Эрвин поднялся вместе со мной.

До конца коридора мы дошли молча. Там я остановилась, повернулась к нему и впервые произнесла то, что до этого не позволяла себе сформулировать:

— Мне нужно, чтобы он показал мне этот зал ещё раз.

Глава 21. Рассказ о прошлом

Ксарен оказался в малом зале возле оружейной. Мы застали его за разговором со смотрителем: тот держал сломанное крепление и сердито объяснял, почему его нельзя было использовать после ремонта. Преподаватель выслушал до конца, попросил отложить остальные детали и только потом повернулся к нам.

— Вы не были на ужине.

Я не ожидала, что он начнёт с этого.

— Не успели.

Ксарен посмотрел на Эрвина, но тот не стал ничего объяснять за меня. Сейчас это было правильно, хотя ещё несколько мгновений назад хотела, чтобы он заговорил первым.

— Мне нужно снова увидеть зал, — сказала я.

Смотритель перестал перебирать крепления.

Ксарен дождался, пока тот соберёт их и выйдет.

— Зачем?

— Я узнала кое-что в ритуале. Там, возле стола. Если я права, это поможет в расследовании.

— Что именно вы узнали?

По дороге мне казалось, что я смогу ответить коротко. Назвать знакомую деталь, попросить проверить, а потом уже решать, сколько рассказывать. Но теперь, когда Ксарен смотрел прямо на меня, стало ясно: за одной фразой неизбежно последуют другие.

Я слишком долго молчала.

— Вейл, если вы пришли потому, что боитесь за товарищей…

— Я видела, как это делают.

Он замолчал.

Я держалась за ремень сумки так крепко, что заболели пальцы.

— Не совсем так. В зале было иначе, но я узнала достаточно. Кровь там нужна не потому, что ритуал обязательно проводил маг крови. Она была и у Илвара.

Впервые за весь разговор я произнесла имя.

Эрвин чуть повернулся ко мне, но не вмешался.

— Кто такой Илвар? — спросил Ксарен.

— Человек, у которого я была до побега.

Мне пришлось сделать вдох, прежде чем продолжить:

— Он проводил надо мной опыты.

Ксарен отвёл взгляд от моего лица к рукам, потом снова посмотрел в глаза.

— Лиорен знает?

— Часть.

— Вы хотите, чтобы он остался?

Я кивнула сразу, испугавшись, что Эрвина попросят выйти, пока я ещё могу решать, что говорить.

Преподаватель отодвинул стул.

— Садитесь. Я приглашу Сарвейна.

Пока мы ждали, Эрвин налил мне воды.

Я взяла кружку, но пить не стала. Держала её обеими руками и смотрела на светлый скол у ручки, пытаясь сосредоточиться на чём-нибудь, что находилось здесь, в комнате.

— Можно ещё уйти, — сказала я.

Эрвин сел рядом.

— Тебе?

— Тебе.

Он посмотрел на меня и не сразу ответил.

— Я не хочу уходить.

От этих простых слов стало немного легче. Я поднесла кружку к губам, сделала глоток и почувствовала, как сильно пересохло горло.

Когда вошёл Сарвейн, я уже не смогла бы встать без усилия.

Он не занял место за столом. Подвинул стул так, чтобы видеть меня, и попросил рассказать, что я заметила.

Я начала с того, о чём было проще говорить: с чаш, ремней, положения стола. Сказала, что не умею составлять такие ритуалы и не знаю всего, что делал Илвар, но слишком долго видела его работу с одного и того же места.

Сарвейн слушал, не перебивая.

— Под плитой должен быть знак, — закончила я. — Справа от головы жертвы. Сверху его не видно.

— Вы заметили его сегодня?

— Нет.

— Тогда почему считаете, что он там есть?

Я опустила глаза на кружку.

— Потому что всё остальное расположено так, чтобы он оказался там.

Сарвейн помолчал.

— Где вы видели этот знак раньше?

Я могла бы повторить имя Илвара. Сказать, что в его комнате, на его алтаре, во время его опытов. Всё это было бы правдой и ничего не объяснило бы.

— Я смотрела на него, когда мне позволяли повернуть голову.

Ксарен, стоявший у двери, медленно опустил руку с её ручки.

Я продолжила, пока ещё могла:

— После некоторых ритуалов я не сразу начинала двигаться. Иногда меня оставляли лежать на боку. Оттуда его было видно.

Эрвин поставил свою кружку на стол. Очень осторожно, хотя она всё равно тихо стукнула о дерево.

— Эти опыты связаны с изменением вашего дара? — спросил Сарвейн.

Я кивнула.

— Он забирал силу. Снова и снова. После последнего ритуала она вернулась ко мне, но уже не такой, как прежде.

— Сколько их было?

Я не ответила сразу.

До этого числа можно было не доходить. Мне не требовалось называть его, чтобы они проверили знак. Я понимала это и всё равно вдруг устала выбирать слова так, чтобы в них помещалось как можно меньше правды.

— Двадцать пять.

Эрвин не шелохнулся, но я почувствовала, как изменилось его внимание.

Сарвейн задал следующий вопрос тише:

— И каждый раз вы теряли столько силы, сколько сегодня потерял погибший?

Я посмотрела на него.

— Каждый раз я умирала.

Ксарен отодвинул стул и сел.

Именно это движение почему-то едва не заставило меня замолчать. До сих пор он оставался преподавателем, который выслушивает адептку после происшествия. Теперь смотрел на меня так, будто больше не мог продолжать разговор стоя.

— Илвар возвращал меня, — сказала я. — У него был способ. Он приносил меня в жертву, потом оживлял, лечил и готовил к следующему разу.

Мне казалось, что я говорю чужим голосом — слишком ровно для того, что рассказываю.

— Двадцать четыре раза. На двадцать пятом я смогла освободиться.

Я замолчала.

Никто не стал спрашивать сразу, как именно. Сарвейн смотрел на меня внимательно, но без той жадности к подробностям, которую я знала слишком хорошо. Ксарен опустил глаза на мои браслеты.

Я повернулась к Эрвину.

Он сидел неподвижно, положив ладони на колени. В его лице не было испуга передо мной, и всё же я пожалела, что посмотрела: я не знала, куда деть боль, которую увидела в его глазах.

— Не надо, — вырвалось у меня.

Он нахмурился.

— Чего?

— Смотреть так.

Эрвин отвернулся не сразу. Потом провёл ладонью по лицу и выдохнул.

— Прости. Я не…

Он не закончил.

Я ждала слов о том, что теперь всё позади, что я в безопасности, что он понимает. Их не последовало.

— Я не знаю, что сказать, — признался он.

Почему-то это оказалось легче вынести.

Я поставила кружку на стол, прежде чем пальцы окончательно перестали слушаться.

— Сегодня там лежал другой человек. А все смотрели на руки Сайласа и Дариана, будто этого достаточно, чтобы понять, кто его убил.

Сарвейн кивнул.

— Их способность не заменяет доказательства.

— Но её уже приняли за объяснение.

— Поэтому мы проверим ваше.

Он поднялся, затем задержался возле моего стула.

— Вы не обязаны рассказывать о пережитом больше, чем необходимо сейчас. Но если узнаете ещё что-то, скажите. Даже если не сможете объяснить, почему это важно.

Я кивнула.

— И ещё, Вейл. Ваш рассказ не станет достоянием академии.

Только после этих слов я поняла, как сильно боялась выйти отсюда и встретить в коридоре людей, которые уже всё знают.

К залу нас повели внутренним проходом.

Впереди шли Сарвейн и Ксарен, а мы с Эрвином немного отстали. Он не пытался заговорить, и какое-то время я была благодарна ему. Потом молчание стало давить.

— Я не рассказала тебе раньше, потому что не хотела, чтобы ты представлял это каждый раз, когда смотришь на меня.

Эрвин остановился.

Мне пришлось тоже остановиться, иначе фраза так и осталась бы брошенной через плечо.

— Я не обещаю, что не буду вспоминать, — сказал он. — Сегодня точно не получится.

Я отвела глаза.

Он подождал и добавил:

— Но я помню и то, как вчера ты подставила меня под Велару, чтобы самой уйти к помосту.