Я спустился к подножию. Метров за пять до площадки воздух уплотнился, и передо мной развернулось окно.

Обнаружен захватываемый объект: Рудник живого металла.

Владелец: отсутствует. Защита рудника активна.

Защитники: бронзовые стражи, железные перехватчики, золотые хранители.

Условие захвата для участника гильдии: уничтожить всех защитников рудника.

До завершения испытания запрещено покидать территорию рудника, в том числе с помощью пространственных навыков.

Пересечение границы начнёт испытание.

Рудник живого металла. Я провёл ладонью по боку, где под рубахой дремала броня. Ей как раз требовалось что-нибудь получше обычного железа. Вот и проверим, чем здесь торгуют. Точнее, что отдают первому, кто справится с охраной.

Я перечитал условия, задержавшись на запрете покидать рудник. Защитников я и так собирался уничтожить, еды в инвентаре хватит на неделю. А вот «Шаг» в бою понадобится. Наколка Порога когда-то глушила его намертво; здесь речь шла о выходе за границу. Если внутри тоже отрежут прыжки, придётся уворачиваться на своих двоих.

Перешагнул через черту.

Испытание захвата начато. Участник: Геральт. Гильдия: «Сковородка».

Проверять я начал с мастерской, но стоило потянуться к знакомой двери, как Система сухо отрезала.

Пространственная мастерская недоступна до завершения испытания.

Понятно, трофеи подождут снаружи, как положено нормальным трофеям. Следом шёл инвентарь. Рукоять Проклятого меча послушно легла в ладонь и так же послушно исчезла. С инвентарём порядок, теперь «Шаг». Я сместился на пару метров вдоль черты, не задевая её, и воздух привычно смялся — выходит, работает и он.

Занятно. По руднику прыгать можно, выход в мастерскую закрыт. Пока достаточно. У следующего такого забора проверю заново: на арене «Шаг» тоже казался надёжным, пока Порог за него не взялся.

Оставалась метка, которая появилась у «Шага» на десятом уровне. Оставляешь её и потом можешь вернуться хоть сквозь скалу, лишь бы уложиться в три обычных прыжка. При моих восемнадцати метрах выходит пятьдесят четыре. С «Мишенью Разрушителя» не путать. Та живёт на чужих шкурах, эта бережёт мою.

Поставил я её у самой черты, с внутренней стороны.

Метка возврата установлена.

Снаружи ставить неосторожно, вдруг контур засчитает возврат как побег.

На площадке лязгнуло, и бронзовые стражи, развернувшись все разом, двинулись на меня. Бригада по свистку Дундука, один в один.

Вблизи стражи оказались мне по плечо, зато вдвое шире. По литым телам тянулись зелёные разводы патины, тяжёлые кулаки раскачивались у колен. От каждого шага подошвы чувствовали дрожь земли.

Я активировал «Живую Сталь», и жидкий металл привычно растёкся по телу.

— Угощайся. Мы ради этого в первую очередь и пришли.

Пасть из наплечника потянулась к ближайшему стражу. Старая бронза, литьё с примесями. Обычным железом обжору не вырастишь, ест и не толстеет, а вот в старом литье могли оказаться подходящие включения. Проверить стоило.

Страж вогнал кулак прямо в раскрытую пасть. Броня поглотила часть удара, но меня тряхнуло так, что рёбра отозвались болью. Пасть упрямо потянулась снова, теперь к запястью, но второй кулак прилетел с другой стороны, третий страж заходил со спины, и я ушёл «Шагом», не дожидаясь, пока дегустация перейдёт в избиение. Пасть захлопнулась и втянулась в наплечник. Пластины плотно сошлись и снова прикрыли плечо. Вот теперь вспомнила, зачем я её ношу.

Разборчивость я уважаю, сам такой. Только ужин этой обжоре опять придётся добывать мне.

— Значит, сам, — сказал я и достал Проклятый меч. — Запоминай, кого будешь есть. С видом на добычу и аппетит возвращается.

Двое попытались взять меня в клещи. «Шаг» выдернул меня из смыкающихся объятий, и бронзовые кулаки с лязгом встретились там, где только что была моя голова. Бронза против моей заточки держалась недолго, клинок входил в плечо и выходил из бока, а страж оседал грудой позеленевшего литья.

Били они одинаково, широко отводя руку перед ударом. Одна отливочная форма на всех, приёмы в комплекте. Я успевал подойти со стороны замаха и рубил, пока страж разворачивал плечо. Один попробовал ударить иначе: снизу, от бедра. Клинок встретил кулак на полпути и отсёк предплечье. Следующий уже шагал через обломки. Они подходили по одному, по двое, всякий раз оставляя мне место сбоку. Последний попробовал перехватить лезвие руками. Руки остались при лезвии, остальное при площадке.

Тишина. Только прожилки в скале светились да остывало разрубленное литьё.

Присев у ближайшей груды, я постучал по ней костяшками. Отозвалась глухо. На срезе среди бронзы поблёскивали вкрапления — может, броня всё-таки распробует. Обломки оставил лежать на площадке: заберу после испытания. А пока стоило взглянуть на железных и золотых.

Зев шахты открывался за площадкой широким наклонным ходом, стены в тонких светящихся прожилках. Рудник живого металла подсвечивал сам себя — удобно, на факелах здесь экономили.

Вниз я пошёл, прикидывая расстояние до метки. Раз поводок длиной в пятьдесят четыре метра, знать, где он кончается, лучше заранее.

Наклонный ход вывел в зал шагов через тридцать. Свод терялся метрах в пятнадцати над головой, между опорных целиков гуляло эхо, а пол был выглажен до тусклого блеска, будто рывками его утюжили не первое столетие.

Перехватчиков оказалось восемь. Каждый вдвое массивнее бронзового стража: прямоугольное туловище опиралось на ноги с толстыми поршнями в суставах, вперёд выступала клиновидная голова. Вся восьмёрка стояла лицом ко входу и ждала меня. Наверху отгремело, так что новости в этом руднике, похоже, разносились быстро.

Ближний сорвался с места без разгона — только что стоял, и вот клин уже летит мне в грудь.

«Шаг».

Перехватчик промчался мимо, обдав меня порывом воздуха. Я качнулся на пятках, а он, пропахав борозду, въехал в стену.

Из стены посыпалось. Разворачивался он потом долго, тяжело переступая поршнями и волоча клин по камню со скрежетом. Я проследил взглядом борозду до стены. Зазевайся я на полвдоха, и собирали бы меня по всей её длине.

Второй зашёл сбоку, снова «Шаг», снова борозда в пустоту. Потом пара пошла с противоположных сторон разом, в расчёте на то, что от двоих прыгать некуда. Было куда. Я сместился к стене, и они прогрохотали крест-накрест, разминувшись на ладонь.

Жаль. Столкновение я бы досмотрел.

Следующего я подпустил почти вплотную, отступая обычными ногами, а в последний момент качнулся за целик. Рывок, грохот, и он смял соседа, который как раз закончил свой мучительный разворот, и оба гулко загремели, расцепились, поднялись.

Картина ясная. По прямой они быстрее меня, в повороте беспомощнее гружёной телеги.

Можно было до самого утра плясать между целиками, подставляя их друг другу поперёк дороги. А можно вспомнить, что у меня есть высота.

Эгида выскользнула из наруча. Я встал на щит и поднялся метров на восемь. Под ногами уменьшались тяжёлые фигуры, до свода оставалось ещё столько же. Щит расходовал собственную ману, а кристаллы для подпитки лежали в наруче. Можно было задержаться наверху и посмотреть, как эти любители разгона станут до меня добираться.

Внизу началось столпотворение. Восемь туш съехались под щит и бестолково топтались там, задрав клинья вверх, пока один не разогнался и не попробовал достать меня по дуге вдоль стены. Дуга у него вышла прямая. Второй встал на дыбы, опёршись на соседа, ткнул клином в воздух подо мной и с лязгом завалился обратно. Выше им было не достать, чего мне вполне хватало.

— Вот так и постойте, — попросил я и достал из инвентаря глиняную бутыль с широким горлом.

«Мёртвую хватку» я держал при себе после случая с Дундуком. Рабочая порция на всякий поход. Полил их сверху щедрыми кругами, как Сиси поливает глазурью праздничный пирог, пока бутыль не полегчала наполовину. Состав растёкся по клиньям, затёк под поршни и разошёлся по полу между ними тонкой блестящей плёнкой.