Эльфы навязали следователю сопровождающего, молодого (а с виду они все молодые), девяносто пятилетнего парня Мелароса, болтавшего без умолку обо всем подряд, но первые места в его программе занимали прекрасные эльфийские девы и не менее прекрасные американские автомобили. Меларос встретил Эрика у ворот Вичвуда. Дальнейший путь в восемьдесят миль до Аленваля они проделали на «Кадиллаке» эльфа, четырехдверном хардтоп-седане «Особой серии 60» цвета индиго. На его капоте красовался портрет черноволосой красавицы с удивительной глубины серыми глазами. Необычайно грациозная, она отличалась от могучих, но чаще угловатых равнинных эльфов редкой пышностью и округлостью форм. Про неё усталому Фойгту пришлось выслушать всё, и что зовут её Эваниэль, и что у них с Меларосом большая-пребольшая любовь, и что они хотят вскоре, лет через десять, пожениться, и что у них обязательно будет двое детей, мальчик и девочка, которая вырастет такой же красивой, как и её мать. Влюбленный строил планы как минимум лет на пятьсот! К середине пути у Эрика уши уже начинали сворачиваться в трубочку, и отчетливо сформировалось желание если не убить эльфа, этого не позволяло его воспитание, то хотя бы заклеить тому рот скотчем и насладиться благородным звуком V-образной восьмерки.

Польза от Мелароса все же была — к пилотам их пропустили без задержек и лишних формальностей. Опрос подтвердил догадки следователя — в этот раз они оба видели странных костлявых крылатых тварей, и оба утверждали, что столкнулись с одной из них. Самолет получил тяжелые повреждения, но управление полностью не потерял, благодаря чему удалось совершить посадку, пусть и весьма жесткую. Меларос сидел тихо все это время и лишь, когда командир самолета закончил свою речь о странном видении, тихо произнес «фестралы»…

Меларос не смог прояснить значение этого слова в полной мере. Из его объяснений выходило, что это какие-то подобия коня Пегаса, довольно безобидные крылатые лошадки, которых могут узреть лишь люди, видевшие чью-то мучительную смерть.

Это описание не помогло Эрику Фойгту в его расследовании, в расстроенных чувствах он вернулся в Вичвуд. Там его ждал срочный вызов от начальства из Фенчерча и требование отбросить предрассудки и возвращаться на самолете. Старый грузовой биплан «Де Хэвилленд Дрэгон» ждал мистера Фойгта на полосе Вичвудского аэродрома. Поборов страх, Эрик поднялся на борт самолета, где в кабине его уже ждал пилот. Полет в пассажирском салоне старого биплана его не радовал — он не мог следить за действиями пилота и постарался погрузиться в свои мысли. Он вспоминал свой последний полет, холодное Северное Море, английский гидросамолет, на который он смотрел одновременно с надеждой и страхом. Большую часть полета, он сидел, закрыв глаза, погруженный в собственные мысли. Когда он на мгновение отвлекся от тяжелых дум и взглянул в иллюминатор, в свете молнии мелькнул тощий черный силуэт лошади с перепончатыми крыльями. Раскат грома заглушил хлопок рвущегося перкаля, слившийся с треском ломающегося дерева и тяжелыми басами рвущихся как струны расчалок. Где-то внизу ревел потерявший винт, уходящий в разнос мотор. А старый «Дрэгон», лишившись правого нижнего крыла и стоявшего на нем мотора, закрутился в штопоре и врезался в землю, превратившись в груду обломков.

Из-за сильных морозов и метели, место крушения было обнаружено лишь через двадцать дней. Среди обломков самолета обнаружился металлический кейс, принадлежавший Эрику Фойгту. В его записях и было обнаружено многократно обведенное слово «фестралы». В этот раз комиссия по расследованию катастрофы обратилась за толкованием этого слова к эльфам и получила исчерпывающий ответ…

«15 февраля 1962 года

Распоряжение Управления воздушного транспорта Объединенных колоний Альмарны

Во избежание повторения аварийных ситуаций, на всех самолетах, осуществляющих полеты в ночное время, должны быть установлены погодные радары системы Генсаль, доработанные для определения наличия в воздушном пространстве перед летательным аппаратом средних и крупных мимикрирующих летающих животных, а также — отпугивающие амулеты.

Маршал Управления воздушного транспорта Антонио Альварес»

(28–31 июля 1985 года)

Основная часть как эльфийских, так и людских владений на Альмарне расположена в средней полосе, гномам по большому счету все равно где жить, было бы где копать — лишь только гоблины лезут на юг. Хотя некоторые говорят, что лезут они не на юг, а с юга. Но это все домыслы праздной публики, а Эрика Фойгта праздным назвать язык не повернется даже у самого невоспитанного гоблина — ведь не просто так его пять лет назад воскресил сам Великий Кувалдык! Он знал, что гоблины — древний народ, зародившийся под владычеством сил зла, но нашедший силы его отринуть. Издревле они, как и эльфы, жили повсеместно — от жарких и влажных южных земель до продуваемых ледяными ветрами островов Севера. Но эльфы никогда не были многочисленными, и со временем они оставили многие земли более плодовитым гоблинам.

Судьба Эрика складывалась на редкость необычным образом. После гибели в авиакатастрофе, он был оживлен. Быть оживленным на Альмарне — значило стать зомби. Не таким жестоким и мерзким, алчущим крови, сырого мяса и человеческих мозгов созданием, как описывают зомби авторы развлекательных жанров, но некоторые их черты всё же в себя вобравшим. Местных зомби создают гоблины, так они продлевают жизнь немногим выдающимся членам своего общества — деятелям искусства, ученым, но никогда — правителям. И крайне редко такой обряд совершают над представителями других рас: с гоблинами люди и гномы не столь дружны, а на эльфов с их бесконечно долгой жизнью гоблинская магия просто не действует. Вообще-то гоблины об Эрике и слыхом не слыхивали, но тут о нем позаботился тот самый зануда Меларос, который восемнадцать лет добивался этого. Он все эти годы отказывался подписывать разрешение на погребение и сохранял тело следователя в судебном морге. Он замучил до смертной тоски Управление межрасовых связей Альвенталии — они не могли просто отшить принца, как в свое время сделал приходящийся ему дядей король Алькенос, но и дать добро на такую операцию права не имели, и даже пытался добиться помощи от магов Генсальской академии — те просто не хотели ввязываться. Тогда положение спасла супруга Мелароса, Эваниэль — та самая девушка, что была когда-то изображена на капоте его «Кадиллака», она каким-то удивительным образом вышла на верховного шамана гоблинов, Великого Кувалдыка и рассказала ему историю погибшего следователя, сумев затронуть потаенную струну души сурового старца.

Нет, нынешний глава «Управления» не стал похож на гоблина. Те больше похожи на людей восточного типа — коренасты, широколицы, но отличаются светло-оливковым цветом кожи и довольно крупными острыми ушами. Его же кожа его приобрела сероватый оттенок, волосы и глаза выцвели, внешность навсегда застыла у отметки «сорок пять лет», изменились кулинарные пристрастия и обмен веществ, но в душе он остался все тем же аккуратным и деликатным человеком, с живым умом и редким умением находить правильное решение, даже если оно кажется совершенно невероятным и в этом наполненном магией мире.

Это лето выдалось жарким по-настоящему, такого пекла не было последние лет тридцать, уже неделю стрелка термометра упорно прикидывалась часовой и медленно ползла по направлению к цифре сорок пять… Народ наслаждался. Заводы и конторы закрывались уже к обеду и многочисленные горожане растекались по пляжам и барам. Жизнь казалась прекрасной.

Впрочем, сам герр Фойгт в данный момент явно придерживался иного мнения. Он предпочел бы праздно удалиться в холодильник или даже согласился бы застрять на одном из многочисленных перевалов Алых Гор, славящихся непредсказуемой, но всегда отвратительной погодой.