Ответить на этот вопрос оказалось не так просто. Не описывать же реалии покинутого мною будущего, в котором нынешний отсталый Китай превратился в промышленную и технологическую сверхдержаву, а раскинувшиеся по всему свету чайна-тауны в неконтролируемые официальными властями анклавы. А вот корейцы вполне успешно ассимилируются, превратившись во вполне лояльных, законопослушных и трудолюбивых граждан нашей страны.

— Во-первых, — начал я, постаравшись придать своим словам максимум убедительности. — Насколько мне известно, подданным этого самого королевства строго настрого запрещено покидать свою страну. Буквально под страхом смертной казни. В связи с чем они окажутся отрезаны от своей бывшей родины и, соответственно, быстрее привыкнут к новой. Второе прямо следует из первого. Переселившись сюда, они окажутся чужаками по отношению и к китайцам, и к маньчжурам, что волей-неволей подтолкнет их к сближению с нами. Поэтому я уверен в возможности русификации корейцев, но совершенно не допускаю таковой в отношении китайцев или японцев.

— Позволено ли мне будет высказать свое мнение? — набычился явно не согласный с моими доводами Шестаков.

— Изволь.

— Воля ваша, но все это совершенно неубедительно! Коль скоро корейцам запрещено покидать пределы своей родины, логично предположить, что добропорядочные и законопослушные подданные королевства Чосон останутся на месте, а переселиться захотят лишь те, у кого имеются проблемы с властями. И зачем же, позвольте осведомиться, они нам нужны? В России и своих варнаков хватает, чтобы еще и чужих завозить!

— Хм, — не нашелся с ответом я, отметив про себя справедливость возражений.

— Далее. Вы говорите, что корейцам так или иначе придется привыкать к новым порядкам. Однако же ясно, что привыкать лучше к уже знакомому, а потому выбирая между нами и китайцами, корейцы всего скорее выберут именно их. В конце концов, у них близкая вера и философия, письменность и культура. Человек так устроен, что между двух зол всегда выберет не меньшее, но более знакомое. О перспективах возможной ассимиляции подданных королевства Чосон судить не берусь, ибо до сих пор не имел случая свести знакомство хотя бы с одним из них, а потому совершенно не знаком с предметом обсуждения. Однако же, склонен полагать, что для успешной ассимиляции понадобится много лет, а также переводчики, школы для детей и самое главное, большое количество русских переселенцев, у которых местные жители могли бы заимствовать наши обычаи и говор. Ничего вышеперечисленного у нас покуда нет!

— Да, брат, умыл ты меня, — развел я руками.

— Простите, это я вовсе не хотел, — немного смутился Иван Алексеевич. — Признаюсь честно, посмотрев на паству отца Палладия, я и сам сомневаюсь в возможности обрусения китайцев. И не думаю, что корейцы в этом смысле хоть немного лучше. Нам надобны наши русские люди и если их станет много, и жить они будут лучше, то и местные захотят им подражать, а без того, что китайцы, что корейцы, один черт, будут держаться своих устоев!

— Ваше высочество, — вмешался старательно помалкивавший до сих пор Юшков. — Позвольте и мне высказать пару соображений.

— Валяй, — поморщился я. — Добивай своего генерал-адмирала, раз сговорились!

— Напротив, — смутился мой бывший адъютант, в отличие от буйного Шестакова никогда не позволявший себе ни фамильярности, ни, упаси бог, публичных дискуссий со мной. — Я нахожу ваши доводы весьма основательными. Китайцы с японцами, они что называется, себе на уме. Корейцы они попроще…

— Федя, ну тебе-то, откуда знать, просты они или нет? — уже ничего не стесняясь, громыхнул Шестаков. — Ты их хоть в глаза видел-то?

— Иван Алексеевич, — в голосе капитан-лейтенанта звякнул металл. — Попросил бы вас держать себя в рамках…

— Простите, Федор Осипович, — пусть и немного карикатурно, но все же извинился сбавивший тон Шестаков. — Погорячился-с…

— Вы еще сатисфакции друг у друга потребуйте, — постарался пресечь надвигающуюся ссору. — Нашли время, ей богу…

— Я, собственно, что хотел предложить? — решился продолжать после недолгой паузы Юшков. — Рабочие нам так и так нужны, а китайцы, пусть не сейчас, но в будущем могут быть опасны. Так давайте проведем эксперимент и завезем небольшое количество чосонцев, благо их берега вовсе не далеки. Получится — хорошо, нет — тоже большой беды не будет!

— Звучит разумно.

— Глупо это звучит, — поморщился Шестаков. — Переводчиков у нас нет, возможности войти в соглашение с королем Чхон…Чхоль… Чхольчоном [1]… тьфу, пропасть, и не выговоришь. Как думаешь работников нанимать? И вообще кто этим будет заниматься? Сам, поди, мостик своего парохода не оставишь…

— Если его высочеству будет угодно, я готов хоть сейчас…

— Подождите, — задумался я. — Что мы знаем о королевстве Чосон? Закрытая страна, формально являющаяся вассальной по отношению к империи Цин. Причем эта зависимость нужна в первую очередь самим корейцам, чтобы противостоять японской экспансии.

— Самураям самим бы от чужой экспансии спастись, — не удержался Шестаков.

— Империя Цин сейчас сама в кризисе, а после вступления в силу Тяньцзинского договора и вовсе не будет иметь общих границ с Кореей.

— К чему вы клоните?

— К тому, что если у Сеульского правительства есть хоть капля разума, то они, узнав об изменившейся конъюнктуре, начнут искать нового покровителя. Гаранта их безопасности и территориальной целостности.

— И вы полагаете, этим гарантом может стать Российская империя?

— В одиночку сильно вряд ли… европейские и американские друзья не позволят… а вот если…

— Что?

— Вызовите ко мне Брылкина. Пусть прогуляется к Чемульпо и доведет до сведения властей, обо всем случившемся. И заодно намекнет, что с политикой изоляции пора заканчивать. А то я этот момент как-то упустил!

В общем, идею с трудовыми мигрантами из королевства Чосон, по крайней мере, на какое-то время пришлось отложить. Хотя возможно это и к лучшему. В конце концов, те корейцы, которых я знал, были потомками людей, бежавших от японской оккупации, для которых наши порядки даже в те отнюдь не простые времена оказались гораздо более приемлемыми, чем на родине.

Зато в отношении подданных Поднебесной империи я оставался непоколебим. Новые переселенцы из материкового Китая нам здесь не нужны и точка! Поэтому по окончании работ, все новоприбывшие должны быть погружены на джонки и отправлены восвояси. Желательно на тот берег Печелийского залива.

— А что же делать с теми, кто приехал к здешним обывателям? — переспросил на всякий случай, ставший первым комендантом Дальнего укрепленного района Одинцов. — Не прикажете же вы разлучать семьи?

— Значит так, — вздохнул я, устав злиться от того, что меня никто не понимает. — Во всех городах, деревнях и прочих населенных пунктах новоприсоединенных территорий следует немедленно произвести перепись населения. Мужчин, женщин и детей, а также принадлежащего им имущества. Все это соответствующим образом зарегистрировать и завести документы. После чего никаких новых жителей, иначе как на сезонные работы не принимать и не селить. Тех, что есть, вывезти. Лишние рты нам тут зимой не нужны…

— Как прикажете-с, — пожал плечами капитан второго ранга. — Вот только как их отличать?

— Что?

— Прошу прощения у вашего высочества, только для большинства наших офицеров, не говоря уж о нижних чинах, все китайцы на одно лицо. Так что документы тут мало помогут. Помяните мое слово, одним паспортом будет пользоваться вся деревня и даже словесные описания не помогут. Потому как все они относительно низкорослы, желты лицом, лбы бриты, а оставшиеся волосы заплетены в косицы.

Последние слова часто имевший дело с китайцами и их документами Одинцов явно процитировал.

— В общем, если начнем депортацию, никак не обойдется без разного рода казусов и недоразумений. Тут разве что господин Беклемишев мог бы помочь, хотя ума не приложу как…