— Что за странные идеи? Запомни, глупенькая, чтобы ни случилось, в моем сердце есть место только для тебя. Ну а что до твоей наружности, то ты ведь ждешь нашего первенца. И видит Бог, для меня нет никого прекрасней тебя…

— А как же я? — пискнул откуда-то сбоку Николка. — Это ведь я первенец…

— Прости, сын, — вздохнул я. — Кажется, ляпнул глупость. Разумеется, у меня есть ты — мой наследник, гордость и опора, и Оленька с Верой, но ведь у нас со Стасей это первый ребенок? Кстати, вы давно здесь?

— Достаточно, чтобы понять, что строительство города нуждается в твердой руке и контроле, — окончательно взяв себя в руки, заявила великая княгиня. — Прости милый, возможно, твои офицеры превосходные моряки, но вот строители и хозяйственники из них прямо скажем не важные.

— Все настолько плохо?

— Я бы так не сказала. Просто могло быть гораздо лучше. Вообрази, в городе появились крупные запасы продовольствия. Соль, рис, чумиза, просо. Но вместо того, чтобы пустить это богатство в оборот, его размещают в спешно возводимых складах или даже на открытых площадках!

— Прости, что ты имеешь в виду под оборотом?

— У нас ведь стройка, не так ли?

— Ну да.

— И не хватает рабочих рук?

— По всей видимости.

— А вокруг живет множество не таких уж сытых китайцев, готовых работать за сущие копейки, но ревизоры готовы лечь костьми, но не допустить траты ни одного зернышка!

— По-моему ты преувеличиваешь. И вообще нанимать рабочих за еду…

— Только если самую малость. А продовольствие — это те же деньги. На что, по-твоему, потратят заработок здешние кули? На тот же рис или просо или что там им еще нужно! Ну и зачем нам посредники в виде торговцев?

— Наверное, ты права.

— Ну, конечно же я права. Кроме того, нам нужно мясо и молоко. Одним рисом и чумизой наши матросы сыты не будут. Поэтому я распорядилась купить на пробу несколько коров и свиней. Нужно только закончить сараи, и у нас будет свое хозяйство с мясом и молоком.

— Чтобы я без тебя делал?

— Пропал бы, разумеется!

— Кстати, о мясе и молоке. Я, признаться, ужасно устал от риса и с удовольствием съел бы чего-нибудь эдакого. Что у нас на обед?

— Рисовый суп и плов.

— Что⁈

— Ха-ха-ха! — расхохоталась Стася. — Видел бы ты свое лицо. Не беспокойся, будет тебе отличный, хорошо прожаренный стейк, свежие овощи и, разумеется, выдержанный сыр. Все, как ты любишь. Я уже распорядилась…

Надо сказать, что, несмотря на некоторые перепады в настроении, вполне, впрочем, извинительные в ее состоянии, великая княгиня вскоре взялась за дело и прекрасно справлялась с руководством стройкой. Стоило объявить о новых условиях найма, в Дальний со всех сторон потянулись толпы местных жителей со своим инструментом и даже ослами. Китайцы, к слову сказать, оказались прекрасными строителями. Многие из них одинаково умело ломали камень и возводили из него стены, валили лес и изготовляли из полученной древесины все от дверей и оконных рам до весьма красивой и удобной мебели.

В еще строящемся городе появилось множество лавок, харчевен и даже два публичных дома. Один почище для господ офицеров, а другой, скажем так, более демократичный, для мастеровых и нижних чинов. Я, правда, ни в одном из них не был, но запрещать тоже не стал, приказав только учредить за работницами медицинский надзор, на предмет недопущения эпидемий.

А вообще, строительство города, доложу вам, дело не просто увлекательное, но в каком-то смысле волнительное. Не раз и не два, решая вместе с женой или подчиненными разного рода вопросы, я неоднократно ловил себя на том, что искренне наслаждаюсь процессом созидания. Все же строить куда приятней, чем разрушать.

А строить предстояло много. Вслед за постройкой Дальнего и форта в Цзиньчжоу пришел черед крепости в устье Ляохэ, а уже весной следовало браться и за основание будущего Владивостока, чтобы надежно утвердиться в русском Приморье. Для всего этого требовались деньги, корабли и люди. Серебро мы добыть сумели, людей я в своих письмах к брату-императору запросил достаточно, а вот корабли предстояло строить здесь.

Большинство наших фрегатов и корветов имели весьма значительную океанскую осадку, а для действий у китайского побережья и, в особенности, на реках требовались мелко сидящие канонерские лодки, которых нам катастрофически не хватало.

Корпуса изготавливались на месте, машины привозили из Соединенных Штатов, наладку осуществляли на захваченном у японцев заводе силами голландских мастеров, а в команды нередко зачисляли всех, кого могли найти: от потерявших работу американцев до изъявивших желание служить белому царю колошей и айнов. Такой вот получился интернационал…

Никогда прежде не любил осень, главным образом, конечно, из-за дурной погоды, дождей и сопутствующей им слякоти, но, как ни странно, здесь на Квантуне это как бы не лучшее время года. Дожди весьма редки, жары уже нет, но и холодов пока тоже не намечается. Судя по наблюдениям наших штурманов, температура днем обычно держится порядка 17−16℃, а ночью всего лишь парой градусов ниже.

В округе по-прежнему кипит стройка, благо ни в деньгах, ни в продуктах, ни в рабочих руках недостатка нет. Форт, запирающий вход на полуостров, и шесть временных батарей, держащих под прицелом окрестные воды уже готовы. Еще на четырех предстоит установить артиллерию, после чего задачу обороны Квантуна можно будет считать вчерне выполненной. После чего наши главные усилия будут направлены на подготовку к зиме. То есть строительство казарм, складов и других зданий.

Рабочие, главным образом китайцы, что, в общем, не так уж удивительно, но постепенно может перерасти в проблему. Ибо из русских здесь пока только моряки с нашей эскадры, а их трудно назвать местными жителями. Переселенцев из России пока нет, зато подданных богдыхана с каждым днем все больше и больше.

— Не понимаю, что вас так беспокоит? — пожал плечами Шестаков, с которым я поделился своими опасениями. — Кому-то надо работать на стройке, ловить рыбу, чистить котлы, стирать белье, наконец! Так отчего же не китайцам?

Надо сказать, мнение это разделяли практически все офицеры нашей эскадры, не видящие никакой проблемы в оставшихся в Квантуне жителях империи Цин. Больше того, многие привлекаемые к вольным работам матросы успели если не сдружиться с китайскими строителями, то, если можно так выразиться, найти общий язык с новыми товарищами.

— А если война?

— А что война? Большинство простых китайцев, сколько я успел заметить, в массе своей абсолютно аполитичны. И вовсе не горят желанием защищать Маньчжурскую династию.

— Твои бы слова, да богу в уши…

— Кстати, о Всевышнем. Сам слышал, как наш корабельный священник отец Вениамин рассказывал, что некоторые китайцы приходили на службу, когда та проходила на берегу и внимательно за ней наблюдали. Помяните мое слово, пройдет совсем немного времени, как они станут креститься. Я, конечно, не имею больших иллюзий на этот счет, но надо понимать, что простые люди здесь совершенно беззащитны перед чиновниками и военными из маньчжур. И если мы окажем им покровительство…

— Ассимилируются?

— Не сразу, конечно, но почему нет? В конце концов, в нашем народе растворилось немало разных племен.

— Боюсь, тут не тот случай.

— Как знать, Константин Николаевич, как знать… Но в любом случае, давайте смотреть правде в лицо. Без китайских рабочих нам, по крайней мере, до той поры, как прибудут первые переселенцы, не обойтись. Слишком много нужно всего построить. К тому же, признайтесь, вы и сами не одобряете, когда экипажи занимаются не морским делом, а хозяйственными работами?

— Тут ты прав. Худо, когда личный состав занят черт знает чем, превращаясь одновременно в плохих мастеровых и никуда не годных матросов!

— И что же делать?

— Знаешь, есть одна идея. Что если завозить рабочих из Кореи?

— Простите, не понял. Чем подданные королевства Чосон лучше, чем в империи Цин?