В каюте никого не было. И ничего тоже — с коек сняты одеяла и простыни, на полках ни следа припасов. Аниэль совсем раскисла, Алексис сник. Каюта была совершенно безжизненной.

— Без паники! — Эрик сам удивился своим словам, — сполохи выходили из трубы, и в качестве сосуда для фантома Элизиэль использовала деталь двигателя. Нам нужно в машинное отделение!

Они поднялись назад в рубку. Меларос открыл люк в машинное отделение — оттуда повеяло сырым теплом. Внизу располагался массивный судовой дизель, изрядно покрытый маслом. Большая часть трубопроводов возле него была разорвана, топливный насос, ожидаемо, отсутствовал. Головка одного из цилиндров валялась поодаль, на другой чернела глубокая трещина. Эрик открутил заливную пробку расходного бака «Болиндера» и посветил внутрь фонариком. Сухо. На дне не было даже капли старого парафинового осадка, который неизбежно остается от солярки за сорок лет. Он спустился в трюм, проверил резервные цистерны — там тоже гулял лишь затхлый воздух.

Но самое удивительное — здесь не было тихо. Двигатель, несмотря на все фатальные повреждения, медленно, еле-еле, но работал. Без топлива, без масла, лишенный значительной части деталей. Он упрямо вращался, содрогаясь всем корпусом, и давал немного тепла. С другой стороны «Болиндера», прислонившись к теплому металлу картера, сидела замотанная в несколько одеял очень необычная и очень красивая девушка. Глаза на её бледном лице казались огромными, и тем заметнее было, что правый из них карий, а левый — голубой. Длинные волосы её, разметанные по одеялам, тоже были разделены: с правой стороны — ярко-рыжие, а с левой — очень светлые, почти белые. Бледность была нездоровой, щеки сделались впалыми. Элизиэль из последних сил попыталась улыбнуться.

— Мы спасены, — прошептала она, — я была уверена, что вы придете.

Элизиэль откинула одеяла, стало заметно, что они сильно испачканы кровью. Аниэль плача бросилась обнимать её.

Когда заплаканная Аниэль, наконец, отпустила сестру, Эрик и Меларос попробовали помочь Элизиэль подняться, но любое движение причиняло ей сильную боль. Стесняясь, она откинула юбку — на правом бедре была ужасная рана, которая до сих пор кровоточила.

— Нога сломана, я не смогу идти, — снова прошептала Элизиэль, — скоро месяц, а она всё не заживает.

Эрик разломал на доски один из ящиков в трюме, порвал на лоскуты постеленную на пол простыню и сделал импровизированную шину, зафиксировав ногу от голеностопного сустава до самого пояса. Ничего пригодного для изготовления носилок не нашлось, так что, с помощью Алексея, он помог девушке встать. Опираясь на левую ногу, она первым делом обняла двигатель, погладила его по теплому цилиндру, потом, опершись на Эрика погладила обшивку моторного отделения, прошептала «Спасибо, Полюс. Я тебя не брошу!» и только тогда позволила помочь ей выйти из моторного отсека. С палубы Эрик и Меларос перенесли измученную эльфийку на плот, отправились к самолету. На борту «Полюса» остался лишь ошеломленный Алексей.

Элизиэль устроили в салоне самолета, опустив стол до уровня кресел, устроив ей удобную и широкую кровать. Кермина, владеющая навыками полевой медицинской помощи изучала рану, Эваниэль и Алиса готовили целебный бульон из найденной в запасах утки — Элизиэль, после проведенных на шхуне четырех недель, была сильно истощена и потеряла много крови.

Эрик связался с Прунгкверштайном и Мохнатым Шнобелем — раненой срочно требовался искусный врач. Врач требовался срочно, иначе только помощь Кермины могла спасти ей жизнь, но самое большее, что могла сделать она, это отрезать Элизиэль ногу и ушить рану. Девушка храбрилась и готова была пойти на это, лишь бы не оставлять Полюса. Снова покинуть свой сосуд фантом уже не мог, теперь чтобы его забрать — требовалось снять шхуну с мели, залатать пробоины и взять на буксир.

Только, когда Алексей принял решение остаться на борту шхуны, да в помощь ему вызвался Келтонир, Элизиэль согласилась улететь. В спешке друзья перегрузили на шхуну большую часть припасов, кроме того оставили «хранителям Полюса» аварийную радиостанцию, оружие и трехкиловаттный дизель-генератор и откачали, сколько могли, топлива для него. Двоим этого должно хватить, без запаса, максимум на месяц. За три ходки все это было доставлено на борт «Полюса».

Наступили сумерки, покинуть Другую Морррклу необходимо было как можно скорее — ещё немного и взлет в открытом море будет слишком опасен. Когда «Эльза» взлетела, сделала круг, качнув крылом на прощание, начала набирать высоту, «Полюс» в последний раз испустил пурпурный сполох. Двигатель его продолжал медленно вращаться, Алексей и Келтонир начали обустраиваться в каюте.

После взлета Элизиэль заснула беспокойным сном, у неё был жар. Рана на бедре снова стала кровоточить. Меларос с трудом связался с Генсальской башней через ретрансляторы на Прунгкверштайне и в Клируотере и сумел вызвать на связь Дармина.

— Неожиданно с твоей стороны, Меларос Восторженный! Заблудились, нужна помощь?

— Я тебя тоже очень люблю, Дармин.

— Так, что ты хотел?

— Мы нашли Элизиэль. С ней беда. Срочно направляйся на Мохнатый Шнобель, в Цур-Лангеш. Как угодно, хоть на ковре-самолете, мне плевать! И возьми с собой самого лучшего целителя, какого только найдёшь!

— Все так серьезно?!

— Нет, ещё серьёзнее.

Своими известиями Меларос не только напугал Дармина, но и поднял на уши половину Генсаля. Целитель нашелся быстро — отправиться на Шнобель вызвалась Киммуриэль, глава факультета целительства и медицины — она, одна из немногих, была знакома на практике не только с магическими способами лечения, но и с обычной человеческой хирургией. Киммуриэль несколько раз отправлялась на Землю перенимать опыт, стажировалась в Ленинграде, Чикаго и Эдинбурге.

Внезапно, возникли транспортные проблемы — за короткое время не удалось найти гидросамолет, который мог бы достаточно быстро прибыть в Генсаль. Из Аленваля вылетела маленькая «Цессна-182», через два с половиной часа она приземлится на полевом аэродроме возле Корленбурга. В дневное время, она могла бы сесть на поле под Генсалем, но в темноте это было невозможно. В Аленвале Киммуриэль и Дармина будет ждать «Конни» компании «Эвани-эйр» — с короткой дозаправкой в Элдарвале она сможет быть на Глимбмуре ранним утром, часам к пяти. За это время уже точно как-нибудь удастся найти гидроплан до Шнобеля.

Эланор выскочила из дома как была, в домашнем платье и тапочках, с убранными в два хвоста волосами. Как торнадо промчалась через двор и ворвалась в лабораторию Линдис. Через пару минут, подруги уже завели «Элалина» и грели двигатель в ожидании пассажиров. Как только запыхавшиеся эльфы уложили вещи и пристегнули ремни безопасности, Эланор включила «Драйв» и вдавила до упора педаль газа. С диким ревом огромный внедорожник выскочил за ворота и полетел во весь опор. Только на улицах городка девушка сбавила скорость, чтобы никого не покалечить и снова разогналась, выскочив на берег Каранс. Дармин сидел вцепившись в подлокотники, Киммуриэль нашла в себе силы смотреть в окно. Машина подпрыгивала на ухабах, но, благодаря массе сравнительно плавно приземлялась. С такой скоростью не ходили даже скоростные катера — машина неслась вдоль реки на скорости шестьдесят миль в час. Лишь у брода Эланор сбавила скорость, с трудом удерживаясь, чтобы не прибавить хода пересекла реку и, взглянув на часы — «Цессна» уже должна была заходить на посадку — рванула по песчаному пляжу к дороге на Корленбург. Эланор решила срезать путь и объехать город по лесной дороге. Она летела по ухабам и лужам, разметывая грязь и вздымая тучи брызг. В результате, к летному полю прикатил ревущий и чадящий, до самой крыши покрытый грязью огромный пикап. Дармин, пошатываясь вышел из кабины, Линдис и Эланор помогли целительнице перегрузить два увесистых докторских саквояжа в «Цессну» — пилот, не теряя времени, тут же запустил двигатель и повел самолет на взлет, а девушки отправились приходить в себя после бешеной гонки в кафе при летном поле.