И что случилось? Чего это я вдруг так вспыхиваю? Моя карета отъезжает на общую стоянку. А я стою, как пришпиленный. У меня нет приглашения, приехал внаглую, но не это причина неожиданной робости. Граф мне в гостеприимстве не откажет. Нарочно так делаю, чтобы маркизу не спугнуть. Точно не знаю, но сегодня она должна быть здесь…

— Шевалье ди Гревис?

Оборачиваюсь на голос. Ко мне незаметно подошёл высокий статный мужчина. Явно не высший аристократ, пожиже будет, но по виду дворянин. Обаятельная улыбка располагает моментально.

— Вы меня не знаете, зато я о вас наслышан. Я — Хендер, помощник сенешаля дворца Её Величества.

— Польщён знакомством, — коротко кланяюсь.

— У сенешаля есть к вам пара вопросов. Конфиденциальных. Не соизволите подойти к нашей карете?

Пожимаю плечами. Соизволю, отчего нет. Какой бы я ни был весь из себя, но к первым лицам из таких мест надо относиться с почтением. По меньшей мере, вежливо.

Подходим к карете, стоящей примерно в середине ряда других. Хендер почтительно открывает мне дверь и делает приглашающий жест. Ставлю ногу на ступеньку, но войти не успеваю…

Т-тум! Глухой удар в затылок бросает меня на пол кареты…

Тюремная камера неизвестно где.

Утро следующего дня.

Прохладненько однако. Зябко ёжусь. От холода, видимо, и просыпаюсь. Прокатываю по телу тонизирующую волну с уклоном в терморегуляцию. От неожиданности вскрикиваю и дёргаюсь.

Чозахрень (ещё одно идиоматическое выражение от неугомонного предка)⁈ Меня будто магической молнией бьёт. Не сильно, но крайне неприятно.

Один плюс, однако, есть. Окончательно скидываю остатки сна.

Расслабился я что-то. С чего это я взял, что в столице мне ничего не угрожает? С другой стороны, территория графского дворца. Казалось бы…

Оглядываюсь и осматриваюсь. Как первым делом надо поступать, оказавшись в незнакомой обстановке? Ответ настолько тривиальный, что не всем очевиден. Знакомиться с этой обстановкой, обживаться — что же ещё?

«Типичная тюремная камера», — флегматично извещает предок.

«Доводилось бывать? Интересные вещи о тебе узнаю», — ехидства не прячу, но никакого впечатления не произвожу. Достать моего предка — дело немыслимой сложности.

«Подвального типа. Окошка наружу нет», — на этом замолкает.

Зато окошко есть в железной двери и под ним какой-то встроенный пенал системы выдвижной ящик. Сижу на деревянном топчане, сером и словно отполированном. Не иначе многочисленными телами несчастных узников. Больше никакой мебели. Отчётливо слышу запах, характерный для грязных клозетов. Ещё переборка рядом с дверью. Именно оттуда и вонь, так что даже заглядывать ни к чему. Догадываюсь, что там.

А это что? Разглядываю незнакомые «украшения». Чёрные, матовые, на руках и ногах.

«Антимагические браслеты!» — предок аж взвизгивает от восторга.

Вот чему тут можно радоваться, а?

«Аристократо идиото», — надменно отвечает предок и снова замолкает.

Чую, что-то замышляет. Ну, пусть. Я тоже подумаю.

Внимательно вглядываюсь в себя и в браслеты. Магическое зрение, что характерно, работает. Любуюсь, как аура обволакивает тело и чёрные широкие кольца. Любопытный штрих: никакого разъёма или сцепки на них не вижу.

Размышляю. Чем отличается состояние нацепленных на мага браслетов от их свободного местонахождения рядом? Ведь если я их даже касаться не стану, они же меня жалить не будут? А проверим!

Сжимаю ауру на запястьях. Как бы втягиваю в тело. Рукам становится ощутимо холодно. Пробуем! Выпускаю слабенькое заклятие очистки воздуха. У, млять! Подскакиваю от укола в мягкое место.

«Забыл про ноги, балбес!» — устало комментирует предок.

Точно! Повторяю фокус с ногами. Им тоже становится холодно. Вознеся краткую молитву Праотцу, выпускаю плетение. Срабатывает! Воздух становится ощутимо свежее. Так. Попить бы. Ещё одно плетение — и сложенные ладони принимают шар воды размером с яблоко. Уф-ф-ф!

Можно возвращать ауру на место, а то конечности заледенели.

Кабинет мрачного вида.

Через два часа.

Худощавый и, насколько могу судить по сидячему положению, невысокий человек… «Можно короче сказать, — встревает предок, — глист». Хмыкаю. Разве можно так сразу, с бухты-барахты?

Самое примечательное у этого глиста — ну а как его назвать, если мы не представлены? — взгляд. Упорный, немигающий… О, моргнул всё-таки! Но целых две минуты пытался просверлить во мне дырку. Зря. Простым взглядом даже маги не умеют дырки делать.

— Итак, — начинает скрипучим голосом, придвигая к себе бумагу, — шевалье Стэнард ди Гревис?

— Откуда вы знаете⁈ — немедленно «пугаюсь». — Я первый раз вас вижу!

Опять операция сверления. Опять безуспешная. Продолжаю «пугаться». Чувствую, ему приятно, хотя виду не подаёт.

— Вы понимаете, за что здесь оказались?

— А где я оказался? — «испуганно» оглядываюсь окрест.

Замечаю сзади сопроводившего меня гориллу. То есть верзила, конечно, не горилла, но издалека можно перепутать. Громила презрительно усмехается.

— Мы — тайная стража Его Величества, — сухо информирует глист.

— А как вас зовут? — мой голос просительный и робкий.

— Моё имя вам знать ни к чему, — отрезает глист. — Обращайтесь ко мне «господин дознаватель».

— Хорошо, незнакомый дяденька, — соглашаюсь покладисто, — так и буду вас называть.

На этот раз не сверление, а прямо удар копьём! Сразу переводит взгляд мне за спину.

Д-дум! Тяжеленная затрещина сбивает меня со стула. Да что ж такое! Опять по голове! Да ещё и прикладываюсь ей о стену.

Да, сам понимаю, что наглею не по-детски. А всякие там тайные службы вежливы только с высокопоставленными персонами. И то не всегда. Вот меня и ставят на место. То есть укладывают на пол. С прямодушной грубостью.

Хорошо, что доспех успел активировать. Всё-таки не зря с предком экспериментировал. Заклинание, обращённое на себя, надо как бы внутри тела держать, тогда браслеты его игнорируют. Ощущение собственной отвязной наглости заставило насторожиться. Я успел! Ну, почти. Доспех активировался, когда я уже летел со стула. Так что затрещину пропустил, а вот удар о стенку головой ущерба мне не нанёс.

Мне-то да… Задумчиво разглядываю еле заметную вмятину на стене. Крепкие тут стены, однако.

— Эй, ты не перестарался? — в голосе дознавателя некая досада присутствует, но что-то мне подсказывает, вряд ли это беспокойство за моё благополучие.

А это идея! Что-то мне наскучил этот глист, то есть незнакомый дяденька.

— Да вроде живой, — громила толкает меня носком сапога.

Дознаватель встаёт, наклоняется вперёд, изучает моё состояние. Я его смутно вижу, мои расфокусированные очи всматриваются туда, где должно быть небо. Глист переводит взгляд в сторону, о чём-то и чем-то думает.

— Тащи его обратно в камеру! — брезгливо командует верзиле.

Помогать ему не собираюсь. Громила легко вздёргивает меня в вертикальное положение, тут же валюсь на него, цепляюсь руками, ноги подгибаются. Предок гнусно хихикает: «Обожаю цирк и клоунов!»

Мне удаётся развеселить его ещё больше. Пока конвоир волочёт меня по коридору, задаю несколько идиотских вопросов, заглядывая ему в глаза ясным взором дебильного ребёнка:

— А ты кто? А мы где? А где мама?

Громила яростно ругается, взывает к Праотцу и клянёт всех демонов, называя их по именам. Подозреваю, не по настоящим, поэтому я не стал запоминать.

На середине пути к нему присоединяется ещё один, почти такой же здоровый. Второму задаю те же самые вопросы. В камеру меня раздражённые конвоиры без затей забрасывают. Должен признать, грубо, но аккуратно. Головой ни в топчан, ни во что другое не врезаюсь. Хотя ничего другого тут и нет.

Внутри меня предок уже икает от смеха.