За дверью прошли адепты. Кто-то негромко засмеялся и сразу получил замечание от целительницы. Я вздрогнула, затем прислушалась.

Начинался обычный день.

Наверное, это было хорошо.

Когда близнецы уснули, Эрвин остался смотреть в окно. Я некоторое время наблюдала за ним, прежде чем решилась спросить:

— Ты сразу узнал меня? Без амулета?

Он повернулся.

— Да.

— Но удивился?

— Удивился.

Он не стал отрицать очевидное.

— Я искал тебя всю дорогу. У алтаря уже знал, что нашёл.

Я провела большим пальцем по его ладони.

— Я боялась, что после рассказа ты будешь вспоминать только Илвара, когда смотришь на меня.

Эрвин помолчал.

— Я помню, как ты смеялась в библиотеке. Это тоже никуда не делось.

Я закрыла глаза, но не для того, чтобы уснуть.

Передо мной оказался стол, открытая тетрадь, его ладонь на обложке. Потом ступени во дворе, голоса близнецов, свет в окнах академии.

Всё это случилось со мной.

Не с выдуманной девушкой, чьё лицо я носила.

— Тебе тоже нужно отдохнуть, — сказала я.

— Знаю.

Он лёг, не выпуская мою руку. Мне пришлось немного придвинуться к краю кровати, чтобы нам обоим было удобно.

Подушка пахла чистой тканью. Плечо ещё болело, а от шагов в коридоре хотелось всякий раз открывать глаза.

Брат оставался жив. Где-то был человек, передавший записи Илвара. Обещание Нимаре никуда не исчезло.

Рассказ не избавил меня от этого.

Но теперь моё полное имя прозвучало в комнате, где никто не собирался причинять мне боль.

Я посмотрела на Эрвина. Он уже закрыл глаза, и пальцы постепенно расслаблялись в моей ладони.

Я осталась лежать так же.

И позволила себе уснуть.

Эпилог

Через три недели после возвращения из лечебного крыла я впервые взяла в библиотеке книгу, которая не была нужна ни для занятий, ни для поиска ответов.

В ней описывались сады разных миров. Некоторые растения я знала, другие видела только на рисунках, а возле одного задержалась так надолго, что библиотекарша спросила, собираюсь ли я переписывать всю страницу.

Я извинилась и захлопнула книгу.

— Брать будете?

Я посмотрела на обложку.

В последние годы я выбирала книги, которые могли помочь мне стать сильнее и выжить. Эту хотелось прочитать просто потому, что мне было интересно.

— Буду.

Библиотекарша протянула руку за формуляром.

— На месяц.

Я кивнула и даже не уточнила, можно ли вернуть раньше.

Когда я вышла во двор, Эрвин и близнецы уже сидели возле ступеней. Между ними лежал раскрытый учебник, но никто в него не смотрел.

Сайлас заметил книгу первым.

— Только не говори, что нам задали ещё что-то.

— Не задали.

— Тогда зачем ты её взяла?

Дариан поднял голову.

— Люди иногда читают не потому, что их заставили.

— Я слышал. Но думал, это преувеличение.

Я села рядом с Эрвином и положила книгу на колени. Он немного подвинулся, освобождая мне место, и заглянул на обложку.

— Сады?

— Там есть растения, которые я никогда не видела.

— Покажешь?

Я открыла книгу на странице, где остановилась в библиотеке.

Эрвин склонился ближе. Волосы у виска уже прикрывали место раны, и я поймала себя на том, что снова проверяю его взглядом.

Он заметил.

— Уже не болит, — негромко сказал он.

Я кивнула и перевернула страницу.

В академии о случившемся знали достаточно, чтобы при моём появлении иногда обрывались разговоры. Но никто не называл меня Ниарией Саэлин Валь-Эйр, не пытался заглянуть под иллюзию и не спрашивал о двадцати пяти жертвоприношениях.

Сарвейн выполнил своё обещание.

О Терене говорили больше. Одни вспоминали странности, которых прежде не замечали, другие уверяли, что всегда ему не доверяли. Я старалась не слушать ни тех, ни других. Особенно тяжело было слышать, что он совсем не казался способным на подобное.

Я тоже не думала, что он способен на такое.

Близнецов официально оправдали. Не коротким сообщением о недостатке доказательств, а признанием того, что обвинение было устроено намеренно. Сарвейн объявил об этом сам. Им вернули всё, что изымали во время расследования, и сняли оставшиеся ограничения.

Это не заставило окружающих сразу забыть прежние подозрения.

Зато теперь братьям не приходилось доказывать, что они имеют право сидеть рядом с остальными.

— Эннар сегодня подошёл, — сказал Дариан, когда я перевернула страницу.

Я подняла глаза.

Сайлас потянулся за учебником.

— Наконец вспомнил, как нас зовут.

— Извинился, — пояснил Дариан.

Я посмотрела на него, потом на брата.

— И что вы ответили?

— Что услышали, — сказал Сайлас.

Дариан кивнул.

Некоторое время мы молчали.

Я вспомнила отдёрнутую руку, чужие взгляды, пустое место возле братьев. Извинение не могло сделать так, чтобы ничего этого не было.

— Он предложил вместе готовиться к проверке, — добавил Дариан.

— Вы согласились?

— Пока нет.

Я не стала говорить, что им стоит дать ему возможность всё исправить. Они сами решат, кого подпускать ближе.

Сайлас открыл учебник, пролистал несколько страниц и поморщился.

— А вот это действительно придётся учить.

— Удивительно, — сказал Эрвин. — Академия снова требует от тебя знаний.

— Я надеялся, что после пережитого мне дадут хотя бы месяц.

— Месяц прошёл бы, и ты попросил бы ещё один.

— Разумеется.

Я улыбнулась и вернулась к книге.

Плечо почти перестало болеть. Только после долгого сидения иногда тянуло под лопаткой, и тогда я вспоминала, что нужно сменить положение.

Запястья зажили быстрее.

Браслеты остались. Как и амулет.

Я не стала другой за несколько недель и не научилась вызывать Возмездие по желанию. Оно не отзывалось ни на воспоминания, ни на страх, ни на злость. Я больше не пыталась нащупать его, когда оставалась одна. Ксарен не предлагал проверять, при каких условиях оно появится снова.

На первом занятии после возвращения он спросил, сколько я готова сделать. Я назвала меньше обычного и приготовилась объяснять.

Он просто кивнул.

Это оказалось труднее принять, чем замечание.

По ночам я всё ещё просыпалась. Иногда успевала сесть, прежде чем понимала, где нахожусь. Иногда долго не могла заставить себя снова лечь. Но теперь у меня были люди, которым можно было сказать утром, что я плохо спала, не выдумывая причину.

А иногда я спала до утра, ни разу не проснувшись.

— О жене Терена что-нибудь известно? — спросил Эрвин.

Я закрыла книгу, заложив страницу пальцем.

— Сарвейн вчера рассказал, как она. После того как её нашли, сразу перевезли к целителям. Она была совсем слабой, почти не вставала.

Близнецы перестали листать учебник.

— Она знала? — спросил Дариан.

— Нет. Терен говорил, что лечит её. Что это было за лечение он не объяснял.

— А сейчас ей могут помочь? — спросил Эрвин.

— Пробуют разные варианты. Болезнь пока не отступает, но ей стало легче. Уже может сама поесть, немного пройти по комнате. Целители говорят, что без постоянного ухода её оставлять нельзя.

Сайлас помолчал.

— Ей рассказали, что он делал?

— Да. И о его смерти тоже.

Я опустила глаза на обложку.

Когда Сарвейн пришёл с новостями, я боялась спросить, пережила ли она эти недели. Терен говорил так, будто без его опытов ей оставалось только умереть. Оказалось, помощь всё же была возможна — пусть не такая быстрая и не обещавшая выздоровления.

— За ней есть кому ухаживать? — уточнил Дариан.

— Да. Она останется у целителей столько, сколько потребуется.

Я была рада, что спросила о ней тогда, под навесом. Теперь хотя бы знала: её нашли, она не одна и ею занимаются.

Я снова открыла книгу.