Меларос и Эваниэль подняли самолет в воздух как раз вовремя — спустя каких-то двадцать минут на остров обрушился мощный шквал, небо окончательно заволокло тучами и начался сильный осенний ливень. “Эльза” летела сквозь пелену дождя, но на её борту было тепло и уютно, гул дизелей сливался с барабанящими по обшивке каплями, убаюкивая и умиротворяя. Эланор проспала после взлета почти два часа. Проснувшись и убедившись, что погода по прежнему не улучшилась, она принялась расчесывать свои прекрасные длинные волосы. Мортен, наконец, оставил в покое коллегу и завис, завороженный необыкновенным зрелищем. Просидев так с четверть часа, как ни в чем не бывало, он заявил гоблинше:

— Тали, а ты не думала отрастить волосы? Я думаю, что тебе бы это пошло.

— Морти, — Талина изумленно уставилась на гоблина, — ну ты и мастер вопросы задавать. Я и не задумывалась. Ты серьезно, что ли?

— А если и серьезно? Ты девица видная, а если тебе ещё и косу до пояса…

— Да ну тебя, Морти, тебе лишь бы подколоть. Отвянь!

— Злючка-колючка, я ведь не шучу.

— Прости, я и правда слишком всё в штыки воспринимаю. Спасибо за идею — может в самом деле пришла пора что-то поменять.

Когда “Эльза”, наконец, прорвалась сквозь дождь и небольшой, по местным меркам, и первый в этом сезоне снежный заряд, Эланор успела не только прилежно расчесать волосы — Алиса заплела ей две чудесных толстых косы.

Экипажам пришла пора сменяться — Кваин сменил у приборов Эрика, занявшего место Мелароса. Тот вальяжно проследовал в каюту, ожидая супругу. Эви же задержалась у кресла Эланор:

— В кабине прохладно, одень куртку. Удачи тебе, сестренка!

Элли, обрадованная, подскочила, быстро накинула модную куртку-косуху и, не заставив повторять приглашение дважды, рванула в кабину.

— Извини, милая, но поцелуи потом, — деловито начал Эрик, — устраивайся в кресле и давай начнем.

Элли, расположившись справа, немного поёрзала, оглядела приборы перед собой и снова уставилась на супруга.

— Эланор, что ты видишь? Что можешь рассказать о нашем полете?

— Высота — четыре тысячи футов, сохраняем. Скорость — сто двадцать пять узлов, курс — тридцать пять. Обороты — две тысячи сто, все три двигателя идут одинаково. Температура и давление масла в норме, только у второго двигателя на три градуса выше. Режим — шестьдесят пять процентов, получается крейсерский. Верно, мой капитан?

— Ты хорошо подготовилась! А теперь, — он указал на погодный радар, — скажи, что это за прибор и что ты на нем сейчас видишь?

— Погодный радар, — правильно назвала прибор ученица, — как же его не знать! Датчики для них у нас в Генсале делают! Земные радиолокаторы на Альмарне ведь не работают — без магии никак не обойтись! Мой капитан, а это пятно перед нами — что это? Оно буквально только что появилось!

Эрик посмотрел на прибор — он и сам был уверен, что никакой грозовой активности по курсу не было. Но засветка на самом деле была — милях в десяти-пятнадцати перед ними. И с каждым обновлением картинки она приближалась — быстрее, чем летели они, и, к тому же, росла в размерах.

— А это и есть грозовое облако. Нам с тобой нужно будет его обойти. Готова?

— Не знаю! Да, готова! Я справлюсь.

— Тогда возьми в руки штурвал, — она взяла и Эрик сделал тоже самое, — возьми его чуть-чуть на себя, плавно немного наклони вправо — будем обходить восточнее. Аккуратно, сейчас включен автопилот. Он отключится, как только ты приложишь усилие.

Эланор плавно приподняла нос “Эльзы” и начала кренить самолет вправо.

— Вот так. Смотри на искусственный горизонт, справа “земля” пойдет вверх, следи, чтобы угол крена был пять градусов. Вот так.

Самолет медленно уходил от грозы, оставляя её слева по борту.

— Выравнивай. Смотри на горизонт. Да. Теперь не задирай нос. Тангаж тоже ноль должен быть. Отлично!

— Я справилась?

— Справилась, любовь моя! Справилась! — спокойным и довольным голосом ответил Эрик, — Давай посмотрим на радар.

Засветка осталась, как и ожидалось, слева, но была совсем близко от самолета — буквально в паре миль к северо-северо-западу. Небо вокруг потемнело, но дождя не было.

Вдруг, слева вспыхнуло и погасло зарево, спустя пару мгновений прогрохотал сильнейший раскат грома. В наушниках раздался громкий треск. Снова засверкало, но уже не так ярко. В окно кабины была видна огромная, мечущая молнии, воронка, к счастью, следующая расходящимся курсом.

— Это было что-то серьезное, мой Капитан? — ещё не успевшая осознать, какой опасности избежала, поинтересовалась Элли.

— Да, дорогая, к подобным явлениям нельзя даже близко приближаться — разряд молнии может повредить навигационные приборы, а микропорывы даже нашу крупную птичку могут разломать, как спичечный коробок.

— Теперь мы должны вернуться на курс, верно?

— Да. Сейчас тебе нужно выполнить противоположный маневр и вывести “Эльзу” на курс. Потом — вернемся к изучению приборов.

Эланор плавно накренила тяжелую машину влево, выровнявшись, когда стрелка компаса достигла тридцатипятиградусной отметки. “Эльза” устремилась прямо на радиомаяк “Прунго-южный”, проверил Эрик, включил автопилот и начал рассказывать об устройстве этого изрядно облегчающего дальние полеты прибора и о принципах радионавигации. Эланор всё схватывала на лету — её разум всегда влекли новые знания, а уж когда ими “угощает” любимый мужчина…

На Прунгкверштайне “Блом-унд-Фосс” приземлился на закате. Эланор вела машину на снижении, но всё же посадку, Эрик выполнил самостоятельно — его ученице требуется ещё много часов практики. Да и до первого самостоятельного взлёта — немногим меньше. Сейчас же, девушке полагался хороший отдых — пусть большую часть времени самолётом управлял автопилот, она всё это время следила за приборами и училась понимать их.

Оставшийся путь Элли провела в салоне, отдохнуть нужно было не только ей, но и Кваину — Эрику пришлось его сменить. Она, конечно хотела побыть с супругом и заодно изучить приборы бортинженера, но ночной перелет тому отнюдь не способствовал.

Ночи в это время ещё короткие — в начале пятого, когда “Эльза” достигла Другой Морррклы, уже светало, начиналось серое северное утро. Рёв самолетных двигателей мгновенно разбудил Алексея и Келтонира, они радостно выбежали на палубу “Полюса”, предвкушая окончание своей добровольной ссылки. Винт шхуны все ещё продолжал вращаться, приводимый работавшим благодаря неведомой силе двигателем. За неделю, проведенную на борту “Полюса”, это стало уже привычным, но единственным проявлением фантома. Полюс хранил молчание.

“Эльза” встала на якорь в паре кабельтовых от Морррклы, где даже штормовые волны не могли ей повредить и тем более выбросить на камни. И как только был брошен якорь, обитатели “Полюса” спустили на воду плот и направились к самолету.

Ничего нового ни Келтонир ни Алексей сообщить не смогли. Полюс вел себя на редкость тихо, запасов на борту осталось ещё на пару недель, даже скарифасы к ним ни разу не выходили. Сидя в уютном салоне гидроплана, оба признались, что хоть и готовы были бы провести в компании друг друга ещё с неделю, но всё равно, были крайне рады столь скорому возвращению остальных — все же находиться в компании Полюса им было немного не по себе, даже ходившему раньше на шхуне Алексею.

Первый день прошел в хлопотах. Пока Алексей и Келтонир отдыхали в компании Кваина, оставленного приглядывать за самолетом, остальные отправились на Морррклу. Талина и Мортен, при участии Кермины — начали формальное расследование исчезновения и гибели экипажа “Полюса”. Остальные — одновременно помогая им, принялись за уборку на борту шхуны. Из оставшихся на борту припасов — сделали закладку для терпящих бедствие, если кому доведется спасаться на берегах Морррклы. Туда же добавили несколько канистр с топливом, да собрали остатки деревянной обшивки от катера Элизиэль. Все повреждённые части шхуны, как велела исследовательница, начали бережно упаковывать в деревянные ящики, в изобилии обнаруженные в трюме “Полюса”. Чтобы фантом сохранил свою силу, необходимо было сохранить его вместилище в как можно более оригинальном состоянии.