История Инкоу началась в далеком XVII веке, когда еще четвертый император из династии Цин — Канси распорядился переселить на берега Бохайского залива в устье реки Ляохэ отряд из племени монголов-баргутов, на предмет контроля окружающей территории. Как ни странно, жили эти степные всадники не в юртах, а в больших напоминающих казармы домах, именуемых по-китайски — «Инцзы».

Со временем городок захирел и превратился в обычную рыбачью деревушку, а вот название «Инкоу», что в переводе с мандаринского значит «Устье в районе воинского лагеря», осталось. Наверное для того, чтобы удивлять заезжих путешественников краткости и образности формулировок. Все же втиснуть в пять букв столько смыслов, это надо уметь!

Административный центр этого уезда расположился пятьюдесятью верстами выше по течению в небольшом по китайским меркам городке Нючжуан. Тот самый, который по словам словоохотливого лейтенанта Артура союзники собирались сделать открытым для иностранной торговли и учредить там сеттльменты.

Ну а поскольку подобная перспектива нас совершенно не прельщала, следовало поторопиться и застолбить это место за собой. Причин тому было ровно три. Во-первых, нанести удар по Цинской администрации, ясно показав, что будет дальше, если богдыхан не пойдет на уступки. Во-вторых, обеспечить контроль за Ляохэ, а, следовательно, не только большей частью торговли в Маньчжурии, но и единственными по сути воротами для китайской миграции. Ну и в-третьих, по порядку, но не по значению, числилась небольшая гадость союзникам.

В общем, причин для занятия еще одного пункта на побережье было более чем достаточно, а вот возражение только одно. У нас банально не имелось на это средств. Имеющихся в наличии войск с трудом хватало для того, чтобы удерживать Сахалин, Русский, Цусиму и Квантун. Что уж тут говорить про Инкоу…

— Боюсь, что при данных раскладах захват и дальнейшее удержание устья Ляохэ решительно невозможны! — без обиняков заявил мне Лихачев.

— Так уж и невозможны? — хмыкнул я, внимательно рассматривая карту.

— Константин Николаевич, — вздохнул адмирал. — Я как никто поддерживаю ваши планы и устремления, и чтобы воплотить их в жизнь готов пролить кровь, но сейчас просто вынужден встать в оппозицию. Давайте на минуту допустим, что мы высадились в устье Ляохэ и заняли его.

— То есть захватить все же можно?

— Да, но…

— Погоди возражать, Иван Федорович. Давай для начала разложим предстоящую операцию на отдельные шаги и посмотрим, где узкое место?

— Ну, хорошо, Константин Николаевич. Давайте попробуем.

— Итак. Можем ли мы захватить Инкоу?

— Да, — вынужден был признать адмирал. — Пусть ненадолго, но большого труда это не составит.

— Прекрасно. Далее, можем ли мы возвести там укрепления?

— У нас мало людей…

— А кто говорит о наших матросах? В Цзинчжоу форт строили местные.

— Хм. Вынужден согласиться, если согнать пару тысяч тамошних кули и не поскупиться с оплатой, укрепления можно воздвигнуть довольно быстро.

— Замечательно. Теперь по гарнизону. Сможем ли мы собрать хотя бы пару сотен человек, чтобы удерживать крепость и обслуживать батареи?

— Но у нас нет лишних пушек!

— Не забегай вперед. Можем или нет?

— Пожалуй, можем. Но пушек все равно нет. Равно как и пороха со снарядами!

— Ладно. Значит, узкое место все-таки артиллерия. Давай подумаем, где ее можно взять?

— Не знаю!

— А ты подумай…

— Ну, некоторое количество можно снять с кораблей. Но я решительно против разоружения!

— О разоружении речи не идет. Но по крайней мере один вариант у нас уже есть. Что-нибудь еще?

— Пожалуй, можно отправить один из кораблей в Николаевск и взять пушки там.

— Вот тебе и еще один путь решения вопроса.

— Ерунда это, а не решение. Если не считать несколько современных орудий, доставленных нашей экспедицией, с которыми, как я подозреваю, Муравьев ни за что не расстанется, там остаются только те, что привезли из эвакуированного Петропавловска. Семьдесят четыре гладкоствольные пушки калибром, если не ошибаюсь, не более 18 фунтов. Безнадежно устаревшие еще во времена прошлой войны.

— Ну вот видишь, добрых семь десятков стволов у нас нашлись. А что старые, так против китайцев и их за глаза. Но может еще есть какие-нибудь резервы?

— Даже не знаю. В конце концов, можно отправить корабль не в Николаевск, а в Северо-Американские Штаты и приобрести орудия с огнеприпасами там. При известной ловкости это можно проделать довольно быстро и по деньгам выйдет не так уж дорого. Больше того, если слухи о бушующем там кризисе верны, там можно нанять и канониров.

— Тоже неплохо, — кивнул я.

— Что-то никак не возьму в толк, куда вы клоните? Константин Николаевич, сдается мне, у вас уже есть решение…

— Ну не то чтобы прямо решение, — признался я, — но слушая тебя, кое-какие наметки появились. Правда, они…

— Что?

— Я бы сказал, отдают некоторой авантюрой…

— Из уст любого другого человека это звучало бы как признание в сумасшествии, — с интересом посмотрел на меня Лихачев. — О большем судить не смогу, пока не узнаю хотя бы в общих чертах.

Сразу скажу, я слукавил. Эта идея мне пришла еще пару дней, а точнее ночей назад, и поначалу я ее откинул как совершенно безумную. Но чем больше я над ней размышлял, тем более выполнимой она казалась.

— Смотри, — я ткнул в карту Бохайского залива, — Вот устье реки Байхэ, дальше Тяньцзинь и столица Цинской империи Пекин. Речной путь прикрывают форты Дагу.

— Судя по сведениям Беклемишева, они недурно вооружены, — хмыкнул Иван Федорович, после чего изумленно посмотрел на меня. — Стойте, уж не хотите ли вы предложить…

— Ну а почему бы и нет?

— Но у нас нет сил даже на Инкоу! А тут Дагу… мы их не удержим! Задавят числом…

— А зачем их удерживать? Нам не форты нужны, а стоящая на них артиллерия с запасами!

— Но…

Все дело в том, что в отличие от Лихачева я знал, что через год форты Дагу после непродолжительной бомбардировки и практически бескровного штурма захватят союзники. Китайские войска не смогут оказать им действенного сопротивления. После чего дорога на Пекин окажется открыта, и богдыхан будет вынужден пойти на переговоры. Впрочем, выполнять достигнутые соглашения никто в его правительстве даже и не подумает, в связи с чем союзники через год организуют новый поход и с удивлением наткнутся на восстановленные и при том значительно усовершенствованные укрепления.

— Вот такой план, Иван Федорович. Стремительный налет, высадка десанта, захват форта, после чего вывозим все, до чего сможем дотянуться. Пушки, ядра, порох…

— Только для захвата артиллерии?

— Ну почему же только? Продемонстрируем силу, причем как китайцам, так и англичанам с французами. Убедим богдыхана в серьезности наших намерений. Ну и заставим его генералов озаботиться обороной родных берегов. А то его мандарины вообще мышей не ловят!

— Мандарины? Мышей? — ошарашенно посмотрел на меня Лихачев. — Невероятно…

— Ну так как?

— Константин Николаевич, один из нас точно сошел с ума! Или вы, предложив мне это, или я, потому что готов согласиться…

— Ну, брат, в таком случае мы с тобой в одной палате!

— Пусть так, но… я верю в вашу звезду!

— Вот и прекрасно. Стало быть, план осенней кампании мы определили. Дело за малым, воплотить его в жизнь.

Появление в китайских водах крупной эскадры русских, с которыми у Поднебесной и без того были не самые лучшие отношения из-за постоянных попыток «северных варваров» занять территории, по праву принадлежавшие богдыхану, не осталось в Пекине незамеченным. А молниеносный захват острова Эдзо, о котором цинские чиновники оказались прекрасно осведомлены, и последовавшая за ним высадка на Квантуне и разгром тамошних войск и вовсе вызвал изрядное беспокойство. После чего император Сянфэнь прислал-таки ко мне своих официальных представителей на предмет производства переговоров.