Перебравшись ночью через реку на лодках, казаки окружили орочонскую деревушку, в которой остановились на дневку маньчжуры. Бесшумно поснимав часовых, станичники рассыпались по деревне, выбирая дома, в которых поселились выгнавшие хозяев воины Цин, а потом по сигналу своего атамана напали на них. Застигнутые врасплох маньчжуры попытались оказать сопротивление, но не преуспели, и все как один полегли под ударами казачьих шашек. Так у подчиненных Тацыны появились первые полторы сотни лошадей и кое-какое продовольствие.

Сам генерал утром выступил перед перепуганными орочами с программной речью, в которой объявил их подданными Российской короны и пообещал защиту от любого посягательства на жизнь и имущество, после чего не мешкая привел к присяге. Судя по всему, смысл происходящего остался для местных непонятным, тем более, что отобранное маньчжурами добро им так и не вернули. Зато наказной атаман сумел посадить на коней первые две сотни своего войска, а еще через неделю безлошадных у него в отряде уже не было.

Так что, когда мы присоединяли к империи остров Эдзо с городом Хакодате, казаки Тацыны прошли Приморье насквозь, выйдя к недавно основанному в бухте Золотой Рог Владивостокскому посту. Не ожидавшие такой прыти маньчжуры с китайцами даже не пытались оказывать сопротивление быстрому на расправу генералу. Таким образом, первый раунд остался за нами.

[1] Ниру-удзен — глава Ниру — низшей единицы военно-административной системы маньчжурского государства. Ниру состояла из 300 человек (дворов); включала не только воинов, но и членов их семей, а также зависимых людей; была одновременно военной и административной единицей: треть взрослых мужчин должна была находиться на военной службе, остальные занимались сельским хозяйством для обеспечения воинов продовольствием; пять ниру составляли чалэ (полк), пять чалэ — гуса (знамя).

[2] «Элджерин» (Алжир) — принадлежал к следующему типу канонерских лодок королевского флота. При той же архитектуре и вооружении, они были несколько больше «Алькабар» и в отличие от него оснащались подъемным винтом. Благодаря чему могли делать длительные переходы под парусами.

[3] Площадь Приморья составляет около 300 тысяч квадратных километров. Для сравнения, Бельгия — 32 000 кв.км. Нидерланды — 41 000.

Нежданный визит канонерки под командованием лейтенанта Артура, помимо всего прочего, в очередной раз напомнил мне о неудобстве внутреннего рейда будущего Порт-Артура. Имея осадку в 23 фута и 6 дюймов (7.2 м) «Генерал-Адмирал» мог войти туда только во время прилива. Зато «Элджерин» с его 9 футами и 3 дюймами (2.82 м) зашел совершенно спокойно, после чего, англичане, не теряя времени даром, разгрузили его, вытащили на мелководье и приступили к ремонту.

И это было поводом задуматься. Большинство крупных прибрежных городов Китая, вроде Тяньцзина, Шанхая, Кантона и прочих располагались даже не в устьях больших рек, а значительно, иной раз на десятки верст, выше вверх по течению, что делало их практически неуязвимыми для океанских кораблей.

Обжегшиеся на мелководной Балтике во время прошлой войны британцы сумели учесть это и располагали значительным количеством небольших, но при этом хорошо вооруженных канонерских лодок, способных действовать на малых глубинах. В нашей же эскадре похвастаться этим мог только «Морж».

— А ты говорил, не надобно строить канонерок, — хмыкнул я, обращаясь к Шестакову.

— Я совсем не это имел в виду, — насупился командир фрегата, и впрямь выступавший за постройку клиперов, считая их достаточно универсальными кораблями, годными не только для крейсерства, но и для береговой обороны, имевшими, однако, осадку порядка 4 метров, а иногда и более. — Делать-то что будем?

— Хороший вопрос. Стоять рядом с англичанами, пока они воюют с Китаем, нехорошо. Поэтому давай-ка перейдем в Талиенвань и осмотримся на месте.

— А англичане?

— Дались тебе эти англичане, пусть ремонтируются!

Близкое знакомство с заливом не разочаровало. Он был достаточно велик, чтобы разместить какой угодно флот, а три небольших бухты в его глубине и еще две совсем рядом, позволяли сделать это достаточно скрытно, пока у нас не появятся береговые укрепления, способные устрашить потенциального противника даже без участия больших кораблей. Единственным недостатком оказалась малочисленность населения. Впрочем, в наших обстоятельствах это одновременно было и достоинством.

По большому счету, вокруг залива было три более или менее крупных деревни, жители которых занимались рыболовством и огородничеством. Вот с них мы и начали. Собрав аборигенов, я объявил им через переводчика, что все они теперь живут на территории Российской империи и будут подчиняться ее администрации, платить налоги и выполнять необходимые повинности. Из хорошего, прежние задолженности перед Цинскими властями аннулируются, вместе с их властью. Из плохого — выполнение повинностей начнется прямо сейчас.

Все население было разделено на две примерно равные части. Одна должна была быть занята на строительстве укреплений, вторая продолжала заниматься своими промыслами, чтобы кормить первую. Потом меняются. Реакция местных оказалась предсказуемой, самые активные попытались скрыться, остальные саботировать, но при виде суровых морских пехотинцев предпочли покориться, хоть и работали, что называется, без энтузиазма.

Несколько мелких чиновников, являвшимися судя по всему подчинёнными господина Чжао попытались заявить протест, следствием которого было то, что им самим тоже вручили лопаты и отправили на строительство укреплений. Сам господин Чжао, к слову сказать, никакого участия во всем этом не принимал, поскольку успел своевременно покинуть находящуюся под его управлением территорию.

Как бы то ни было, несколько сотен рабочих с мотыгами, заступами топорами и пилами, мы все же организовали. Справедливо полагая, что главная опасность угрожает нам с суши, первый форт мы начали строить непосредственно на перешейке. Примерно в тридцати верстах от него находился городок, давший ему название — Цзиньчжоу.

Работами руководил старший артиллерист фрегата штабс-капитан морской артиллерии Антипенко, участвовавший еще в экспедиции графа Путятина и служивший на погибшей у берегов Японии «Диане», да так и оставшийся на Дальнем Востоке.

Стройка будущего укрепления в форме неправильного пятиугольника несмотря на явную апатию мобилизованных на стройку китайцев шла довольно-таки успешно. Успели отрыть неглубокий ров с северной стороны, насыпать за ним вал и даже приступили к возведению двух предназначенных для дальнобойных орудий батарей, способных держать под обстрелом не только подступы к форту, но и прилегающую акваторию. Правда в наличии пока имелось только три малокалиберных пушки и пара митральез. Но это, как говорится, дело наживное.

Как и следовало ожидать, строительство не осталось незамеченным и скоро передовые дозоры доложили о продвигающемся в нашу сторону с севера конном отряде маньчжуров, общей численностью по меньшей мере в пять сотен сабель. Слухи о появлении хозяев этих земель произвели на китайских кули ошеломляющее впечатление. Узнав об их приближении, китайцы тут же бросили инструменты и разбежались, в надежде что скорые на расправу цинские солдаты сначала займутся русскими, а уже потом начнут искать изменников среди подданных богдыхана.

Занятые подготовкой к обороне русские матросы и морские пехотинцы не стали им мешать. То, что нечто подобное рано или поздно случится было понятно с самого начала, но, как обычно, развернуться в соответствии с первоначальным планом все равно не успели. Занятые в будущем Дальнем десантники получили приказ выступить на подмогу форту слишком поздно. «Генерал-Адмирал» пытаясь зайти в бухту Хунуэза, чтобы иметь возможность поддержать нашу позицию с фланга наткнулся на мель и теперь нуждался в разгрузке. В общем, все с самого начала пошло наперекосяк и оставалось надеяться только на стойкость русского воинства…