Фронтовики слушали.

Не спорили.

Потом садились в кабины.

Первый круг.

Посадка.

Снова взлёт.

Второй круг.

Несколько машин уходили выше.

Пары начинали работать вместе.

Здесь уже роли менялись.

Молодые перегонщики смотрели с земли.

Они лучше знали самолёт.

Но люди в кабинах знали бой.

И когда одна пара Як-3 начала учебную схватку с другой, перегонщики довольно быстро перестали давать советы. Лётчики Копеца не осваивали воздушный бой заново. Они примеряли к уже известному бою новую машину. К концу первого дня некоторые начинали её чувствовать. К середине второго — использовать её возможности. Копец наблюдал за очередной учебной схваткой двух пар. Як резко пошёл вверх и не остановился там, где остановился бы И-16. Копец невольно улыбнулся. Вот чего им не хватало. До сих пор его люди слишком часто побеждали не благодаря своим самолётам, а вопреки им. Они заставляли немца спускаться вниз, затягивали в неудобный бой, ловили на ошибке, использовали внезапность, пару, связь, наведение. Пилоты учились не пытаться делать на старой машине то, для чего она не предназначена.

Теперь у них появилась скорость.

Высота.

Вертикаль.

Возможность не только заманивать противника туда, где старый самолёт ещё имел преимущества, но и самим навязывать условия. Копец не знал, как устроена половина того, что находилось под обшивкой нового истребителя. И знать не собирался, для этого были инженеры. Ему хватало другого, он видел, что машина может.

— Иван Иванович.

К нему подошёл начальник штаба.

— Перегонщиков завтра отправляем?

— Да. Первым транспортом.

— Может, оставить нескольких инструкторами?

Копец покачал головой.

— Они нужны там. Следующую партию кто сюда погонит?

— Тоже верно.

Он посмотрел на часы.

— Нашим ещё сколько?

— До ваших двух суток осталось четыре часа.

— Значит, четыре часа учатся.

— А потом?

Копец посмотрел на запад.

— Потом война.

Немцы появились раньше. Сообщение с поста ВНОС пришло, когда последние пары ещё находились в воздухе. Большая группа, западнее, курс — на восток. Через несколько минут пришло уточнение. Бомбардировщики, много и истребительное прикрытие. Копец оказался у карты почти одновременно с начальником штаба.

— МиГ видит?

— Сейчас уточняют.

Радист поднял руку.

— Есть связь!

Все замолчали.

Короткие фразы.

Направление.

Высота.

Численность.

Радист повторил:

— Бомбардировщиков не меньше пятидесяти. Возможно, больше. Истребители выше. Идут двумя группами.

Копец посмотрел на планшет, удар явно готовили серьёзный, немцы тоже учились. После первых дней они уже не собирались отправлять бомбардировщики туда, где их могли встретить «Чайки» и И-16, без сильного прикрытия.

— Як-3 готовы?

— Тридцать четыре немедленно. На двух заканчивают проверку.

Копец посмотрел на часы.

— Сколько?

— Десять минут.

— У них есть семь.

Начальник штаба хотел что-то сказать.

— Поднимаем всех.

— Все тридцать шесть?

— А для чего мы их сюда пригнали?

На стоянке уже бежали люди, механики оттаскивали колодки, запускались моторы. Перегонщики стояли чуть в стороне. Вчера они привели сюда эти самолёты, сегодня машины принадлежали войне. Первый Як вырулил к полосе, на его борту скалилась кошачья морда.

«Бойцовый КОТ».

За ним второй.

Третий.

Шестой.

Двенадцатый.

Одна эскадрилья поднялась и начала собираться над аэродромом.

За ней пошла вторая.

Потом третья.

Когда взлетали последние машины, с запада уже доносился далёкий гул.

Немецкий командир прикрытия увидел русских раньше, чем они подошли к бомбардировщикам. Сначала он решил, что это обычные И-16, но силуэты самолётов были другими и скорость сближения тоже.

— Новые русские истребители.

Ответ пришёл сразу:

— Тип?

— Неизвестен.

Он дал команду прикрытию развернуться навстречу. Русские шли выше, чем он ожидал, и не толпой, парами. Снова парами. Немец выругался. За последние дни он успел возненавидеть эту манеру. Русский ведущий атаковал — ведомый прикрывал. Один отворачивал — второй уже занимал положение для следующего захода. Они не бросались всей группой за первой удобной целью. Теперь то же самое делали неизвестные истребители, только гораздо быстрее. Первое сближение прошло почти мгновенно. Немец успел увидеть красную звезду, а потом ещё кое-что. На борту русского самолёта скалилась знакомая кошачья морда. Он резко нажал кнопку передатчика.

— У них кошки.

— Повторите.

— Кошачья эмблема! Та же самая!

На несколько секунд эфир замолчал. Потом голос командира группы стал жёстким:

— Всем истребителям прикрытия держаться возле бомбардировщиков. За одиночными русскими не уходить.

Поздно. Первая пара Як-3 уже прошла через верхнее прикрытие. Один из «Мессершмиттов» попытался уйти вверх, русский пошёл следом. Немец машинально продолжил набор, ожидая, что противник отстанет, не отстал. Через несколько секунд пришлось бросать манёвр и уходить в сторону, чтобы не попасть под очередь русского. Внизу строй бомбардировщиков начал перестраиваться. К нему приближались ещё две пары русских.

Потом ещё.

И ещё.

Тридцать шесть новых истребителей впервые вступали в бой над Белоруссией, и на каждом из них скалил зубы тот самый кот. Немцы уже знали, что означала эта морда, только раньше у котов были старые когти. Теперь появились новые.

Старший лейтенант Лебедев понял разницу после первой же атаки. Не на учебном круге. Не в тренировочной схватке со своими. Именно сейчас. «Мессершмитт», которого он выбрал целью, сделал то, что немецкие лётчики проделывали с И-16 уже не первый день: резко задрал нос и пошёл вверх, рассчитывая растянуть дистанцию, а затем использовать преимущество в высоте. Лебедев почти машинально приготовился прекратить преследование. На И-16 он именно так и поступил бы. Не лезть за немцем туда, где тот сильнее. Не отдавать ему скорость. Не превращать бой в соревнование самолётов, которое немец почти наверняка выиграет. Но Як продолжал тянуть. Стрелка высотомера ползла вверх. Скорость падала куда медленнее, чем привык Лебедев, а «Мессершмитт» перед ним почему-то не уходил. Расстояние даже сокращалось.

— Вот оно что, — пробормотал Лебедев.

Немец, похоже, понял это одновременно с ним. «Мессершмитт» резко перевалился через крыло и попытался уйти вправо, Лебедев довернул. На мгновение серо-зелёный самолёт оказался в прицеле, он нажал гашетки. Очередь прошла чуть позади кабины и ударила в основание крыла. От «Мессершмитта» отлетели куски обшивки, но Лебедев не стал смотреть, что будет дальше.

— Два, я первый. Где ты?

— Справа сзади. Чисто.

Вот теперь можно было оглянуться. Немец уходил вниз, оставляя за собой тонкую струйку дыма.

Не загорелся.

Не развалился.

И вообще ещё мог дотянуть до своего аэродрома.

Раньше Лебедев, возможно, попробовал бы добить, теперь даже мысли такой не возникло. Внизу шли бомбардировщики, их задача была там.

— Не гоняемся. За мной.

— Понял.

Пара перевернулась и пошла вниз. Навстречу уже поднимались два «Мессершмитта». Ведущий немецкой пары открыл огонь слишком рано. Лебедев увидел трассы, коротко отвернул и почти сразу вернул машину обратно. Ведомый держался рядом, никто никого не потерял. Первый немец проскочил мимо. Второй попытался довернуть за Лебедевым, но оказался под огнём его ведомого и был вынужден отвернуть. Путь к бомбардировщикам открылся, впереди огромными тёмными тушами шли «Хейнкели». Лебедев выбрал крайнего, теперь всё происходило очень быстро.

Сближение.

Чуть довернуть.

Не смотреть на весь строй.

Только на свою цель.

Огонь.

Он видел, как трассы вошли в левый двигатель. Сначала ничего, потом из мотогондолы рванул дым. Ещё секунда — и показалось пламя. Лебедев проскочил под хвостом бомбардировщика и сразу начал набирать высоту. На И-16 после такой атаки ему пришлось бы уходить в сторону, разгоняться, искать возможность снова занять выгодное положение. Як позволял сделать иначе, он просто полез вверх и ведомый полез следом. Через несколько секунд они снова оказались выше бомбардировщиков. Лебедев даже рассмеялся.