Но забрать её с собой мы ему не дали.

Глава 23. Привычные будни

Утром целительница сняла повязку с моего виска и велела проследить глазами за её пальцем.

Я выполнила.

— Голова кружится?

— Нет.

— Тошнит?

Я покачала головой.

Она осмотрела порез, затем попросила согнуть ногу. Ссадина на колене неприятно стянула кожу, но боль почти прошла.

— После обеда сможете вернуться в комнату. На практические занятия пока не ходить.

— А Эрвин?

— Его я ещё не отпускаю.

— Можно к нему?

— Если не станете помогать ему доказывать, что он здоров.

Я пообещала.

Эрвин сидел у окна с книгой на коленях. При моём появлении он поспешно перевернул страницу.

— Целительница сказала, тебе нельзя читать.

— Она сказала не утомляться.

— И ты решил проверить, когда начнёшь?

Он закрыл книгу, оставив палец между страницами.

Я придвинула стул.

Завтрак на столе почти остыл. Эрвин проследил за моим взглядом, взял хлеб и откусил, прежде чем я успела что-нибудь сказать.

За окном прошли караульные. Один остановился возле крыльца, двое других свернули к учебным корпусам.

— Его лаборатории опечатали, — сказал Эрвин.

— Терена?

Он кивнул.

— Ночью. И кабинет. Сегодня будут разбирать записи.

Я посмотрела на книгу у него на коленях.

Магическая физиология.

На полях торчали полоски бумаги, которыми он отмечал нужные разделы. Ещё несколько дней назад мы готовились по ней к занятию и спорили, что именно преподаватель потребует знать наизусть.

— Зачем ты её взял?

— Хотел перечитать кое-что.

— Нашёл?

— Пока нет.

Эрвин убрал палец и положил книгу на стол.

Некоторое время мы молчали.

— Ты ничего не замечал? — спросила я наконец.

Он поднял глаза.

— В Терене?

— Раньше.

— Я не проверял его.

Мне стало стыдно.

— Я не имела в виду, что ты должен был.

— Знаю.

Эрвин повернул чашку ручкой к себе.

— Но я всё равно думаю об этом со вчерашнего дня.

Я вспомнила наши осмотры. Как Терен задавал вопросы, ждал ответов, хмурился, если я пыталась скрыть неприятные ощущения. Мне казалось, что его внимание объясняется только моей необычной силой.

Теперь я не понимала, что именно он хотел узнать.

— Мы все ему доверяли, — сказала я.

Эрвин посмотрел на закрытый учебник.

— Да.

После обеда за мной пришла Мэрра.

Она принесла чистую одежду и сумку, оставшуюся в учебном зале. Пока я переодевалась, рассказывала о пропущенной лекции, о задании на следующую неделю и о том, что занятия по магической физиологии пока отменили.

— Совсем?

— До замены преподавателя.

Я затянула пояс.

Это прозвучало странно. Терен ещё вчера стоял перед нами, а сегодня в расписании вместо его имени уже оставалось пустое место.

Мы пошли длинным путём, через галерею. Короткий проход к общежитию был закрыт.

Возле кабинета Терена стоял караульный.

Дверь распахнули настежь. Изнутри доносился голос служащего, перечислявшего названия папок. Второй человек повторял за ним и записывал.

На полу у стены лежали свёрнутые учебные схемы. Одну я узнала: Терен разворачивал её на первом занятии, объясняя, почему одинаковая нагрузка может по-разному действовать на двух магов.

Мэрра замедлила шаг.

— Ния?

Я отвернулась от двери.

— Идём.

В следующие дни его имя звучало повсюду.

Практические занятия перенесли из лабораторий в обычные аудитории. Ассистентов вызывали для бесед с Сарвейном. Преподаватели меняли друг друга, забирали часть часов, откладывали темы, для которых требовалось оборудование из опечатанных помещений.

Мы узнавали только часть происходящего.

Сарвейн не приносил нам отчёты, но отвечал на вопросы, если они касались нас. Иногда сам приглашал меня, чтобы уточнить знакомое название или показать рисунок.

Книжку из чехла он больше не предлагал брать в руки. Показывал отдельные страницы, заранее отметив нужные места.

В одной из схем я узнала расположение подвесов, которыми пользовался Илвар.

Остальное было другим: обозначения, порядок измерений, даже форма основания.

— Это то же самое? — спросил Сарвейн.

— Похоже. Но я не знаю, что он изменил.

Я указала на несколько пометок.

— Здесь проверяли состояние после передачи. И потом ещё раз.

Сарвейн кивнул.

Он уже знал больше меня.

Терен изучал не только извлечение чужой силы. Его интересовало, как удержать её, приспособить к себе и пользоваться так, чтобы результат не исчезал со временем.

Я вспомнила раскрывавшийся во дворе портал.

— У него получалось?

— Частично.

— Он проводил опыты на себе?

— Некоторые записи на это указывают.

Я снова посмотрела на страницу.

Ровные столбцы чисел. Короткие замечания. Исправления, внесённые позже.

На полях стояло слово «необратимо».

Ниже, другой датой, начинался следующий расчёт.

— Он продолжал и после этого?

— Да.

Мне не захотелось спрашивать, что именно оказалось необратимым.

По словам помощников, каждый занимался своей частью работы.

Одни готовили образцы. Другие снимали показания. Третьи переписывали результаты или следили за состоянием приглашённых для исследований людей.

Терен объяснял, что изучает тяжёлое магическое истощение и способы восстановления. Отдельные задания не вызывали подозрений. Необычные распоряжения он мог обосновать так, что ассистент уходил не с вопросами, а с ощущением, что просто недостаточно хорошо понимает предмет.

Я помнила это чувство.

На занятиях Терен редко повышал голос. Ему хватало попросить повторить ответ чуть медленнее, чтобы ошибку услышал весь зал.

Но он умел и объяснять. Мог задержаться после лекции, заново разобрать трудную тему, заметить переутомление у адепта раньше, чем тот сам начинал жаловаться.

Один из помощников, молодой мужчина с испачканными чернилами пальцами, встретился мне у лестницы после очередного разговора с Сарвейном.

Он узнал меня и отвёл глаза.

Я уже прошла мимо, когда он сказал:

— Нам не показывали все результаты.

Я остановилась.

— Я не спрашивала.

— Знаю.

Он сжал папку под мышкой.

— Просто… если бы мы видели вместе то, что делали по отдельности…

Он не закончил.

Я тоже не знала, что ответить.

Молодая целительница, пришедшая с Тереном к задержанному, говорила о нём иначе.

— Мы обращались к нему, когда не понимали, как магическое воздействие меняет состояние человека. Он замечал то, что мы упускали.

Мы встретились, когда я пришла проведать Эрвина. Она задержалась у двери, перекладывая из руки в руку чистые повязки.

— Я бы снова попросила его помочь, — призналась она. — Если бы не знала.

— Мы все ему доверяли.

Целительница посмотрела на меня и медленно кивнула.

Вечером я спросила Сарвейна, вся ли работа Терена была прикрытием.

— Нет, — ответил он. — У него были серьёзные исследования, не связанные с ритуалами. И знания, которыми он действительно помогал людям.

Это оказалось труднее, чем я ожидала.

Я помнила, как он учил нас замечать предел, за которым магия начинала вредить человеку.

В собственных опытах этот предел его не остановил.

Через несколько дней в одном из лабораторных хранилищ сработал оставленный артефакт.

Мы были на занятии, когда по коридору ударил тревожный колокол. Преподаватель прервал объяснение и вывел нас на лестницу.

Во дворе уже собирались адепты из соседнего крыла. Кто-то вышел без верхней одежды, кто-то продолжал держать перо.

Из окна над переходом тянулся серый дым.

Эрвин, которому только накануне разрешили вернуться к лекциям, остановился рядом со мной.