В какой-то момент, Эланор поймала себя на мысли о том, что под взглядом зомби её рассказ о машине прервался, и они смотрят друг на друга, не отводя глаз. Она остановила машину у песчаного пляжа, где взошедшая полная луна-Аления высвечивала дорожку на водной ряби от самого берега.

— Эрик, смотрите, какая прекрасная лунная дорожка, давайте погуляем по пляжу, — только и нашлась произнести девушка.

Предлагать дважды не пришлось…

— Отражение Алении в водах Каранс великолепно, но ему далеко до вас, Эланор, — помогая эльфийке выйти из кабины, решился сказать Эрик. Он чувствовал себя неловко, но был рад реакции девушки — она улыбнулась и как бы прыгая с высокой подножки не несколько мгновений заключила худощавого зомби в крепкие объятия, улыбнулась и, взяв его за руку повела на прогулку.

Было прохладно, но Эланор не чувствовала холода, щеки её румянились, а губы расплывались в улыбке. Не менее Эрика она была удивлена тому, что происходило у неё в душе — раньше она не испытывала подобных чувств никогда за все сто пятьдесят семь лет своей жизни. Конечно, ей нравились красивые эльфийские юноши, но в этот раз она испытывала нечто совершенно новое. Эрик, в свою очередь, на эльфа совершенно не походил — короткие волосы с глубокой проседью, грубоватые, но правильные черты лица, бледная, с сероватым отливом, кожа. Но его теплый взгляд, в котором читалась доброта и незаурядный интеллект, его манеры и его интерес к её любимому детищу привлекли её куда сильнее внешности. Нельзя сказать, что Элли была избалована вниманием мужчин, и дело даже не столько в её пышной, необычной для равнинных эльфиек фигуре, сколько в том, что она оставалась в тени своей младшей сестры — похожей внешне, но натуры более романтичной, открытой и общительной. В то время как Эланор больше тянулась к книгам и, позже, к технике, причем интерес её был настолько силен, равно как и желание поделиться знаниями, что окружающие часто старались побыстрее скрыться от внимания девушки.

Они гуляли молча, любуясь ночной рекой и бросая короткие нежные взгляды друг на друга — оба немало стеснялись и смущались. Через некоторое время, зомби заметил, что девушка дрожит от холода.

— Леди Эланор, я чувствую, вы замерзли, может быть нам стоит вернуться к машине?

— Элли, пожалуйста, хотя бы сегодня пусть я буду просто Элли. Да…я вся дрожу, только сейчас заметила — улыбнулась она.

— Элли, прекрасная Элли, пойдем скорее, я вас заморозил, простите, я же не чувствую холода, пока не начинает замерзать кровь!

— Дорогой Эрик… — от стеснения слова потонули в её голосовых связках, но чутье подсказало ему, что нужно девушке.

— Элли, прости, я не очень теплый, — смутился хладнокровный Эрик, обнимая девушку.

— А мне все равно тепло от твоего прикосновения, — пухлые щечки на милом лице покраснели ещё гуще, — не говори о себе так!

— Что делать, прекрасный цветок, я обречен быть таким, — грустно улыбнулся Эрик, — быть вечно.

— Зато у теперь у тебя есть вечность, как и у нас, эльфов, — сказала Эланор, подтянулась на цыпочки и поцеловала смущенного мужчину в щеку, от этого рубашка девушки немного приподнялась и руки зомби невольно коснулись нежной кожи эльфийской девы, — не отпускай меня, внутри меня словно разгорается огонь от твоих рук! Ты как свеча накаливания для меня!

— Прости… — Эрик мягко, но решительно попытался убрать ладони, словно испугавшись собственного порыва. — Мои руки не должны были быть там.

— Неважно, раз ты прикоснулся к моему телу, не отпускай, это так необычно! — Эланор заглянула ему в глаза, заметив, как потемнел его взгляд. — Тебе нравится?

Фойгт промолчал, борясь с внезапно ожившей памятью, где шрамом сидело последнее земное письмо от Катерины. Он бережно привлек эльфийку к себе, пряча лицо в её волосах.

— Мой милый… — отчаянная, девичья искренность в её голосе заставила хладнокровного следователя окончательно сдаться.

Вернувшись в машину, они никуда не поехали, а забравшись на заднее сиденье, так и просидели в объятиях друг у друга до самого рассвета. Под утро, Эрик выскользнув из рук эльфийки, пересел за руль и завёл двигатель. Разбуженная рокотом дизеля, Эланор последовала за мужчиной и устроившись поудобнее, обняла его и снова задремала, тихонько сопя ему в ухо. Эрик включил передачу и настолько плавно, как только мог, чтобы не разбудить Эланор, тронул машину с места, развернулся на узкой полоске пляжа и покатил к Генсалю.

Проехав город, он привел машину к воротам Академии и только там разбудил эльфийку. Сладко зевнув, Эланор открыла голубые глаза и последний раз обняла Эрика…

— Эрик, я знаю, что сегодня вечером вы уезжаете, — грустно промолвила она, — увидимся ли мы когда-нибудь снова?

— Прекрасная эльфийская леди, вы хотите снова видеть старого зомби?

— Какой ты глупенький, главный следователь, — вздохнула «прекрасная леди», — я бы и сейчас просила тебя остаться, если бы ты мог!

— Милая Элли, я обещаю, как только мы завершим дело, я прилечу к тебе в гости! А ты обещай достроить «Элалин»!

— Тебе придется взять отпуск, я хочу взять тебя в путешествие! Ничего не отвечай мне, — она второй раз поцеловала Эрика в щеку, — просто возвращайся.

Эрик очень хотел ответить поцелуем в губы, но всё же не решился. Он коротко чмокнул милую пышную девушку в щеку, крепко обнял её и выпрыгнул из кабины.

Взревел двухтактный дизель, из труб вылетели клубы дыма, длинноволосая красавица дала двойной гудок на прощание и направила машину в ворота Академии, а Эрик побрел в отель, в нем бились два чувства — восторг от зарождающегося чувства и грусть от необходимости покинуть пробудившую его сердце красавицу.

В «Гостевой дом» Эрик вернулся к половине восьмого утра и сразу направился завтракать — нужно было скорее собраться и совершить обратный путь, но уже к Дармину, а не к удивительной Эланор. Он всего на пару минут опередил Эваниэль, Мелароса и Алису, вскоре спустившихся к завтраку. Друзья поглощали завтрак в задумчивости, предчувствуя нелегкий день в Академии и лишь Алиса заговорщицки подмигивала Эрику…

*Эланор — название цветка

(4–5 августа 1985 года)

Долгое время Эрик считал своего лучшего друга Мелароса величайшим занудой Альмарны (вероятнее всего потому, что судьба не так часто сводила его с гномами), но в тот день его уверенность поколебалась — в степени развития этого свойства Дармину Меларос в подметки не годился. С самого своего появления без трех минут девять он только делал, что нудел. Сначала прошелся по «опоздавшим» — друзья пришли одной минутой позже. Потом ворчал, что эта «проклятущая тарахтелка» не даёт ему спать по ночам, да ещё и дымом своим воняет. Правда, после этого его внезапно «хватило» на комплимент Эваниэль, правда немедленно испорченный словами «особенно ты прекрасна на фоне этого эм…Мелароса».

Но все же, к своей чести, Дармин, несмотря на неприязнь к бывшему другу, всё же обещание свое сдержал. Первым делом, он передал следователю подробные карты тех мест, куда отправилась Элизиэль с указанием маршрута и данными доверенных лиц, у которых она должна была останавливаться — в списке были как эльфы, так и гоблины, среди которых, что неудивительно, были в том числе Дроммель и Алиса Ветрогляды, но их дом в Ликерране не был конечной точкой пути.

И если между учеными кругами эльфов и гоблинов водились довольно близкие контакты, что делало поездки из Генсаля в Ликерран дело сравнительно привычным, то дальнейший маршрут был мягко говоря необычен: храбрая исследовательница планировала достичь острова Глимбмур, что находится в двух с половиной тысячах миль к северу от Ликеррана (пометки, сделанные на карте самой Элизиэль говорили, что туда она собиралась добраться на самолете). Глимбмур принадлежит гоблинам, но от Генсаля прямой путь был бы ближе, чем через Ликерран примерно на тысячу миль. Этот же остров был отмечен в качестве точки, где в случае необходимости её должно было встречать. В минуты, когда Дармин монотонно вещал о культурных и топографических особенностях острова, Алиса несколько нервно моргала и чесала затылок, будто желая что-то сказать, но с трудом удерживаясь. И только когда Дармин отлучился в библиотеку за старинным атласом, юная мисс Ветрогляд озвучила свои переживания — «именно на Глимбмуре я встречалась с леди Элизиэль и приняла от неё «сосуд» с Полюсом — небольшой, но очень тяжелый деревянный ящик», тот самый, что вы должны были найти на борту “Пузоглазки”.