Один из инженеров нахмурился:

— Значит, М-82 становится основным?

— Для этой машины — да. М-71 оставляем как перспективный вариант, но все силы сейчас на М-82. Начинайте считать мотораму, капотирование, охлаждение, центровку. С мотористами Швецова работаем напрямую, нашли проблему — сразу сообщаем им. Они нашли проблему — сразу сообщают нам, никакой переписки на месяц.

— А если двигатель всё равно не даст необходимого ресурса?

— Тогда не даст. Копец не требовал от меня завтра поставить самолёт на конвейер. Он предложил сделать опытную машину и проверить, что из этого получится. Если мотор не потянет — вопрос снимается.

Поликарпов помолчал и добавил:

— Но если потянет, у нас будет истребитель, поэтому считайте, товарищи, что другого шанса у нас может не быть.

На лицах людей появилось то выражение, которое он хотел увидеть. Не восторг и не привычное казённое «будет выполнено», а понимание того, что речь действительно идёт о судьбе всей работы.

— Теперь вооружение.

Он развернул следующий лист.

— Три ШВАК.

Кто-то негромко присвистнул.

— Три?

— Три двадцатимиллиметровые пушки.

— Николай Николаевич, это уже не истребитель, а летающая батарея.

— Именно этого от нас и хотят. Самолёт завоевания превосходства в воздухе. Он должен иметь преимущество не только в скорости и вертикальном манёвре. Если лётчик правильно вышел на огневую позицию, одной короткой очереди должно хватить и на истребитель и на бомбардировщик.

— Масса приличная.

— Считайте. Копец прекрасно понимает, что бесплатного усиления вооружения не бывает. Если три пушки съедят все преимущества машины, будем думать. Но сначала хочу увидеть цифры и ещё, он ещё один ШКАС просил.

— Один?

— Да. Один.

Вот здесь возражений оказалось ещё больше.

— Зачем? При трёх пушках пулемёт винтовочного калибра ничего не добавит.

— Для уничтожения цели — ничего. Он нужен не для этого.

Поликарпов взял карандаш и провёл им по лежащей перед ним схеме.

— Пристрелочный. Трассирующая лента. Лётчик даёт короткую очередь, видит трассу, корректирует прицел и только потом расходует пушечные снаряды.

— Ещё один синхронизатор. Значит, ШКАС тоже через винт?

— Да. Пристрелочный ШКАС ставим синхронным. Зато при стрельбе через винт всё равно потеряет часть своей обычной скорострельности. Для пристрелочного оружия это даже не недостаток, боекомплекта хватит надолго.

Инженеры снова склонились над бумагами. Теперь началась уже настоящая работа. Спорили о расположении оружия, боекомплекте, доступе к пушкам при обслуживании, центровке. Один вариант отвергали, второй откладывали для расчётов, к третьему возвращались через десять минут. Поликарпов почти не вмешивался. Самое главное он уже сказал. И-185 должен был перестать быть обещанием великолепного самолёта когда-нибудь потом. Теперь требовалось сделать самолёт, который страна сможет получить.

Почти одновременно в другом московском конструкторском бюро Александр Сергеевич Яковлев вместе со своими помощниками рассматривал совсем другие чертежи. Перед ним лежала схема учебной машины, которую теперь предстояло превратить в боевую. Предложение Копеца сначала его насторожило. Слишком уж много в последнее время этот генерал говорил об авиации, причём говорил так, что его слушали люди, которых обычно заставить слушать кого-либо было непросто. Особенно Яковлеву не понравилось упоминание И-185. Поликарпов снова получал возможность вернуться в игру. Однако раздражение прошло довольно быстро, когда он спокойно разобрал остальную часть предложения. Копец не предлагал сделать И-185 главным истребителем ВВС, совсем наоборот. Дорогая, сложная и требовательная к пилоту машина должна была выпускаться ограниченно и поступать туда, где требовалось добиться решающего превосходства в воздухе. А основным фронтовым истребителем Копец видел именно Як, его Як. Вот это меняло всё. Если такая схема будет принята, отпадала необходимость производить сразу несколько практически одинаковых по назначению машин. Любой новый проект должен будет доказать не то, что он способен летать не хуже, а то, что он настолько лучше серийного Яка, что ради него имеет смысл перестраивать производство, снабжение и обучение. Такое положение Яковлева вполне устраивало.

— Вторую кабину убираем, — сказал он, указывая на чертёж. — Освободившееся место используем с пользой. Но никаких излишеств. Нам нужна машина, которую можно строить тысячами.

— Что по вооружению?

— ШВАК.

— Синхронный?

Яковлев покачал головой.

— Мотор-пушка, в развале цилиндров, стрельба через втулку винта. Зачем городить синхронизацию там, где без неё можно обойтись?

— А пулемёты?

— Два крупнокалиберных Березина в крылья. Крыльевую установку придётся проработать отдельно.

Инженер задумался.

— Вне диска винта?

— Разумеется. Иначе опять придётся возиться с синхронизаторами.

На бумаге появились первые линии.

— По сто пятьдесят патронов?

— Для начала так.

— Можно дать двести на ствол.

Яковлев поднял голову.

— За счёт чего?

— Место найдём. Но придётся немного уменьшить баки.

— Насколько?

Инженер назвал приблизительную величину, сразу оговорившись, что точный расчёт будет позднее. Яковлев несколько секунд смотрел на чертёж, затем покачал головой.

— Нет. Сто пятьдесят.

— Триста крупнокалиберных на самолёт, плюс пушка, ему хватит.

— Дополнительные сто патронов тоже лишними не будут.

— А бензин лишним бывает?

Инженер улыбнулся:

— Пока вроде нет.

— Вот и я о том же. Истребитель должен не только стрелять. Ему надо долететь до района, найти противника, провести бой и вернуться. А иногда ещё и сопровождать кого-нибудь или висеть над войсками. Лишние минуты в воздухе могут оказаться дороже дополнительной очереди.

Яковлев снова посмотрел на схему.

— Нам не нужна летающая оружейная платформа. Поликарпов пусть строит свою. У него другая задача. Нам нужна рабочая лошадка фронта. Достаточно быстрая, достаточно манёвренная, хорошо вооружённая и, главное, простая в производстве и эксплуатации.

— Тогда сто пятьдесят.

— Сто пятьдесят.

Он провёл пальцем вдоль крыла.

— И сразу думайте, как всё это будут обслуживать в полку. Не здесь, где вокруг инженеры, а на полевом аэродроме. Чтобы оружейник не проклинал конструктора каждый раз, когда полезет к пулемёту, иначе замучаетесь икать.

Через несколько минут разговор ушёл уже в детали конструкции. Яковлев слушал вполуха, одновременно размышляя о другом. Копец, сам того желая или нет, предложил ему весьма выгодную сделку. И-185 получал свою небольшую нишу, элита, несколько полков настоящих воздушных асов. Что смогут выжать из этого истребителя максимум. МиГ — свою, высотную, разведчик и перехватчик. Зато всё огромное пространство между ними мог занять Як, становившийся рабочей лошадкой авиации. Пожалуй, мешать Поликарпову теперь действительно не имело смысла. Пусть строит. Если получится действительно выдающийся самолёт — ВВС получат нужную машину. Если нет — тем более никаких проблем. А вот свой истребитель теперь следовало довести так, чтобы никому больше не пришло в голову искать ему замену.

В Белорусском особом военном округе проблемы были куда менее изящными.

— Иван Иванович, — мрачно произнёс Павлов, разглядывая очередную бумагу, — когда ты попросил у меня первые два грузовика, я почему-то решил, что речь идёт о двух грузовиках.

Копец невинно развёл руками.

— Я тоже.

— Вот поэтому я тебе больше не верю.

Копец рассмеялся. На столе перед Павловым лежала ведомость машин, которые предлагалось передать для переоборудования. После успешных испытаний спор о самой идее бронетранспортёра закончился. Теперь начинался куда более неприятный спор — сколько именно исправных грузовиков армия готова пожертвовать ради того, чтобы получить бронемашины.

— Не все сразу, — сказал Копец. — По мере готовности брони.