Гарнизон рудника сформирован. При нападении владелец получит уведомление. Для захвата рудника противнику необходимо уничтожить гарнизон и удерживать знамя в течение десяти минут.

Десять минут у знамени, когда хозяин уже предупреждён.

Желающих найдётся немного, но подстраховка лишней не бывает.

Геральт: Лианор, рудник наш. Выдели к нему отряд зомби покрепче, в помощь гарнизону. Разведку не сворачивать.

Лианор фон Чернолист: Поздравляю, наставник. Отряд выйдет немедленно. Вампиры спрашивают про обломки.

Геральт: Обломки мои. Ищите маяки.

Лианор фон Чернолист: Понял. Разрешите потом взглянуть на золотых? Для образования.

Геральт: На то, что от них осталось. Если опередишь мою броню.

Вниз я спускался уже хозяином, мимо застывшей в клею железной композиции. Золото нижнего зала лежало по всему полу, оплыв холмами и гребнями, кое-где с пятнами прежнего блеска. Кислота изъела поверхность и сорвала с металла боевую форму, но в толщу не проелась: большая часть золота уцелела. Остатки жижи, отсвечивая радужными разводами, уходили в трещину у стены.

Я остановился у края лужи, прикинул, куда ступать, и решил подождать. Вспомнилась миска, которую капля прожгла насквозь за четыре секунды. Сапоги мне ещё пригодятся. Присев на корточки с краю, я разглядывал добычу и прикидывал. Металла тут набиралось на сотни килограммов, причём сплошь эпического качества. Сколько из него выжмет броня, загадывать рано, хотя фиолетовый слиток из «Тихого Омута» когда-то заметно её усилил, а здесь лежало куда больше.

Когда лужа наконец утекла, я поддел ближайший гребень ножнами. Тяжёлый, при постукивании отзывается глухо. Слиток слитком, только эпический.

Я попробовал приподнять гребень, перехватил его за край и, почувствовав, как он тянет руки вниз, отправил в инвентарь. Золото складывал отдельно: на поверхности ещё мог остаться раствор. Обойдя зал, я собрал остальные куски; бронза на площадке и склеенное железо этажом выше пока оставались на месте.

Напоследок обошёл зал по кругу. Трещина, куда ушли остатки раствора, дышала холодком и в глубине не отсвечивала. Пусть лабиринт сам решает, куда девать мою щедрость. А уж к анализу золота Сиси наверняка добавит тетрадь и строгий вопрос, где я такое взял.

Доспех выразительно приоткрыл пластину на плече.

— После анализатора, — я постучал пальцем по приоткрытой пластине. — Металл, по которому текла кислота, сначала проверяют, потом едят. Тебя это тоже касается.

Пластина захлопнулась, прищемив кончик перчатки. Я высвободил палец и свернул «Живую Сталь» обратно в шорты. До дома можно и налегке.

У дальней стены отъехала плита, открыв нишу с сундуком. Наградным, судя по тому, что появился он только после победы. Внутри на подложке лежал фиолетовый шар размером с кулак, в глубине его медленно проворачивались руны.

Ядро голема-грузчика (эпическое).

Разворачивает металлического помощника. Помощник переносит грузы, выполняет распоряжения владельца и назначенного распорядителя. Питание: кристаллы маны. Для боевого применения не предназначен.

Владелец: Геральт. Распорядитель: не назначен.

Грузчик. Я покрутил ядро в пальцах, ощутив слабое тепло. Вспомнился ящик с наградами, который всё ещё занимал половину кухонного стола. Сиси каждый раз обходила его, когда подавала еду, а я обещал убрать и уходил заниматься следующим делом. Вот пусть помощник и начнёт с этого ящика. Потом Сиси покажет ему кладовку — работы там хватит.

В строку распорядителя легло имя Сиси.

Распорядитель назначен: Сиси.

Я уже поднёс к ядру кристалл, собираясь развернуть помощника и послать за обломками, но убрал обратно. Железо ещё сидит в клею, золото у меня. Дома грузчик пригодится больше. Я потянулся к мастерской и почувствовал знакомый отклик двери: после победы доступ вернулся.

— Изыди, — скомандовал я, перекатывая ядро на ладони и представляя свободный край кухонного стола.

Шар исчез. Сиси сперва прочтёт свойства, потом увидит своё имя и уж тогда доберётся до ящика. Представив, как она будет указывать голему, куда что ставить, я улыбнулся. Стоило поспешить домой — может, ещё застану их за работой.

И тут мигнул гильдейский чат.

Кривой Бард: Хозяин. В резиденции чужие. Вошли разом с крыши и через чёрный ход, положили всех наших и вяжут. Требуют главу и гильдейскую печать. Пишу мысленно, руки уже в узлах.

Кривой Бард: Держатся как хозяева, но печать не нашли и нервничают.

Так.

Первым делом я развернул вкладку гильдии. Казна на месте, распоряжения доступны, главой по-прежнему значусь я. Дом захватили, но гильдия оставалась моей. Я вызвал список выходов мастерской и выбрал резиденцию. Точка отозвалась. Доберусь.

Я поймал себя на том, что сжал кулаки до боли в пальцах. Разжал, перечитал сообщение. В моём доме связали моих людей и теперь требуют привести меня. Бард ещё пишет. Остальных, по его словам, тоже вяжут — значит, есть кого вытаскивать. Сначала уведу их, потом займусь гостями.

Геральт: Сидите смирно, не геройствуйте. Скоро буду.

Кривой Бард: Куда уж смирнее, хозяин. К слову, узлы они вяжут паршиво. Если что, это не критика.

Я торопливо перечитал его ответ. Даже связанный, Бард успевал оценивать чужую работу. Очень хотелось услышать, как он расскажет как они это все проморгали…

Оставалось понять, кто. Первым в очереди стоял «Светлый путь», утром письмо с объявлением войны, вечером гости по адресу. По срокам сходится идеально, даже слишком идеально, ведь организовать налёт за полдня после письма означает, что план лежал готовым заранее.

Я шагнул в мастерскую, прошёл коридором к входной двери и коснулся серебряной вязи по краю глазка. Око послушно развернуло передо мной изображение кабинета резиденции.

Заложники сидели вдоль стены под окном. Бард, примотанный к стулу с заведёнными за спинку руками, глядел перед собой на удивление смирно. Работали одни глаза, пересчитывая гостей и чужие ошибки. Рядом на полу устроили его парней, связанных парами, спина к спине. Все дышали, кое у кого наливались синяки, но ничего такого, что не лечит хорошее снадобье. Узлы свежие, разгрома в кабинете нет, взяли парней быстро.

Штруделей в кабинете не было. Работников мастерской тем более, эти все у меня, за этой самой дверью. Хоть здесь повезло.

Гостей в поле зрения трое. Двое караулили пленных, третий потрошил мой стол, выдвигая ящики и простукивая дно в поисках печати.

Все трое в глухих серых балахонах, капюшоны низко надвинуты, лица скрыты тканью с прорезями для глаз. Гильдейское знамя в углу они не тронули. Стояло, как стояло, чёрное, со сковородой. А ребята соображают. Знамя без печати и главы — дорогая тряпка, и гости это, судя по всему, знали.

Потрошитель повернулся, и из-под балахона мелькнули сапоги, знакомая пара. На эти самые носы на днях приземлился ящик черепицы, а владелец уверял меня, что сапоги у него рабочие. Кровельщик, тот самый, с выработкой в четыре черепицы за день. Печать он искал зря, потому что лежала она там, куда руки не дотянутся.

И вот это меняло картину. Кровельщики топтались по моей крыше задолго до того, как «Светлый путь» получил повод для обид.

Либо светлые готовили налёт раньше собственной войны, либо кто-то третий записался в очередь за моей головой, обойдясь без объявлений и почты. Балахоны, к слову, тоже не эльфийская манера, эти любят себя показывать. Вопрос выходил интересный, задам его лично.

«Живая Сталь» растеклась по телу и сомкнулась воротником под подбородком. Маску Щипача я снимать не стал, потому что скучное сорокалетнее лицо для таких гостей в самый раз.

Напоследок я глянул через Око ещё раз.

Караульные стояли чуть в стороне от пленных, третий возился с ящиком стола. Я прикинул расстояние от двери до Барда и перевёл взгляд на ближайшего к нему налётчика. Успею.

Кирпич пока оставил внутри ладони. Я открыл дверь и шагнул в собственный кабинет, следя за руками караульных.

Человек у стола замер с выдвинутым ящиком, двое у стены развернулись ко мне. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, затем кровельщик аккуратно задвинул ящик на место. Надо же, порядок за собой наводит.