Через несколько недель лёд растаял. После некоторых мысленных усилий — двигатель завелся. Топлива хватило почти на месяц — он как ни в чем не бывало продолжил работать. Как это произошло — он и сам не знает, но я думаю это случилось вот как! Любовь экипажа к этому судну, частички душ моряков — они сделали «Полюс» фантомом. Это навсегда, пока цел хоть один шпангоут или деталь двигателя. Но самому мотору, чтобы крутиться, нужно было топливо. И магический “взрыв” Арниона влил в него колоссальный, безумный заряд чистой магической энергии, маны. Все, что Арнион пропустил через себя, за исключением того, что ушло на заморозку — пропитало корабль. Шхуна ходила на этой энергии сорок лет. Спасала людей, обходила торосы. И что самое удивительное? Последние остатки этой энергии Полюс отдал мне, самые крайние крохи этой маны, просто чтобы крутить движок вхолостую. Он грел нас трением поршней и железа, отдавая последнее тепло, чтобы я не замерзла до вашего прилета. Корабль выдал свой абсолютный предел и затих, когда задача была выполнена.
После своего пробуждения, Полюс освоился в море, и с тех пор и началась история его скитаний возле Восточных Моррркломанов. Даже на его взгляд это было очень однообразно и ужасно одиноко.
На пятый день с нашей встречи он разрешил мне подняться на борт. Я смогла осмотреть его изнутри и даже смогла изучить судовой журнал. Узнала судьбу Скобарева — его смыло за борт в один из штормов. Он был привязан страховочным концом, но разбился насмерть о борт, когда остальные пытались вытащить его из бушующей ледяной воды.
Провести много времени с фантомом мне не удалось — по радио пришло сообщение о грядущем шторме такой силы, что шансов пережить его было немного как у моего катера, так даже и у крепко сидящего на камнях “Полюса”. И мы начали обсуждать, как же его вытащить с проклятой Морррклы. К тому моменту Полюс доверился мне и мы решили с ним рискнуть — перенести фантома в новый сосуд. Это действие очень непростое для мага и требующее поддержки со стороны фантома. Но мы справились — несколько упростило задачу то, что в качестве временного сосуда мы использовали одну из деталей двигателя шхуны — она была ему не чужеродна. Мы с ним договорились, что я отправлю его к себе Генсаль, мой дорогой домосед Дармин встретил бы его и хранил до моего возвращения. А я должна была после шторма вернуться на Морррклу, забрать всё, что возможно со шхуны — мы планировали заказать новый корабль по тем же чертежам и переселить Полюса уже на него. В тот же момент, мы с трудом забрали сосуд и судовые документы. Хотя, пожалуй, одним из главных моих интересов было узнать, что происходит с вместилищем после того, как фантом его покинул — об этом я не в одной книге информации не нашла.
Эту часть моих приключений вы знаете — я связалась с Керминой и Алисой. Не сумев найти другого варианта, они зафрахтовали подвернувшуюся под руку старую летающую лодку, и Алиса любезно согласилась сопроводить Полюса в Генсаль. А сама я направилась назад — на Прунго я задержалась ненадолго, шторм был коротким и не столь сильным, как обещали. Но как же я ошибалась! Настоящий шторм начался на следующий день после моего прибытия на Морррклу. Я была на борту “Полюса”, изучала покинутую фантомом шхуну, когда налетел резкий шквал. Я не знаю, сколько было баллов в тот день, стоящую на камнях шхуну дергало из стороны в сторону, выбило несколько стекол в рубке — до того они каким-то чудом оставались целыми, а через час, когда ветер немного утих, я увидела, что мой катер выброшен на камни, и разбит вдребезги. Берег страшно провонял бензином из разбитых баков, птицы улетели — не знаю, спасаясь от ненастья или из-за запаха, и я снова спряталась в каюте Полюса. Меня спасло то, что я взяла с катера немного припасов — шторм бушевал ещё два дня. Но на исходе первого дня, корпус вздрогнул сильнее обычного и начал мерно вибрировать. Я подумала, что вот мне и конец! Чутье подсказало мне пойти в моторное отделение — и тут я поняла, что мой друг Полюс вернулся — мотор снова чудесным образом работал.
Когда шторм ушел, я выбралась посмотреть, что с катером и командой — к моему ужасу, погибли и оба моих матроса и все припасы — что не унесло в море, то было пропитано бензином. К счастью, всё это не взорвалось. Вот только с провизией чуда не случилось — в живых осталось только с полтора десятка консервных банок — тушенка да фасоль в соусе. По моим расчетам — недели полторы я бы протянула. Я заделала разбитые окна рубки плотной тканью — двигатель грел лишь чуть-чуть, но, когда холод перестал врываться внутрь — постепенно стало теплее.
Но как водится, если ты думаешь, что всё плохо — скоро представится возможность убедиться, что бывает и хуже. Когда провизия начала подходить к концу, я решила попробовать поймать птичку — запах бензина выветрился и птицы снова стали прилетать на остров. Двух я почти поймала — сумела магически усыпить их внимание, и собиралась уже взять их и утащить на шхуну. Вот только я не учла, что на острове есть и другие охотники и конкуренция им не очень по душе. Тех же птичек приглядел один милый скарифасик. К счастью, эльфами они не питаются и во мне он видел только конкурента, а не добычу — иначе он бы просто растерзал меня, а так — “всего лишь” полоснул когтями по ноге, разорвав мышцы. А дальше, я уже сама полетела кубарем с небольшой скалы.
Чудом я сумела остановить кровь, бьющую из огромной раны. Но после этого я осознала, что ногу я умудрилась ещё и сломать — из той же раны торчали обломки кости. Я чуть не упала в обморок. Боль пронзила все тело — до этой секунды я просто не осознавала, что произошло. На то, чтобы отключить чувство боли и контролировать кровотечение, у меня ушли почти все магические силы. Каким уж чудом я доползла до Полюса, я не знаю, не знаю и как очутилась на борту. Очнулась я уже в машинном отделении, в куче одеял. Рядом лежали остатки консервов. До вашего появления я оттуда и не выползала, разве что до гальюна, видимо, мое везение безгранично — вход в него гениальный конструктор сделал из машинного отделения. А дальше выбраться я и не смогла бы уже. С каждым днем я слабела — кушала по чуть-чуть, все силы отдавала если не на заживление, так хотя бы на контроль раны. Еда закончилась за две недели до вашего появления. Но тут Полюс спас меня ещё раз. Когда я поняла, что мне конец, сверху по лестнице скатился невесть откуда взявшийся деревянный ящик. Упав, он разбился и по полу раскатились банки с консервами — астрологи объявили месяц тушенки. Часть банок была уже прогнившей — в них была какая-то похожая на мазут мерзкая субстанция. В тех же, что были целы — была вполне терпимая на вкус тушёнка. На крышке была выбита дата изготовления — тысяча девятьсот сороковой год, изготовитель “Кермерранский кансервый завот.”, срок годности — “Как павизёт, но ни менше 5 зим”. Мне — повезло. А потом, пришли вы. У меня оставалось две банки…
На этом Элизиэль закончила рассказ и откинулась на подушку. Было видно, что даже воспоминания о произошедшем, дались ей очень нелегко.
— И все-таки я так и не сумела понять, каким чудом Полюс понял, что я в беде? — переведя дух, подняла последний вопрос Элизиэль.
— Скорее всего только он и сможет об этом рассказать, — сказал Эрик, — но, если бы не то, что при этом произошло, мы не сумели бы тебя найти, да что там — мы даже не поняли бы, что надо начинать поиски.
— Я даже не подумала, как это было, — задумалась девушка.
— Произошло крушение самолета, на котором везли Полюса. Я не знаю, виной тому внешний фактор или проблемы с “временным сосудом”, а может это результат реакции Полюса на то, что он узнал.
— Но Алиса же с нами, тут! С ней все в порядке?
— Не совсем. Оба пилота погибли. Алиса серьезно пострадала, но целители очень быстро её подлатали. При этом самолет не разбился, кто-то сумел посадить его. Расследование ещё не закончено и наша экспедиция — часть его.
— О ужас! — в глазах эльфийки заблестели слезы, — Но я уверена, что в этом нет вины Полюса. Он наоборот, всегда пытался спасти.
