Главарь замер с поднятой ладонью. Костяная пластина на ней успела побуреть и молчала, ожог на шее из багрового сделался серым.
— Разговоры о милостях оставим на потом, — сказал я. — Сейчас быстро и аккуратно развяжите моих людей, а верёвки заберёте с собой.
Подорвались сразу четверо. Молодой первым добежал до Барда и так затрясся над узлами, что сосед отодвинул его плечом, распустив верёвку двумя движениями. Поднявшись, Бард растёр запястья и первым делом отвесил подзатыльник бойцу, который всё ещё сидел зажмурившись. Остальных по очереди распутали и поставили на ноги. Один культист даже отряхнул парню рукав, отчего тот шарахнулся.
— Говорил же, узлы паршивые, — Бард размял плечи и занял место справа от меня, мрачно оглядывая коленопреклонённое собрание. — Хозяин, а этих теперь куда? Могу повязать. Для симметрии.
Предложение было заманчивое.
— Погоди с симметрией. Сначала пересчитаем.
Я щёлкнул пальцами.
— Явись.
Воздух у стола сгустился, и посреди кабинета встал Счётчик: худой, поджарый, с именной табличкой на шее. В левой руке пучок счётных палочек, из которого он как раз перекладывал одну. Видимо, оторвал бедолагу от работы в мастерской.
— Посчитай всех наших гостей, — велел я. — Серых, в балахонах, по головам. Приготовь их к счательной инвентаризации…
Развернувшись к молитвенному ряду, Счётчик заковылял вдоль стены, тыча пальцем в каждый капюшон и откладывая палочки.
Ряд качнулся. Кто-то охнул, двое отползли от идущего на них зомби, затем сообразили, что бежать от мёртвого слуги избранника как-то не по вере, и вернулись на колени. Счётчик дождался, пока беглецы вклинятся обратно в ряд, и продолжил с того же места. Учёт есть учёт. Молодой не сводил со Счётчика глаз: ему показали живого святого. Ну, условно живого.
— Повелевает мёртвыми… — зашелестело по ряду. — Одним словом… Прими нас, отмеченный! Дозволь служить!
— Тихо, — пожилой скептик поднял ладонь, заставив шелест смолкнуть. Даже главарь промолчал, старика тут явно слушали. — Мёртвого слугу может дать артефакт. Духа тоже может убить артефакт. Сегодня мы уже приняли желаемое за истину и повторять ошибку я не хочу. — Повернувшись ко мне, он посмотрел снизу вверх, прямо, без страха. — Ответь, глава. Как часто ты говоришь со Смертью и отвечает ли она тебе?
Вопрос хороший, задан в лоб и без придыхания. Такие мне нравятся.
— Разговоры — это к жрецам, — сказал я. — У нас со Смертью сугубо рабочие отношения. Я делаю своё дело, она каждый раз отзывается. Показать вам отклик?
Старик медленно кивнул.
«Живая Сталь» раскрыла ладонь, куда лёг мой кирпич. На вид обычный точильный брусок, если приглядываться не станешь. Старик приглядывался, аж борода вперёд подалась. Из инвентаря я достал чистую костяную заготовку клинка утренней выделки, которую ещё ни разу не точили. Так сказать свежее не бывает.
— Смотрите внимательно, повторять не буду. Мана нынче дорогая.
Кирпич прошёлся по кости раз, затем другой. Знакомая тяжесть потянула из меня ману, а заготовка чуть слышно скрипнула, теряя крупицу прочности в обмен на кое-что получше.
Поздравляем!
Костяной клинок успешно заточен!
Запущена Рулетка Фатальности…
Выбран эффект «Проклятие увядания» — +0,05%
От рукояти к острию по лезвию прокатилась оранжевая волна, осев в кромке сплошной светящейся нитью.
Ряд выдохнул одним общим звуком. Молодой прижал ладони ко рту, главарь опустился на колени там, где стоял, и лёг лбом в пол, ожогом кверху. Старик не двигался, только пальцы мяли край балахона.
— Сила Смерти, — выговорил он наконец. — Живая сила. Артефакт хранит чужой запас, я держал такие в руках. От них только тянет холодом. Эта пришла на зов и прошла сквозь тебя, я слышал отклик… Сорок лет вымаливал у Госпожи хоть искру, хоть каплю на дне реторты. А ты…
Договаривать старик не стал. Согнувшись, как остальные, он замкнул молитвенный ряд из двенадцати лбов у пола. Счётчик как раз закончил обход, повернулся ко мне и предъявил пучок с двенадцатью отложенными палочками. Сходится.
— Молодец, — сказал я. — Постой пока.
Служить они хотят. Осталось понять, на что эта дюжина годится, кроме поклонов. Узлы паршивые, весь план держался на единственном духе, так что пока негусто.
— Подняли головы, — распорядился я, и ряд разогнулся. — Мне нужна служба по делу. Что умеете? Молитвы с поклонами оставьте при себе.
— Ритуалы, — главарь сел на пятки. Голос подсел, от ласковой уверенности осталось немного. — Обряды призыва и упокоения. Общиной руковожу девять лет…
— Значит, руководил. Дальше что умеете?
— Исследования, — старик распрямился охотнее прочих. — Изучаю свойства праха и мёртвой ткани, делаю вытяжки с растворами, занимаюсь возгонкой и прокаливанием. За плечами сорок лет опытов, глава. Записи веду, выводы дважды проверяю.
— Я давно при нём состою, — влез молодой. — Готовлю реактивы, растираю и взвешиваю. Все восемьдесят шесть рецептов помню наизусть.
Остальные тоже добавили кто что. Двое лазают по крышам, чем уже успели похвастаться, трое обрабатывают кость с жилой, один переписывает старые тексты. Пока я слушал, на словах «вытяжки и растворы» в голове щёлкнуло.
Лаборатория на втором этаже мастерской. Тридцать квадратов оборудования, анализатор с испытательным коробом. После моего конвейера опытов она простаивает, потому что зомби к науке не годятся, а живого алхимика днём с огнём не сыщешь. Теперь ко мне пришли двенадцать работников. Минимум четверо умеют держать реторту, а сорок лет опыта прилагаются бесплатно. Да ещё Магнусу через несколько дней две бочки ускоряющего состава отдавать…
Смерть, если ты и правда милостива, то чувство юмора у тебя отменное.
— Годится, — сказал я. — Есть у меня место, где послужить Смерти можно каждый день и с пользой. Условия такие. Моим людям и мне не вредить, распоряжения исполнять, об увиденном молчать намертво. Согласные подтверждают это вслух, а Система засвидетельствует. Остальные выходят через ту дверь и забывают адрес.
Первым с колен поднялся главарь.
— Клянусь служить избраннику Госпожи Смерти, не вредить ему и его людям, хранить его тайны, — произнёс он раздельно и твёрдо.
Система засвидетельствовала обязательство.
За ним потянулись остальные, по одному, вразнобой, и двенадцать подтверждений упали в системный лог аккуратной стопкой. К двери никто не вышел. Старик, принося своё обязательство, смотрел на оранжевую кромку клинка у меня в руке.
— Бард, — я обернулся. — Резиденция на тебе. Проверь крышу с чёрным ходом, выстави посты, подлечи парней. Дырами займёмся всерьёз позже, а сегодня заткни чем есть.
— Сделаю, хозяин, — Бард покосился на балахоны и добавил вполголоса. — Всё же зря никого не повязали. Хотя бы одного, для порядка.
— Теперь они сами повязаны так, что твоим узлам и не снилось. Возвращайся к работе. — Убрав кирпич в ладонь, а клинок в инвентарь, я кивнул серому воинству. — Вы за мной. Покажу, где у Смерти проходная.
Я взялся за ручку двери и потянулся к мастерской. По пальцам прошёл знакомый отклик, подтверждая, что точка на месте и дом ждёт.
— Заходите по одному, внутри держитесь вместе. Руками ничего не трогайте, целее будете.
За порогом открылся цех вместо коридора резиденции. Первым вошёл главарь, застыв в трёх шагах от двери. Следующие утыкались ему в спину и скапливались пробкой, поэтому пришлось прикрикнуть, чтобы протолкнулись дальше. Счётчик ловко просочился между гостями и деловито заковылял к своей доске, ведь смена ещё продолжалась.
У длинной стены работали четыре станка. Зомби подавали заготовки и снимали готовые клинки, у ручных точил размеренно шоркали камни. Никто не выл и не бросался на живых, цепей в цехе не водилось. Обычная смена, разве что работники не дышали.
— Мёртвые… — Главарь сглотнул. — Они сами работают.
— По рабочему наряду, — сказал я. — Со сменами, нормой выработки, строгим учётом. Лентяев среди них нет. Мёртвые, а совесть имеют, чего некоторым живым недостаёт.
