— Тогда это оставит меня единственным волхвом, — говорю я, глаза становятся тяжёлыми, несмотря на то, что меня трясёт на спине Тэджина.

— Я сыграю трёх волхвов с тобой в любой день, — говорит Айден.

Я, должно быть, действительно пострадала, потому что моя единственная мысль — как это, возможно, самая романтичная вещь, которую кто-либо когда-либо говорил мне.

И даже с, возможно, сломанным носом, и, по крайней мере, серьёзно повреждённым прыщом, я знаю, что у меня и у этого моего сердца большие проблемы.

— Я же сказал тебе, что он не сломан, — говорит Айден, явно раздражённый всей этой ситуацией.

Я хочу сказать ему вернуться к игре, если они всё ещё играют. Но он стоит в углу смотровой комнаты, скрестив руки на груди, мрачный.

Мило.

Это говорят обезболивающие.

— У меня не было возможности провести тщательный осмотр. Это была оценка на основе ограниченной информации. И без надлежащего оборудования для сортировки, — пытается объяснить Тэджин.

— Неважно, — ворчит Айден. — Давай выпишемся, и я провожу тебя обратно в общежитие, Ирэн. Джаннетт и Чарльз ждут нас снаружи.

Он держит меня за затылок и смотрит мне в глаза, как будто ищет признак, который он мог пропустить, что я не в порядке, чтобы уйти.

— Почему ты добр ко мне? — шепчу я.

— Ты ещё не поняла? — спрашивает он, всё ещё удерживая мой взгляд.

— Потому что ты хочешь отвлечь меня, держать меня в неравновесии.

Это единственная причина, которую я могу придумать.

— Это работает?

Его глаза сверкают озорством, и небольшая часть меня сдувается.

Может быть, для него это всё только игра. К сожалению, я не уверена, что хочу играть больше. Моя голова слишком болит, чтобы думать об этом прямо сейчас.

— Давай просто пойдём домой, — говорю я.

Я встаю, чтобы следовать за Айденом. Думаю, мы закончили здесь. У меня пластырь на новом синяке поверх старого прыща на носу и поверх моей гордости. Я немного шатаюсь, когда встаю с кровати, и рука Айдена быстро оказывается вокруг моей талии, стабилизируя меня. Возможно, я издала вздох.

— Эй, Ирэн, подожди, — говорит Тэджин, следуя за нами.

Он стоит в дверном проёме, преграждая нам путь. Ненужный стетоскоп всё ещё висит у него на шее.

— Не могу поверить, что это ты. Очень рад тебя видеть, — говорит он.

— Да, я тоже. Спасибо, что помог мне там. Я ценю, что ты использовал все свои медицинские знания, чтобы меня подлечить.

Я слышу, как Айден прочищает горло, чтобы скрыть свой смех.

Но Тэджин не слушает. Вместо этого, если я не ошибаюсь, он немного выпячивает грудь.

— Нет проблем. Смотри, теперь, когда мы знаем, что мы оба в Брайтоне, мы должны как-нибудь сходить куда-нибудь.

Он смеётся.

— Я когда-нибудь говорил тебе, что ты была моей первой влюблённостью ещё в детстве?

О, ну, это неловко. Я просто помню, как он обзывал меня и говорил всем, что я не могу запомнить строчки нашей рождественской пьесы. У меня была одна строчка. Я запомнила её прекрасно.

И странное время, если вы спросите меня, но ладно. Я не думаю, что это одобрено учебным планом для будущих врачей.

Мой мозг думает о моём списке тропов и о том, как будущий врач Тэджин мог бы заполнить моё пустое место для бонуса тропом «роман о втором шансе». Это натяжка, но это может сработать.

Но у нас согласованный перерыв от соревнования из-за промежуточных экзаменов. И, честно говоря, я слишком устала и явно слишком накачана лекарствами, чтобы думать об этом сейчас.

— Всё это очень мило, но извини, приятель, Ирэн сейчас слишком занята промежуточными экзаменами и всякой ерундой, — уверенно говорит Айден.

Видимо, он никогда не видел моё очень открытое социальное расписание.

— Свяжись с ней через несколько недель, когда всё уляжется. На самом деле, сделай это через несколько месяцев, может быть, после праздников, или даже в новом семестре. Ты, должно быть, знаешь, как тяжело учиться в колледже, будучи будущим врачом и всё такое.

Я хочу возразить Айдену, говорящему за меня, как будто я не могу сделать это сама. Но я слишком вялая и усталая, чтобы шевелить губами, так что, может быть, он делает мне одолжение. Айден обнимает меня за плечо и притягивает к себе, ведя меня к выходу и подальше от Тэджина. Даже после дня кикбола и нескольких часов в медцентре во время стрессовой недели промежуточных экзаменов, он так хорошо пахнет. Как он это делает?

— О, да, ну, я полностью понимаю. Мне тоже нужно вернуться к учёбе. Промежуточные экзамены для будущих врачей — это зверь. Ирэн, я свяжусь с тобой позже, может быть, после праздников, — кричит Тэджин мне вслед, пока мы уходим.

Я киваю, но движение вызывает прострел в голове. Я морщусь.

— Ты в порядке? — спрашивает Айден.

— Я просто устала, и моё лицо болит, — говорю я, едва в силах держать глаза открытыми.

Я сильнее прислоняюсь к Айдену.

На секунду у меня возникает призрачное ощущение, что его губы касаются моей макушки. Но я знаю, что просто брежу.

— Мы должны были играть в игру с выпивкой за каждый раз, когда он говорил «будущий врач», — говорит Айден.

Я думаю, что я хихикнула, но я не помню. На самом деле, когда я просыпаюсь через несколько часов в своей комнате в общежитии, я не могу достаточно вырваться из тумана, чтобы вспомнить большую часть того, что произошло в тот день.

Я проверяю сонными глазами один раз, чтобы убедиться, что Джаннетт в порядке. Она сидит за своим столом, наушники снова надеты, волосы снова в пучке, учится. Поэтому я закрываю свои тяжёлые веки, игнорируя большие ботинки на полу рядом с моей кроватью и то, что ощущается как нога, перекинутая через мою. Я просто проваливаюсь обратно в глубокий сон, когда губы нежно касаются моей головы, и я в безопасности укутана в объятия самой лучшей пахнущей мечты, которая у меня когда-либо была.

Глава 8

Этот момент, вы знаете какой, когда им приходится немного сдвинуться, чтобы устроиться поудобнее в этом крошечном винном погребе, и прикосновение воспламеняет их? обмахиваюсь Самое. Горячее. Что. Было.

— @irene.loves.love.books

Они застряли вместе в слишком маленьком винном погребе, и им некуда деться? Влейте это мне в вены.

— @aidentheguyreadsromance

Вынужденная близость

Мои ладони вспотели, когда я вхожу в лифт. Я нажимаю кнопку третьего этажа, а затем прислоняюсь спиной к стене маленькой кабины. Я не готова к этой встрече.

Мой профессор литературы, вместо промежуточных экзаменов, проводит индивидуальные проверки с каждым из своих студентов. Только я и он. Нет Айдена, за которым можно спрятаться.

Мне удалось оставаться незаметной на этом занятии, я думаю. Я никогда не поднимаю руку и не делаю ничего, чтобы меня заметили. Я просто сдаю своё еженедельное задание в форме записей в журнале о том, что мы читаем. Ладно, я пропустила несколько недель, но я могу наверстать это оценкой за наш проект в конце семестра. Может быть, доктор Кингстон просто хочет поговорить о последней книге Кристины Лорен?

Двери лифта наконец медленно закрываются, и я делаю глубокий вдох. Вся металлическая коробка слегка дёргается, и я замираю, задаваясь вопросом, не собираюсь ли я упасть с тех шести футов, на которые эта медленная штука пропыхтела до сих пор, и разбиться насмерть. Когда паника начинает нарастать ровно настолько, чтобы я задумалась, есть ли у меня время отправить прощальное сообщение родителям, лифт стабилизируется и возобновляет свой медленный подъём.

Дверь кабинета моего профессора открыта, когда я прихожу, и я заглядываю внутрь, чтобы увидеть, как он смеётся со студентом, спина которого стала мне очень знакома.

Айден.

Отлично, он очаровал нашего профессора, и когда придёт моя очередь, моё неловкое «я» уничтожит любой остаток хороших чувств. Книги — это весело. Почему они не кажутся мне весёлыми в контексте этого занятия, удивляюсь я. Доктор Кингстон, вероятно, тоже задаётся этим вопросом. Надеюсь, он не спросит меня.