— Ну, мы сложили все баллы с каждого свидания, и Айден на самом деле вышел на первое место с этим. Но затем мы даём десять баллов за каждый троп, который был отмечен в ваших списках, и Ирэн вышла на первое место там. Так что это дало вам одинаковый счёт, — объясняет Жанетт.

— И, забавно, но у каждого из вас остался неотмеченным только один троп в ваших списках. Тропом Ирэн было похищение-слэш-влюбляешься-в-своего-похитителя.

Я поворачиваюсь, чтобы уставиться на свою девушку. Немногие вещи когда-либо удивляют меня в ней. Я научился не задавать вопросов о тех вещах, которые удивляют. Она просто пожимает плечами и выглядит слегка разочарованной, что не смогла отметить эту галочку.

Я вижу, как она что-то нацарапывает на кусочке бумаги и толкает его в сторону Жанетт, пытаясь сделать это незаметно. Жанетт открывает его и громко смеётся. Она переворачивает бумагу, чтобы мы все увидели.

Помогите мне. Этот парень меня похитил и хочет, чтобы я вела себя как его девушка. Звоните в полицию.

Эта девушка. Чертова сумасшедшая.

— Ну, дорогая, не нужно рассказывать нашим друзьям, как сильно тебе нравится, когда тебя связывают, — говорю я небрежно.

Она бьёт меня тыльной стороной ладони по руке.

— Личное дело остаётся личным, — говорит она сквозь сжатые зубы.

Как я и сказал. Чертова сумасшедшая.

Я улыбаюсь, и её глаза нацеливаются, как это часто бывает, на мои ямочки. Я должен поблагодарить своих родителей в какой-то момент за это, так как у меня есть смутное подозрение, что это любимая часть меня для Ирэн.

— Ну, ненавижу расстраивать тебя, Ирэн, но я выиграл, — говорю я.

— Что ты имеешь в виду, ты выиграл? Они только что объяснили, что это ничья. В ничьей нет победителя. И мы так и не договорились о тай-брейке. В любом случае, мне вроде как нравится мысль о том, что это заканчивается ничьей. Мы оба победители, потому что у нас есть друг друг, — говорит она очаровательным эгьё.

Она наклоняется и клюёт меня в губы. Я хватаю её, прежде чем она отстранится, и даю ей более крепкий и долгий поцелуй, прежде чем отпустить её.

— Чарльз, скажи группе, какой мой предполагаемый неотмеченный троп.

— Любовь с первого взгляда, — говорит Чарльз.

— Видишь? Теперь, если только нет какого-то другого человека, в которого ты влюблён, о котором я не знаю… — Ирэн протягивает руки, как будто она доказала свою точку зрения.

— Отметь галочку, Чарльз, — говорю я своему другу.

Он злобно улыбается мне в ответ. Он единственный, кто знает. До сих пор.

— Это мошенничество. Челлендж окончен. Ты не можешь сказать мне, что ты внезапно влюбился в… кого? Подожди. КТО ОНА?

Ирэн встаёт на ноги, её ноздри раздуваются. Готова уничтожить, кто бы ни была эта загадочная персона, в которую я мгновенно влюбился.

— Ирэн, я влюбился в тебя в тот момент, когда увидел тебя, — признаюсь я.

Она падает на колени передо мной и сужает глаза.

— Лжец. Я была там, помнишь? Ты приставал ко мне в нашем классе по литературе. Ты заставил меня быть твоим партнёром. Ты…

— Это было не в первый раз, когда я тебя увидел, — признаю я. — В первый раз это было, когда я наткнулся на твой аккаунт, и ты делала обзор на книгу. «Цветы из бури» Лоры Кинсейл.

Её глаза расширяются от шока.

— Я люблю эту книгу, — шепчет она.

— Я знаю. Ты сказала это в своём обзоре. Ты плакала.

Я глотаю свои собственные эмоции. Я помню это так ясно. Эта красивая девушка, полная энергии и искры, говорящая о романтике между герцогом, отправленным в психиатрическую больницу, и квакершей, которая учится общаться с ним. Я был заворожён.

Её глаза начинают наполняться слезами сейчас, и я тяну её к себе, усаживая её на свои колени.

— Малышка, не плачь. Это был красивый обзор. Я никогда не видел никого, кто был бы настолько свободен со своей страстью раньше. Я был потерян. Я знал, что хочу больше. Я зашёл в твой профиль и посмотрел по меньшей мере два часа твоих обзоров и постов. Это вдохновило меня читать больше. Ты вдохновила меня начать свой собственный канал. Я надеялся… ну, я надеялся, что смогу познакомиться с тобой.

— Что? Ты серьёзно?

Её выражение лица такое открытое, такое изумлённое, такое…

— Ты преследовал меня?

Она соскакивает с моих колен.

— Я не преследовал тебя, — говорю я. Хотя теперь, когда я думаю об этом, я могу видеть, как это может звучать немного жутко для неё. — Я просто хотел быть рядом с тобой. Я хотел познакомиться с тобой. И интернет, и колледжские боги, очевидно, помогли этому случиться.

— Это странно, — говорит Жанетт.

— Это не странно, — не соглашаюсь я.

— Я имею в виду, я не думал, что это странно, когда ты впервые сказал мне на ориентации. Но теперь, не буду врать, это звучит немного странно, — признаёт Чарльз.

Я осматриваю своих друзей, людей, которые предположительно любят меня больше всего, и не могу поверить, что они обвиняют меня в том, что я странный.

— Это романтично, — говорю я.

— Хм, так ли это? — спрашивает Ирэн.

Но в её глазах искра, и она очень старается не дать улыбке рваться наружу.

— Ты скажи мне, Ирэн. Это романтично? — спрашиваю я её.

— Ладно, хорошо. Это вроде как романтично. Я тебе это отдам.

— Да. Любовь с первого взгляда, отмечено. Я выиграл. — говорю я.

— Поздравляю, малыш, — говорит Ирэн, когда она целует меня в глаз, в нос, в щёку, и, наконец, в губы. — Но я просто должна сказать… Я чувствую себя очень победителем в эти дни.

Похоже, мы все выиграли… и Долго и Счастливо — довольно сладкий приз.

Эпилог

Моя любимая часть в романах о путешествиях во времени — это когда прошлое посыпано всеми теми пасхальными яйцами, которые помогают понять вещи, происходящие в настоящем. Те моменты озарения между автором и читателем, те внутренние шутки, где мы указываем друг другу на глаза в манере «Я тебя вижу». Это так чертовски весело. Но лучше всего то, что они помогают нам осознать, что любовь начинается где-то… и иногда даже до того, как наши два ГГ когда-либо встречались. Так удовлетворяюще.

— @aidentheguyreadsromance

Путешествие во времени

Айден

Два года назад…

Я закрываю дверь в свою спальню за собой и запираю её. Я закончил с этим разговором.

Я ставлю свою миску с мороженым на стол, переодеваюсь в свои потрёпанные серые спортивные штаны, накидываю чёрную толстовку поверх своего хенли и сажусь за свой стол.

Я знал, что разговор с моей семьёй будет дерьмовым. Я просто подумал, если я скажу им достаточно рано, до того, как начнутся SAT и подача заявлений в колледж, о том, как мне трудно даются мои научные классы, о том, что если я продолжу заставлять себя играть эту роль «будущего доктора», это обернётся мне боком, что, возможно, они увидят, что я не создан для этого.

Я не смог даже пройти мимо вступления «Так, мне тяжело даётся AP Bio…». Мой папа вышел из себя. Моя мама прочитала мне лекцию о том, как я никогда не поступлю в медшколу, если буду продолжать лениться. И я отказался от попыток поговорить с ними. По крайней мере, на данный момент. Я уверен, что в конце концов они придут к пониманию. Пока я буду честен и скажу им свою правду.

Я не хочу быть доктором.

Будут ли они разочарованы? Конечно. Но их первый сын уже идёт по этому пути. Какой вред, если их второй выберет другое направление?

Я включаю свой компьютер и открываю документ, над которым работал. Я понятия не имею, что я делаю, пиша эту историю. У меня мало или вообще нет жизненного опыта в романтике. Но после прочтения «Гордости и предубеждения» для моего класса английского, у меня постоянно чешутся руки читать и писать подобное.

Эта история абсолютно беспорядочна. Я не знаю достаточно об историческом контексте, чтобы сделать её правдоподобной. Может быть, я могу изменить её, взять некоторые творческие вольности, может быть, даже альтернативную реальность. Люди делают это в романтических книгах?