Молодой медленно поворачивался на месте, пытаясь охватить взглядом всё разом, и шевелил губами. Похоже, молился. Один из балахонов, умевших обрабатывать кость, бочком подобрался к ближайшему точильщику и потянулся потрогать его за плечо. Зомби повернул голову, продолжая работать. Балахон резко отдёрнул руку и на всякий случай поклонился, после чего точильщик вернулся к работе. Кланяются тут всякие, а норма сама себя не выточит.

Старик смотрел иначе, цепко изучая по одному работнику за раз.

— Полное подчинение, — пробормотал он. — Без надсмотрщика и печатей принуждения… Глава, мы девять лет поднимали мёртвых по одному, всего на час или два. Они постоянно рвались с привязи и падали трухой, а у тебя точат клинки.

— Причём неплохо, брака почти нет. — Я направился к лестнице. — Поднимайтесь наверх, самое интересное у меня на втором этаже.

По пути я завернул на кухню, прихватив запотевший кувшин холодного кордия, сахар и горсть эльфийских шипучих кристаллов. Ящик с наградами, к слову, со стола исчез, значит, грузчик времени не терял.

От самой доски за нами увязался Счётчик. Молодец, сэкономил мне щелчок, ведь наверху он и нужен.

Лестница вывела на галерею второго этажа. Перед дверью лаборатории на полу осталось широкое матовое пятно, хранившее отпечатки двух подошв и ладони. «Мёртвая хватка» уже высохла, поэтому пленник ушёл своим ходом.

В лаборатории всё стояло по местам. Каменный стол в кольце рун, парящая возле стойки рамка анализатора, прозрачный испытательный короб у дальней стены и лоток пропитки справа. Культисты втянулись следом, сгрудившись у входа и задрав головы к вытяжной руне под потолком.

Старик оглядел колбы, весы с двумя чашами и стойку с пробными заготовками, отчего глаза его загорелись. Главарь хмурился всё сильнее.

— Прости меня, избранник, — осторожно проговорил он. — Вокруг лишь склянки с весами… Мы клялись служить Смерти. Каким образом ей послужит варка зелий?

— Сейчас всё покажу на деле. — Я плотнее прикрыл дверь за последним гостем, потому что Сиси строго-настрого запретила мычать наверху. Нарушать её запреты в её отсутствие себе дороже. — Смотрите и запоминайте порядок, потом спрашивать буду.

В левую колбу с рунами течения ушёл весь кувшин кордия. Сахар я высыпал на весы без отмеривания, ведь стол сам возьмёт сколько нужно. Шипучие кристаллы отправились в верхний приёмник над ротором. Когда кристалл маны лёг в выемку, руны по кромке стола налились светом, а трубки забормотали.

Кордий посветлел до тёмного янтаря, снизу побежали пузырьки, собравшиеся в столб. Три трубки сошлись над стаканом. По двум пошла янтарная жидкость с сахарной пылью, по третьей потянулась трескучая струйка пузырей. Поднявшаяся над краем шапка пены осела. Стол выдал две порции, выдохнув остаток паром в вытяжку.

Системное окно промолчало. Ага, состав повторный: за привычку опыта не дают.

— «Бычий рёв», — представил я, снимая первый стакан. — Реакция и скорость впятеро на десять минут, двадцать выносливости за десять секунд в придачу. Побочный эффект услышите сами. Счётчик, подойди ко мне.

Тот подошёл, приняв стакан обеими руками и привычно развернувшись к культистам. Раздача зелий была его работой, а порядок оставался порядком.

— Отставить. Сегодня тебе.

Зомби повернул ко мне голову.

— А мне? — уточнил он на всякий случай.

— Тебе, тебе. Пей.

За моей спиной зашевелились культисты, а старик шагнул ближе с поднятой ладонью.

— Глава, зелья не действуют на мёртвую плоть. Токи жизни угасли, составу не за что зацепиться… Это знает всякий, кто хотя бы раз пытался напоить мертвеца зельем.

— Проверяли много раз, — поддержал кровельщик. — Хоть лей, хоть втирай.

— Значит, не там втирали.

Счётчик выпил стакан до дна и замер, но целую секунду ничего не происходило.

Потом натянулся фартук. Худые плечи налились, руки вздулись буграми мышц, а шея раздалась так, что именная табличка легла на грудь плашмя. Поджарый счетовод на глазах превращался в кузнеца.

— Му, — сдержанно сказал Счётчик, от голоса которого склянки на стойке тихо звякнули. Вот что значит воспитание. Дундук в своё время орал так громко, что внизу станки глохли.

Старик потянулся к пустому стакану, задев локтем склянку на краю стойки, и та кувыркнулась вниз. Звона не последовало. Счётчик успел оказаться рядом прежде, чем склянка долетела до пола, перехватил её у самых плит и аккуратно вернул на место. Затем он вынул палочки, пересчитав культистов заново. Палочки веером легли в ряд быстрее, чем я успел бы просто их перебрать.

В лаборатории стало тихо, как после гибели духа. Двенадцать пар глаз смотрели на бугрящегося Счётчика, и в них рушилась картина мира. Кровельщик, который «хоть лей, хоть втирай», беззвучно открывал и закрывал рот уже второй раз за вечер. Привыкай, дорогой, у нас тут каждый день что-нибудь эдакое.

— Действует, — прошептал старик. Взяв пустой стакан, он заглянул внутрь и понюхал осадок. — На мёртвую ткань всё-таки действует… За счёт чего?

— Мастерская благословлена Смертью, — сказал я. — Всё, что создаётся в этих стенах, действует на зомби и прочую нежить. Усилит состав или прожжёт плоть насквозь, заранее никто не скажет. Мы опытным путём проверим свойства с дозами, заодно выясним опасность, для чего здесь и поставили короб. — Я кивнул на прозрачный гардероб у стены. — Вам предстоит создавать составы для мёртвых, более сильные и надёжные. Каждый удачный рецепт уйдёт в производство, чтобы его получил любой мой боец.

— Бойцы… — Главарь поднял голову. — Ради чего ты собираешь такую силу, избранник?

— Для замка. — Я обвёл взглядом серый строй. — Кланхол мы возьмём. Не сегодня: до открытия ещё пять недель, и потратим мы их с толком. К штурму каждый зомби в этом доме будет быстрее и злее, чем сейчас. Замок, взятый армией мёртвых, вас устроит?

Секунду они молчали, а потом молодой счастливо засмеялся в голос, и ряд загудел. Главарь провёл ладонью по ожогу на шее, не иначе проверял, наяву ли всё это, и медленно склонил голову. Девять лет он вёл общину к Чёрному замку, пробираясь через ритуалы и чужие крыши. Сегодня выяснилось, что дорога туда лежит через цех с нормой выработки. Их мечту никто не отнял, зато ей выдали армию с графиком работ.

— Дозволь начать с праха, — старик уже стоял у стола, водя пальцем над рунами, но не касаясь их. — Вытяжка из костного праха укрепляет кость, мы делали её на жаровне, грубо. На таком столе… Испытаем вытяжку на заготовках из стойки?

— Проверим в коробе и обязательно запишем результат. Тетрадь испытаний вон там. — Я указал на молодого. — Ты остаёшься при нём, отвечаешь за реактивы и весы. Остальные спускаются к станкам, где будут смотреть, запоминать, не лезть под руку. Кто умеет обрабатывать кость с жилой, завтра получит рабочее место.

Серое воинство распределилось на удивление быстро. Старик уже диктовал молодому названия с бирок, двое склонились над лотком пропитки. Остальные потянулись к лестнице, оглядываясь на Счётчика, как на икону, а тот всё ещё оставался бугристым и вернулся к палочкам.

Дверь ухнула под тяжёлым кулаком, и в лабораторию всунулся Дундук. Свисток на груди, грифельная доска под мышкой, на ногах серые чешуйки засохшего клея.

— Высохло, — доложил он, топнув для убедительности освобождённой ногой.

— Вижу, поздравляю с освобождением. В следующий раз смотри, куда наступаешь.

— Смотрел. Не помогло. — Дундук перевёл взгляд на посторонних, решил, что при спокойном хозяине волноваться незачем, и выдал главное: — Хозяин. Сиси зовёт. Улица. Плод. Созрел.

Так, плод.

Завязь на Древе, которую я поил кровью каждое утро, пока Штрудели таскали подкормку. Система обещала долгие недели ожидания, но за уходом следила Сиси. У неё и дерево пойдёт на повышение раньше срока.

— Дундук, новенькие на тебе: и эти, и те, что внизу у станков. Ничего не пить и не поджигать. Свисти, если что.

— Свистну, — с удовольствием пообещал Дундук, поворачиваясь к культистам всей тушей. Балахоны у стола заметно подобрались. Вот и славно. Бригадир нашёл смену, а смена получила бригадира.