— Я не сказала, что не стоило вмешиваться, — возразила Мэрра. — Я сказала, что нас было пятеро, а она действовала так, будто одна.

Эрвин кивнул. Спор закончился, не успев начаться.

Я посмотрела на всех по очереди.

— Спасибо, что не оставили меня там одну.

Сайлас чуть приподнял брови.

— Так звучит намного лучше.

Обратно к академии мы поднимались медленнее, чем спускались.

Покупки оттягивали сумки. У Мэрры была новая пряжка, у близнецов — свёрток с тканью и несколько небольших коробок, о содержимом которых они не распространялись. Эрвин нёс две книги. Я приобрела иглы, нитки и больше неприятностей, чем собиралась.

За городской стеной ветер стал холоднее. Мэрра и близнецы ушли немного вперёд, обсуждая, придётся ли рассказывать дежурному о квартальной охране.

Эрвин поравнялся со мной.

— Ты ведь собиралась вмешаться ещё до того, как увидела осколок.

Я посмотрела на него.

— Её били.

— Этим в Пустом мире никого не удивишь.

— Это не делает происходящее правильным.

— Я не спорю.

Он некоторое время шёл молча.

— Просто хочу понять, как ты решила, что она говорит правду.

Я вспомнила тяжесть под рёбрами и невозможность сделать следующий шаг мимо телеги.

— Не решила. Поэтому стала искать доказательства.

Это было не всё, но достаточно близко к правде.

Когда я принимала служение богине справедливости, меня не учили безошибочно узнавать виновного. Мне говорили, что иногда самое трудное — не вынести решение слишком рано. И что свидетель, который промолчал из удобства, тоже делает выбор.

Много лет я старалась думать об этом как можно реже.

В Пустом мире такая осторожность помогала выжить. Сегодня мне пришлось забыть об осторожности.

— А ты? — спросила я. — Как увидел нижнюю упаковку?

Эрвин чуть замедлился.

— Там торчали разные волокна.

Я попыталась вспомнить ящик до того, как отодвинула стружку. Не смогла.

— И нож он опустил, потому что ты попросил?

— Он его не опустил. Ты выбила.

— Но остановился.

Эрвин посмотрел на меня.

Ветер трепал выбившиеся из перевязи волосы. Под глазами у него лежали тени, которых утром почти не было.

— Иногда уверенный голос помогает больше, чем крик.

Я не нашла, что ответить. Это было правдой. И всё же не объясняло, почему среди шума двора его слова прозвучали для меня так ясно.

У верхней лестницы нас окликнул Дариан. Дежурный уже вышел к воротам с журналом.

Эрвин ускорил шаг.

Я последовала за ним, решив пока не продолжать разговор.

В комнате я разложила покупки, сняла куртку и проверила руки. Браслеты за весь день ни разу не нагрелись.

Я долго смотрела на них, пытаясь понять, чему именно обязана. Во дворе были боль, злость и страх. Но я всё время видела телегу, двери, чужое оружие. Слышала, что говорят люди, и знала, куда могу отступить.

Возможно, упражнения Ксарена начинали помогать.

Возможно, мне просто повезло не оказаться снова прижатой к стене.

Я не стала выбирать удобное объяснение.

На столе лежала тетрадь по истории миров. Между её страницами хранились сведения о переходах Элларии. Я открыла чистый лист и записала имя управляющего торговым рядом, которое успела услышать от охраны, затем название двора и время.

Если женщина всё-таки решит жаловаться, через неделю моя память не должна оказаться удобной, но неточной.

Закончив, я спрятала лист.

Потом взяла другой и записала для Ксарена то, что произошло во время драки: когда испугалась, куда смотрела, что успела услышать.

На середине остановилась.

Я отчётливо помнила слова Эрвина.

Но не могла вспомнить, откуда шел его голос.

Глава 10. Закрытый проход

На этот раз я успела остановиться прежде, чем Велара подставила ногу.

Она отпустила мой локоть, предлагая удобный выход, но я уже знала, чем закончится слишком широкий шаг. Вместо того чтобы отступить, развернулась к ней и толкнула плечом, заставляя переставить стопу.

На мгновение захват распался.

Я вышла из него и осталась на ногах.

— Уже лучше, — сказала Велара, выпрямляясь.

— Ты это говоришь так, будто сама меня учила.

— Если приходится повторять одно и то же два месяца, невольно начинаешь чувствовать ответственность.

Я не удержалась от улыбки.

Следующий захват она начала иначе. Пришлось забыть об удачном выходе и сосредоточиться на её руках.

За прошедшие недели Велара не стала слабее, а я — сильнее настолько, чтобы сравняться с ней. Зато теперь я реже отдавала ей удобное положение и перестала пытаться удержать захват, который заранее проигрывала. Иногда это позволяло освободиться. Чаще — упасть так, чтобы сразу подняться.

Ксарен остановил нас после третьего захода.

— Вейл, во втором выходе снова перенесли вес раньше, чем освободили ногу. Керн это заметила, но не успела воспользоваться. Не считайте удачей то, что пока осталось без последствий.

Велара покосилась на меня.

Я отвернулась, чтобы не рассмеяться, и пошла за водой.

У стены близнецы спорили с Корвеном о времени дополнительного занятия. Мэрра сидела на скамье, затягивая шнурок сапога. Эрвин листал тетрадь, прижав её к колену; между страницами торчали узкие полоски бумаги.

Я знала, какую из них он вытащит перед расоведением. Знала, что Сайлас забудет записать время, а потом спросит у брата. Что Корвен придёт на площадку раньше всех, даже если назначат ответственным кого-то другого.

Когда именно чужие привычки стали настолько знакомыми, я не заметила.

Теперь, возвращаясь в комнату, я не проверяла каждый раз, где лежат вещи. Только самые важные. И если ночью скрипела дверь, сначала прислушивалась к шагам, а уже потом тянулась к ножу.

Мэрра ходила тяжело, чуть волоча левую пятку после особенно долгих занятий. Десса, наоборот, почти бесшумно.

Эти различия я выучила раньше, чем расписание.

После обеда нас перевели в другую аудиторию.

У привычного входа стояла лестница, а над дверью работал служащий с широким кожаным поясом для инструментов. Тёмные волосы он стянул на затылке, рукава закатал выше локтей. Между зубами держал короткий стержень и потому объяснялся жестами.

Сайлас остановился под лестницей.

— Если мы пройдём быстро, вы не заметите.

Служащий вынул стержень изо рта.

— Если я уроню на вас крепление, вы уже вообще ничего замечать не будете. Обойдите через нижнюю галерею.

— Нам только дверь открыть.

— А мне только повесить ее нормально надо.

Дариан взял брата за плечо и оттянул от лестницы.

Я посмотрела на разложенные детали. Верхнее крепление действительно вытащили почти целиком. Раньше я не замечала, насколько тяжёлой была створка.

— Опять заедает? — спросила Мэрра.

— Уже не заедает. Теперь держится на том, что вы все перестанете под ней ходить.

Мы свернули к лестнице.

Служащего звали Реллен. Фамилии я не знала, хотя за последние недели видела его часто: то у дверных механизмов, то возле светильников, то с ящиком деталей в переходе. Он ремонтировал всё, на что адепты обычно обращали внимание только после поломки.

Однажды я попросила у него тонкие щипцы, чтобы поправить застёжку на сумке. Он дал, дождался, пока я закончу, и велел не возвращать инструмент грязным в следующий раз.

Больше мы почти не разговаривали.

— Если опять опоздаем, скажем, что спасали Сайласа от дверного крепления, — заметила Мэрра.

— Не стоит преувеличивать, — ответил тот. — Я сам от него ушёл.

— Тебя увели.

— При содействии родственника. Это не считается.

На столе сайра Мэрдена стояли три закрытых сосуда из тёмного стекла. В каждом находилась красная жидкость. Я задержала на них взгляд, затем заставилась перевести его на доску.