— И я тоже рад тебя видеть, Да́рмин Унылый, ты ничуть не изменился, — не сдержался Меларос, — и как обычно, ты ошибаешься. Слишком странные вещи происходят.

— Тебе даже свой собственный нос кажется странным делом, Меларос Восторженный, — Дармин аж скривился, от обращения Мелароса, — если бы не леди Винтона, я бы дал вам от ворот поворот. Это внутреннее дело Генсаля, а не твоё. С самолетом всё и так понятно — гоблины летать отродясь не умели, я понимаю уважаемого Эриона, он должен провести расследование, но зачем ты втягиваешь его в дела эльфов?

«Восторженный» успел лишь слегка приоткрыть рот, чтобы парировать собеседника, но был жестоко оборван:

— Я уделю вам только один день. Завтра жду вас в девять часов в этом зале. И буду счастлив решить все вопросы как можно скорее. До встречи.

На этой фразе «черный плащ» развернулся и быстрым шагом задрав нос покинул зал.

Дорога в гостиницу заняла совсем немного времени. Эрик слегка был расстроен тем, что на обратном пути не встретил возле «Элалина» его создательниц, и пребывал в немалом удивлении от собственной эмоциональности. Ему было очень любопытно спросить друга о том, что связывало его с Дармином и отчего они испытывали такую сильную неприязнь друг к другу. Если быть откровенным, Эрик никогда не встречал неприязненных отношений между эльфами и виденная им сцена его смущала. Он хотел побеседовать с Меларосом наедине, но у мисс Ветрогляд соотношение смущения и любопытства оказалось несколько иным, и она, мило улыбаясь, раскрутила того на рассказ. Тем временем Эви то смущенно краснела, то не менее смущенно улыбалась.

— Друзья мои, если кратко, то я увел у него девушку. Вернее, он так считает, — в голосе Мелароса звучала не столько неприязнь, сколько некоторого рода сочувствие, — ведь она не отвечала ему взаимностью. Как вы поняли, речь идет, о моей прекрасной Эви.

— История приключилась, на самом деле, весьма глупая. Это было шестьдесят два года назад. Я тогда был совсем юным повесой, а Эваниэль уже стала серьезной девушкой, думающей о своем будущем. Как раз в те годы мы от изучения людей с Земли перешли к налаживанию контакта с ними и к нам стали поступать первые механические изобретения. Тогда самым шиком у эльфийской молодежи считалось иметь мотоцикл. А надо сказать, мы с Эви дружили с раннего моего детства, но мотоцикл был у её старшей сестренки Эланор, и я больше времени, если быть честным, проводил с ней и её металлическим конем. Она уже закончила обучение и впереди у неё было несколько беззаботных лет перед тем, как она должна была начать второй этап учебы, чтобы стать… Пожалуй, самое подходящее слово — политиком, но все же у эльфов это называют просто «общественной деятельностью».

— Дело в том, что мой дорогой папа перепутал наши с Элли стремления, — вступила в разговор Эваниэль, — ей уже тогда больше нравилось ковыряться с железками, чем даже кататься на них, не говоря уже о работе на пользу общества!

— Тем не менее, пока Эви не отправилась в Генсаль, наше времяпрепровождение сводилось к тому, что мы с её сестрой почти весь день налаживали её капризную игрушку, а вечером, втроём ехали кататься. А по выходным, когда почтенный Эрминион забирал Эланор и как это называется у нас, «вводил в общество», мы с Эви гуляли, ездили купаться и просто счастливо проводили время.

— Но вот, осенью моя милая подруга уехала постигать искусство дипломатии и сопутствующие науки, а я тихо скучал в Аленвале — как оказалось даже мотоцикл не приносил мне радости в отсутствие прелестной девы, не могла скрасить мои дни и весёлая хохотушка Эланор, коли мне больше по душе была её нежная и задумчивая сестра.

Тем временем, Эрик уже не столько слушал рассказ, сколько погрузился в свои мысли… Сначала он подумал и красавице Эланор, но потом пришли воспоминания давних лет. Он вспомнил родной Алленштайн, вспомнил свой дом, вспомнил Катерину, дочку булочника с соседней улицы. Полненькая смешливая блондинка, ей, пожалуй, не доставало изящества Эланор, и всё же она была довольно мила. Но с началом войны встречи стали реже, после, какое-то время, они ещё писали друг другу, и в последнем письме, незадолго до рокового вылета Эрика, Катерина просила забыть её…

— Меня хватило на пару месяцев, — продолжал Меларос, — и я решил поехать в Генсаль. Тогда расстояния казались куда больше, на лошади я добирался бы, пожалуй, недели две. Но я не мог не рассказать о своей затее Эланор и мы вдвоём решились поехать на мотоцикле. А ведь таких хороших дорог в ту пору ещё не было и многих городов на пути тоже. Приключение было отчаянным, но под конец пятого дня пути, измученные и перемазанные в масле, мы прибыли в Академию. Но милой Эви там уже не было — буквально за пару дней до этого, она и трое её соучениц отправились в Цугундер знакомиться с обычаями гномов.

— Столь долгих и дальних «механических», как тогда говорили, путешествий до нас ещё никто не предпринимал, и сама леди Винтона предложила нам остаться погостить в Генсале до возвращения делегации, чтобы познакомиться с новинкой техники, и чтобы я мог встретиться с любимой. Именно тогда мы и познакомились с Дармином. Мы даже успели немного подружиться. Я рассказывал ему о своей возлюбленной, а он о своей, и мы оба даже и не думали, что говорим об одной и той же девушке — да и к тому же этот болван, как оказалось, был уверен, что я влюблен в Эланор… Ну а, когда Эви вернулась и приветствовала меня нежным поцелуем, бедняга был шокирован. Вечером того дня мы с ним разругались вдрызг и, каюсь, подрались. Вот, пожалуй, и вся история. С тех пор мы периодически сталкиваемся и вечно пикируемся.

— А самое милое в этой истории, — задумчиво промолвило «яблоко раздора», — что я даже и не подозревала о том, что несчастный Дармин в меня влюблен.

Поздно вечером, когда друзья уже разошлись по номерам, покой городских улиц нарушил утробный рык двухтактного дизеля. Промчав по тряской брусчатке, «Элалин», взвизгнув тормозами, остановился возле «Гостевого дома».

К большому огорчению Эланор, на её зов (управляющий гостиницы очень просил её не будить постояльцев, которые все же сумели не быть разбуженными ревом мотора и вынужден был показать номера, где остановилась компания) откликнулись только Эрик и Алиса — эльфийская пара уединилась в своем номере и упорно не реагировала на внешние раздражители. Впрочем, и Алиса вскоре скрылась под предлогом необходимости совершить особый гоблинский ритуал в честь Великого Кувалдыка…

— Конечно, мисс Алиса, я уважаю религиозные традиции, эльфийские традиции тоже весьма сложны и многогранны, — учтиво ответила Эланор, с трудом скрывая удовольствие от такого хода событий, — жаль, что вы не сможете присоединиться к поездке на «Элалине». Мистер Фойгт, я надеюсь, что, хотя бы вы сможете составить мне компанию — Линни сегодня работает над своей диссертацией о «способах повышения ресурса механических систем традиционными эльфийскими методами» — она придумала покрыть мифрилом все трущиеся и ржавеющие детали машины.

— Конечно, леди Эланор, мне доставит удовольствие увидеть «Элалин» в действии! — ответствовал следователь, — У вас получилась прекрасная машина!

— Тогда приглашаю вас на борт!

Когда Эрик заглянул внутрь кабины то с его уст сорвался возглас удивления — вместо утилитарной кабины грузовика, его глазам предстал салон, по роскоши не уступающий «Роллс-Ройсу» или «Кадиллаку», но не потерявший при этом практичности: полированный металл многослойной окраски с инкрустацией на передней панели, с россыпью приборов, контролирующих все важные параметры автомобиля, два трехместных мягких дивана кремовой кожи с подлокотниками, кожаные же дверные карты и даже такие модные новинки, как проигрыватель компакт-дисков, кондиционер и электрические стеклоподъемники!

Мягко щелкнули дверцы, взревел мотор, трубы испустили клубы черного дыма и «Элалин» мягко покатил по в сторону выезда из городка. Тем не менее внутри кабины от грозного рева оставалось лишь утробное урчание большого и сытого кота, да легкое сопение нагнетателя — можно было говорить, не повышая голоса, чем и воспользовалась эльфийская мастерица. Машина катилась вдоль реки Каранс, Эланор с гордостью рассказывала о том, как они с Линдис создавали свой пикап, а Эрик получил возможность разглядеть взволновавшую его девушку поближе. Выглядела она в этот раз куда эффектнее, чем при первой встрече — этакая «девушка с Дикого Запада» в облегающих джинсах и клетчатой рубашке, завязанной узелком у талии, её волнистые волосы ниспадали аж до самой поверхности сиденья. Несмотря на одеяние в человеческом стиле, спутать эльфийку с человеческой девушкой было решительно невозможно — даже не острые уши и эльфийские украшения выдавали её, а удивительное для девушки немалых габаритов изящество и свойственный лишь эльфам взгляд, одновременно сочетающий наивность ребенка и мудрость веков.