественным углом, лицо покрыто царапинами, левый глаз заплыл, скула под ним сильно рассечена — и это только то, что не скрывала одежда. Бледная от холода девица едва дышала, но все же была жива. И даже в таком виде она была чрезвычайно мила. Нет, не красавица с обложки «Elven Illustrated», бестселлера человеческих, и не только, городов, но очень хорошенькая и миловидная молодая девушка. Фигура с округлыми и весьма привлекательными формами, мягкие и очень правильные черты лица, длинные, слегка волнистые темно-русые волосы. Она явно принадлежала к человеческой расе, но, что интересно, Гайковерт и Жменохват посчитали девушку представителем гоблинского племени, несмотря на белокожесть, очень мягкие черты лица и вполне человеческие уши. Лишь Пародав мнения о девушке не составил — быстро оглядев ее, он рванул что есть мочи за врачом, позабыв даже об обещанной ему Жменохватом пинте эля… Молодой машинист парового крана за свои тридцать с небольшим лет успел повидать много несчастных случаев и знал, как ценна каждая секунда.
Но больше всего самолет интересовал, конечно, самого Эрика Фойгта. Он не видел таких машин много-много лет, что неудивительно — по данным Альмарнского Управления авиационной безопасности из двух доставленных на Альмарну “С.55” в живых числилась лишь одна, да и та не проходила контроль вот уже два десятка лет, с тех пор, как попала к последним владельцам. Старший следователь и, по совместительству, глава вышеупомянутого Управления ждал возможности начать официальное расследование. Прошел уже час — гоблинов с набережной сменили городские спасатели, увезшие единственную найденную пассажирку самолета в госпиталь. Набережную заполонили многочисленные представители гоблинской диаспоры, не хватало лишь консула Мардана Косоплёта, представителя Ликерийского Шаманата, главной государственной структуры гоблинов, некогда — просто объединения старейшин и шаманов разных племен. И без нерасторопного старого ворчуна Косоплёта начинать даже осмотр было нельзя — что бы не обнаружил герр Фойгт, это не будет принято гоблинами без высочайшего одобрения их заступника и благодетеля.
Мардан Косоплёт явился через три часа после крушения. За это время, пожалуй, можно было бы дойти пешком от северной окраины Фарадея до южной, и пусть гоблинскому посланнику нужно было одолеть путь втрое более короткий, но машин он не признавал и пешком ходил весьма неспешно — сказывался, более чем полуторавековой возраст. Все плохое уже случилось, считал он, и спешка была ни к чему. А идя неспешным шагом можно почувствовать, что чувствует и хочет сказать сама земля.
Эрик уже успел вызвать двух своих ассистентов, к моменту явления консула уже готовых приступить к осмотру «Пузоглазки» и связаться со своим коллегой и другом, постоянным представителем Альвентальской Короны при Управлении, Меларосом — тот, будучи созданием крайне любопытным, очень заинтересовался делом и обещал на следующий день прибыть в Фарадей.
