— Вы ведь думаете о ранах, когда мы говорим о магии крови.

Я не ответила сразу.

— Это первое, что приходит в голову, — призналась я.

— Большинству только это и приходит.

Он говорил без обиды, от чего стало ещё более неловко.

Близнецы объясняли просто. Их дар не требовал привычных заклинаний. Они чувствовали кровь и воздействовали на неё напрямую. Чем чаще работали с одним человеком, тем лучше различали его особенности и тем точнее могли управлять своим воздействием.

— И что вы можете делать, кроме… — Эрвин запнулся.

— Кроме того, из-за чего нас боятся?

Он кивнул.

— Поддержать человека, когда он истощён. Помочь выдержать нагрузку. Усилить другого мага.

Эрвин выпрямился.

— Любого?

— Это зависит от того, насколько хорошо мы его чувствуем. И от того, что именно он делает.

Брат посмотрел на него.

— Чужую способность мы за тебя не используем. Если чего-то не умеешь, от нашей помощи не научишься.

— Но сможешь больше того, что уже умеешь, — добавил второй. — До определённого предела.

— А если его перейти?

— Пострадает тот, кому мы пытались помочь.

Ответ прозвучал без колебаний.

Они не предложили попробовать, и я была этому рада. Не хотелось превращать разговор, на который они наконец решились, в очередную проверку того, насколько опасен их дар.

— Почему вы раньше не рассказывали? — спросила я.

Один из братьев усмехнулся.

— У нас не так часто спрашивали с намерением выслушать ответ.

Некоторое время мы молчали.

Во дворе двое адептов заметили близнецов и выбрали другую лестницу.

Эрвин проводил их взглядом, затем снова повернулся к братьям.

— Расскажете ещё?

— О чём?

— О том, чего обычно не спрашивают.

В столовую мы пришли, когда ужин уже стал холодным.

Прошло больше двух месяцев.

Сначала время считалось от побега Терена.

Три дня без известий. Неделя. Десять дней.

Потом появились другие сроки: день проверки, возвращение преподавателя, сдача работы, которую никто не успевал закончить вовремя.

Поиски продолжались.

Иногда Сарвейн уезжал на несколько дней. Ксарена вызывали посреди занятия, и мы провожали его взглядом, надеясь, что на этот раз что-то изменилось. Позже он возвращался и велел становиться в пары.

Ни один след не привёл к Терену.

Лаборатории постепенно открыли. Его кабинет занял преподаватель, временно принявший курс магической физиологии. Он иначе объяснял знакомые темы, задавал меньше вопросов и не любил, когда адепты отвечали словами из учебника.

Разрушенную стену восстановили. Новую кладку было видно только после дождя, когда старый камень темнел сильнее.

Я научилась проходить мимо двора, не глядя каждый раз на место, где раскрылся портал.

У Эрвина больше не болела голова от обычных упражнений. Он снова спорил с преподавателями — достаточно обоснованно, чтобы раздражать их ещё сильнее.

Наши тренировки продолжались.

Теперь он уверенно находил меня в соседних аудиториях и иногда — этажом выше. Дальше связь терялась. Мы не торопили её и не пытались каждый день превзойти вчерашний результат.

Близнецы время от времени присоединялись. Придумывали укрытия, следили, чтобы Эрвин не подглядывал, и спорили, считать ли удачным опыт, если он сначала открывал не ту дверь.

Мэрра по-прежнему приносила мне записи, если я пропускала лекцию. Вилара однажды почти весь вечер помогала исправлять формулировки в работе. Корвин стал чаще разговаривать с близнецами, хотя прежняя лёгкость возвращалась медленно.

С Эннаром было труднее.

Мы могли спокойно обсуждать занятия, идти вместе после ужина, спорить о чём-нибудь неважном. Но стоило рядом появиться братьям, как он начинал следить за собой — за словами, за движениями рук.

Я замечала, что он старается.

Они тоже.

Пока этого хватало лишь на короткие разговоры.

В последний свободный вечер перед очередной проверкой мы заняли стол у окна в общей комнате.

Эрвин переписывал выводы. Близнецы делили один учебник и постоянно обвиняли друг друга в том, что страницы переворачиваются слишком рано.

Я закончила первой и отодвинула тетрадь.

— Нечестно, — сказал один из братьев.

— Что именно?

— Ты уже всё это знаешь.

— Знать и написать так, чтобы приняли, — разные вещи.

Эрвин протянул руку.

— Дай посмотрю.

Я прижала тетрадь ладонью.

— Сначала свою закончи.

Он вздохнул и вернулся к работе.

У другого стола сидели Мэрра, Вилара, Корвин и Эннар. Мэрра о чём-то спросила, и один из близнецов, не поднимая головы, назвал страницу.

— Спасибо, — ответила она.

Через некоторое время Вилара подошла за моей чернильницей. Корвин принёс недостающий том и задержался, пока мы спорили о последнем вопросе.

Комната постепенно пустела.

За окном зажигали фонари. На стекле отражались наши тетради, чашки, склонённые над столом головы.

Я поймала себя на том, что уже несколько минут думаю о завтрашней тренировке.

Мне хотелось попробовать поворот, который всё ещё получался слишком медленно, а потом успеть позавтракать до первой лекции.

— Ты улыбаешься, — заметил Эрвин.

— У тебя чернила на щеке.

Он потянулся не к той стороне.

Я смочила уголок чистой ткани и убрала пятно.

Близнецы немедленно замолчали с таким видом, что я посмотрела на них.

— Ни слова.

— Мы ничего не говорим.

— Вот и продолжайте.

Эрвин забрал у меня ткань, сам вытер пальцы и придвинул свою тетрадь.

— Теперь можно проверить?

Я взяла её.

Первую ошибку нашла во второй строке.

Впереди был обычный вечер: работа, остывший чай и спор о том, кому завтра вставать раньше, чтобы занять площадку.

Я никуда не торопилась.

Глава 24. Возвращение в прошлое

Когда библиотекарь начала гасить дальние светильники, Эрвин закрыл мою тетрадь.

— Всё.

Я придержала обложку.

— У меня осталось два предложения.

— Ты уже четверть часа их переписываешь.

— Потому что мне не нравится вывод.

Он посмотрел на исписанный лист.

— Преподавателю тоже может не понравиться. Оставь ему эту возможность.

Я рассмеялась и всё-таки убрала руку.

В библиотеке почти никого не осталось. За соседним столом двое старших адептов торопливо собирали книги; между стеллажами прошла служительница с длинным гасильником. В окнах отражались наши лица и маленький круг света над разложенными записями.

Эрвин помог мне собрать листы, пока я возвращала книги. Библиотекарь приняла их с таким облегчением, что я пообещала завтра прийти раньше.

— Главное, уйдите раньше, — ответила она.

В коридоре было прохладно. Я накинула куртку, но застёгивать не стала: до жилого корпуса идти недолго, а сумка то и дело соскальзывала с локтя.

Эрвин забрал её у меня.

— Она тяжёлая.

— Я заметил.

— Я сама могу нести.

— У нас ещё целая лестница впереди. Успеешь убедить меня вернуть.

Я взяла его под руку.

После долгого сидения хотелось двигаться. В голове ещё крутились формулировки из работы, но уже не требовали немедленно вернуться к столу. Завтра я посмотрю на них свежим взглядом, исправлю последнее предложение и наконец отдам тетрадь.

— Думаешь, близнецы закончили? — спросила я.

— Думаю, они выясняют, кто виноват, что не закончили.

— Значит, нужно заглянуть.

— Только ненадолго. Ты обещала сегодня лечь раньше.

— Я обещала постараться.

Он покачал головой, и я чуть крепче сжала его локоть.

Мы миновали лестницу и вышли в крытую галерею. Днём здесь постоянно кто-нибудь ходил между учебным и жилым корпусами. Сейчас двери аудиторий были закрыты, а у окон горели лишь дежурные светильники.

Впереди, за поворотом, звякнули ключи. Караульный проверял выход во двор.