В общем, командовавший маньчжурским отрядом чалэ-чжангинь, что на европейские чины примерно соответствовало полковнику, Бодо Фэнгиян имел не иллюзорную возможность стать первым человеком, сумевшим победить в бою Черного принца, но… как и большинство его соотечественников, с одной стороны не имел настоящего боевого опыта, а с другой глубоко презирал всех иностранцев вообще и европейцев, именуемых им не иначе как «заморские черти», в частности.

Впрочем, совсем уж идиотом он тоже не был, а потому, прежде чем вступить в бой собрал о нас всю возможную информацию. А поскольку со слов сумевших избежать трудовой повинности китайцев, людей у нас было мало, пушек и того меньше, а кавалерии не имелось вовсе, форт же и вовсе до сих пор не достроен бравый полковник пришел к выводу, что его кавалеристы без труда разгонят весь этот сброд, а сам он, вне всякого сомнения, получит высокую награду от императора.

В общем, китайская кавалерия получила приказ выдвинуться вперед и бодро поскакала в сторону недостроенного форта. Однако, чем ближе они оказывались к русскому укреплению, тем сложнее им становилось. Во-первых, удобная для передвижения конной колонны дорога проходила в низине, а форт бородатых варваров, напротив, расположился на господствующей высоте. Единственная же ведущая к нему тропа оказалась достаточно узкой, да к тому же еще и извилистой, из-за чего очень скоро все его воинство вытянулось в длинную вереницу, медленно поднимающуюся навстречу своей судьбе.

— Не прикажете ли открыть огонь гранатами? — обратился к командовавшему морскими пехотинцами капитану второго ранга Одинцову штабс-капитан Антипенко.

В принципе он был прав. Дальность десантных трехфунтовок вполне позволяла накрыть маньчжур шрапнелью и тем самым помешать их продвижению, но…

— Зачем? — искренне удивился Одинцов, успевший в отличие от своего артиллериста поучаствовать в боях на Аландах, в Севастополе и Свеаборге. — Эдак они все разбегутся, чего доброго! Не бойтесь, штабс-капитан, все будет хорошо…

— Я вовсе не боюсь, господин капитан второго ранга! — вспыхнул проведший пусть и не по своей воле всю войну в Японии офицер. — И впредь попросил бы вас…

— Полно, мон шер, — хмыкнул моряк. — Теперь не время требовать сатисфакции. Лучше отправляйтесь к своим пушкам и будьте готовы открыть огонь по команде.

— Есть! — скрипнул зубами штабс-капитан, решив про себя, что непременно пошлет вызов этому задаваке и будь что будет!

Тем временем, передовой отряд маньчжур понемногу добрался до вершины, причем настолько, что некоторые воины остановились и сняв со спины луки, принялись осыпать стрелами русские позиции. Одна из них вонзилась в землю рядом с Одинцовым, окончательно убедив того, что пора открывать огонь.

— Пли! — махнул он заблаговременно вытащенным из кармана платком, чтобы подать сигнал наводчикам митральез. Те немедленно принялись крутить рукояти и на цинский авангард обрушился настоящий свинцовый ливень. Тяжелые пули одного за другим прошивали маньчжурских воинов, не обращая внимания на то, что добрая половина из них была в доспехах. Так что, когда первые кассеты опустели, передовой отряд противника оказался практически полностью уничтожен, а наблюдавшие за избиением товарищи совершенно деморализованы.

— А вот теперь ваш выход, Антипенко! — крикнул во всю мощь своих легких Одинцов и оторопевший от увиденного апокалипсиса артиллерист, судорожно сглотнул, и отдал своим подчиненным команду.

Честно говоря, ожидать от трехфунтовок многого было несколько опрометчиво, но тем не менее исправно взрывающиеся над головами гранаты конструкции мистера Шрапнелла произвели на цинских солдат ничуть не меньшее впечатление, чем стрекочущие смертоносные машинки. Но больше всего он испугали, разумеется, лошадей. Для измученных многодневным переходами и сегодняшним долгим подъемом в гору животных это было уже чересчур. В страхе они то поднимались на дыбы, иной раз сбрасывая своих растерянных всадников, то пускались вскачь, стараясь покинуть опасное место.

Разгром был полный. В первые же минуты боя, отряд чалэ-чангиня потерял не менее сотни всадников, после чего уцелевшие бросились по направлению к покинутому утром Цзиньчжоу и на них тут же обрушилась новая напасть. Оказалось, что окрестности буквально кишат русскими стрелками. В любой складке местности, или роще или даже в кустах мог сидеть русский морской пехотинец с невероятно скорострельным по китайским меркам «шарпсом». То тут то там гремели выстрелы, выбивавшие цинских солдат из седла. А попытки пускать в ответ стрелы из луков, приводили лишь к увеличению жертв. Таким образом, и без того не слишком организованное отступление скоро превратилось в паническое бегство.

— Черт возьми! — только и смог выдавить из себя Антипенко, снова оказавшись рядом с Одинцовым. — Я, конечно, слышал об «Константиновских картечницах» но совершенно не представлял их действия…

— Это что, — усмехнулся Одинцов. — Видели бы вы их на Бомарзунде или под Инкерманом, в Кровавом лесу. Вот где союзникам туго пришлось…

— Боюсь даже представить.

Пока они так беседовали, один из раненых в начале боя цинских солдат успел прийти в себя, и не слыша больше выстрелов решил попытаться спастись. Заметивший это капитан второго ранга зычно крикнул ­– не стрелять! — после чего, неожиданно для штабс-капитана вытащил из кобуры револьвер и практически не целясь выпалил в беглеца. Судя по всему, пуля пробила маньчжуру грудь, после чего тот грохнулся оземь и затих.

— Прекрасный выстрел, господин капитан второго ранга! — осторожно похвалил Антипенко, тихонько радуясь про себя, что не успел сделать вызов.

— Благодарю, — улыбнулся морской пехотинец, кажется, вполне догадавшийся о его мыслях, после чего нашел глазами унтера.

— Нечипоренко!

— Я, ваше высокоблагородие!

— Отправь несколько человек проверить, — махнул он рукой в сторону поверженных противников. — А то мало ли, найдется еще один такой недобитый, да пустит, чего доброго, стрелу.

— Слушаюсь, — кивнул унтер-офицер, прикидывая про себя на кого именно взвалить поручение.

— Оружие собрать, — продолжал инструктировать Одинцов, — но отнюдь не мародерствовать! Узнаю, шкуру спущу…

— Как можно, вашескобродие, — с оскорбленным видом отозвался Нечипоренко имевший на этот вопрос собственный взгляд, весьма мало коррелировавший с указаниями начальства. — Мы, чай, не турки какие-нибудь и не англичане…

— Если будут раненные… оттащите в сторону. Пусть доктор посмотрит!

Не прошло и минуты, как полтора десятка морских пехотинцев направились вниз по тропе, пространство вокруг которой оказалось усеяно жертвами огня митральез. Тела людей и лошадей валялись вперемешку. Некоторые из них еще подавали признаки жизни, другие уже застыли, продолжая таращиться в вечное синее небо мертвыми глазами.

— Надо бы еще уцелевших коней переловить? — задумчиво заметил Нечипоренко, явно прикидывая, каким способом на этом заработать. — Были бы здесь казаки… — вырвалось у него.

— Воны бы усих коней и без нас переловылы, — отозвался с малороссийским акцентом кто-то из его земляков.

— Да уж, за ними хрен поспеешь, — вынужден был согласиться унтер.

Сбор трофеев, а заодно и пленных много времени не занял. Большая часть добычи представляла собой целую коллекцию холодного оружия и доспехов самой разной ценности и качества. Имелись как самые простые ножи из кричного железа, так и богато украшенные булатные клинки и даже сверкающий золотом и парчой куяк и шлем с высоким алым султаном самого чалэ-джигиня. Которому, к слову, несмотря на довольно опасное ранение, посчастливилось уцелеть.

— Гляди-ка, воевода какой-то, — обратил внимание на богатую экипировку маньчжурского полковника морской пехотинец. — Похоже еще и живой.

— Так ткни его штыком и вся недолга, — хмуро посоветовал товарищ.

— Кабы это было в бою, — пожал плечами морпех, — так и ткнул бы. А сейчас чего уж… Эй, ты там дышишь еще? Встать сможешь?