Вчера за такой группой наверняка отправили бы и «Чайки». Сегодня Копец их не поднял. Немецкие бомбардировщики отбомбились, несколько машин получили повреждения от И-16, одна ушла на запад со следом дыма, но большого успеха советские истребители не добились. Начальник штаба, получив первые сведения, посмотрел на Копеца.

— Вчера было веселее.

— Вчера они были дураками всего несколько часов. Теперь перестали.

— Потери уточняют.

— Уточняйте. И не пытайтесь доказать мне, что мы опять всех победили.

Однако следующая задача оказалась значительно интереснее. Один из МиГов, работавший западнее Гродно, сообщил о крупной колонне, двигавшейся по дороге к переправе через небольшую реку. Ничего необычного в этом не было: немецкие части шли вперёд, за ними тянулись автомобили, тягачи, артиллерия, цистерны, машины с боеприпасами. Вчера по такой колонне немедленно отправили бы всё, что находилось поблизости. Копец посмотрел на карту.

— Мост какой?

— По последнему докладу цел.

— Объезд?

Начальник оперативного отдела провёл пальцем по карте.

— Есть дорога севернее, но километров двадцать лишних. Здесь ещё брод обозначен, только неизвестно, что там сейчас.

— Хорошо. Сколько «Чаек» можем дать быстро?

— Первую группу — восемь машин. Ещё можно поднять через полчаса.

— Восемь хватит.

— По колонне?

— Нет. По мосту.

Командир, стоявший рядом, удивился.

— Разрушить?

— Зачем? Мне мост нужен целым.

Копец постучал карандашом по дороге перед переправой.

— Пусть найдут голову колонны. Если на самом мосту будет техника — прекрасно. Если нет, бить перед въездом. Машину, тягач, танк — всё равно. Главное, чтобы там что-нибудь большое встало поперёк дороги.

— А потом?

— Потом ничего. Уйти.

— Восемь самолётов только ради затора?

Копец посмотрел на него.

— А вы хотите восемью «Чайками» уничтожить немецкую дивизию?

Вопросов больше не было. И-153 нашли колонну почти там, где её видел МиГ. Немцы уже успели приобрести некоторый опыт знакомства со старыми советскими бипланами. Едва наблюдатели заметили характерные силуэты, машины начали расходиться к обочинам, несколько зенитных установок открыли огонь. Вчера пилоты, возможно, прошлись бы вдоль всей дороги, выбирая наиболее привлекательные цели. Сегодня задача была другой.

Ведущий увидел мост, затем медленно ползущий к нему танк, за которым шли грузовики. Первая пара ударила по зенитной точке у дороги, заставив расчёт прекратить огонь. Вторая прошла ниже и выпустила ракеты по голове колонны. Одна ушла в сторону, две разорвались возле дороги, ещё одна попала рядом с грузовиком, который уже въезжал на мост. Машину развернуло, она ударилась в ограждение и остановилась под углом. Следовавший за ней тягач попытался затормозить, съехал одним колесом с настила и окончательно перекрыл проезд.

Остальные «Чайки» прошлись пулемётами по ближайшим машинам и зенитным точкам. Несколько секунд над дорогой висел грохот моторов, ракетных разрывов и пулемётных очередей, после чего советские самолёты ушли на восток.

Немецкие военнослужащие почти сразу принялись расчищать дорогу. Грузовик можно было столкнуть, с тягачом дело обстояло хуже. Сзади уже подходили новые машины. Их останавливали, кто-то пытался развернуться, другие съезжали на обочину. Через двадцать минут затор растянулся почти на километр.

Один из пехотинцев, пережидавший налёт в канаве, вылез наружу и проводил взглядом исчезающие бипланы.

— На одном был кот.

Стоявший рядом унтер-офицер посмотрел на него.

— Что?

— Кот. Нарисован на борту. Оскаленная морда.

— Тебе во время налёта больше смотреть не на что?

— Я видел.

Другой солдат, отряхивая землю с рукава, вмешался:

— Вчера о таких говорили. У лётчиков тоже видели котов.

Унтер-офицер выругался и приказал помогать убирать машины. Сейчас его значительно больше интересовал перекрытый мост, чем русские рисунки. Через час мост всё ещё не работал. МиГ прошёл значительно выше, не приближаясь к дороге. Его пилоту не требовалось считать грузовики. Достаточно было увидеть, что колонна стоит и продолжает расти.

— Движения через мост нет. Машины скопились с восточной… поправка, с западной стороны. Колонна около двух километров, возможно больше. Часть техники уходит с дороги.

Доклад передали Копецу.

— Сколько?

— Около двух километров.

— Подождём.

Начальник штаба поднял глаза.

— Чего?

— Остальных.

— Можно уже ударить.

— Можно. А через час будет выгоднее.

Через сорок минут пришло новое сообщение. Немцы начали растаскивать повреждённую технику, но затор теперь вытянулся значительно дальше. Часть машин действительно пыталась уйти на другую дорогу, однако развернуть сотни автомобилей на узком участке оказалось проще на карте, чем в действительности. К тому же с запада продолжали подходить новые подразделения, водители которых ещё не знали, что впереди произошло.

Копец выслушал доклад и кивнул.

— Теперь можно.

На этот раз речь шла уже не о восьми самолётах. К району моста направлялась крупная группа СБ, а впереди и по сторонам от неё шли И-153. И-16 поднялись отдельно и должны были встретить немецкие истребители, если те появятся. Задачи расписали заранее: первая группа «Чаек» работает по зенитным средствам и голове затора, остальные прикрывают бомбардировщики и при удобном случае бьют по технике. Никаких охот за отдельным грузовиком на десяток километров. Удар — и домой.

Немцы заметили их заранее. После первого налёта зенитное прикрытие усилили, несколько расчётов успели занять позиции. Но теперь самолётов было слишком много.

«Чайки» пошли вниз первыми.

С земли они действительно напоминали огромных птиц. Верхнее крыло, нижнее, широкая дуга разворота — на мгновение силуэт становился похож на распахнутые крылья. Потом от них отделились ракеты. Один из немецких солдат, лежавший возле грузовика, увидел, как первая пара пронеслась над дорогой. На борту ведущего мелькнула знакомая морда кота.

— Коты! Опять коты!

Его никто не переспросил.

Ракеты ударили возле зенитной установки, следующая пара прошла пулемётами. Один расчёт продолжал стрелять, другой замолчал, третья установка перенесла огонь на приближавшиеся бомбардировщики. Полностью подавить зенитки «Чайки» не смогли и не должны были. Их задача заключалась в другом — заставить расчёты пригнуться, нарушить прицеливание и дать СБ несколько лишних секунд. И эти секунды появились.

Бомбардировщики вышли на цель крупной группой. Внизу уже не было растянутой по дороге движущейся колонны, которую трудно накрыть одним ударом. Перед мостом стояли десятки, а дальше сотни машин. Часть успела разойтись по обочинам, некоторые спрятались под деревьями, но многие всё ещё находились на дороге. Первые бомбы легли далеко. Несколько взрывов подняли землю возле реки, один пришёлся почти в воду. Следующая группа довернула точнее. Дорога исчезла под разрывами. Один грузовик вспыхнул сразу, затем загорелась цистерна. Пламя перекинулось на стоявшую рядом машину. Ещё через несколько секунд произошёл взрыв значительно сильнее остальных — вероятно, попали в боеприпасы. Осколки и обломки разлетелись по дороге, несколько машин загорелись уже от них. Кто мог, пытался уехать, но впереди оставался мост, а сзади дорогу перекрывали горящие автомобили.

«Чайки» прошли следом. Теперь они били уже не по зениткам, а по тому, что пилоты могли уверенно распознать: цистернам, тягачам, грузовикам, скоплениям техники. Ракеты ушли с нескольких машин, остальные работали пулемётами. Никто не пытался уничтожить всё. Два прохода для основной группы, затем сбор и уход.

Немецкие истребители всё-таки появились, но И-16 встретили их раньше. Воздушный бой завязался в стороне и выше ударной группы. Один Bf 109 сумел прорваться к СБ, сделал атаку и повредил бомбардировщик, однако две «Чайки» заставили его отказаться от второго захода. Они не пытались догнать «Мессершмитт», когда тот ушёл вверх, а сразу вернулись к бомбардировщикам. Копец именно этого и добивался. Не победить Bf 109 на его условиях. Не доказывать, что старый биплан лучше нового немецкого истребителя. Выполнить задачу и вернуться.