Не, молодцы какие! Измерить тебя измерим, а итог утаим?

— Восьмой, — через паузу говорит служитель.

У-у-ф-ф-ф! Это ещё ничего…

— «А ты много знаешь магов такого уровня?» — в словах предка неприкрытый сарказм.

— «Ни одного. Но у меня вообще мало знакомых магов. Возможно, Хендрик может вырасти до такого уровня…»

— «Не может, — предок категоричен. — Его потолок — седьмой ранг, да и то ближе к старости».

— «Вряд ли он доживёт до старости… — замечаю флегматично и нахожу ещё аргумент: — В Академии наверняка есть».

— «Спроси у него…»

Сидим в кабинете озабоченного Ратклифа. Забирает мой империал и выписывает лицензию.

— А вы можете указать там где-нибудь, что я сдал экзамен сразу на первую категорию?

— Не знаю… — Ратклиф глядит озадаченно, но быстро находит выход: — Подождите меня здесь.

Уносится из кабинета, и ждать его приходится полчаса. Знаю, какое решение он принял. Как все служилые чины, убежал советоваться с начальством. Во избежание…

— Да, шевалье! Приписку сделаем, — Ратклиф после возвращения быстро заканчивает документ.

Отдаёт мне готовый. Прежде чем свернуть и сунуть в тубу, так принято хранить важные бумаги, читаю. Быстро пробегаю глазами формализованный текст и вижу в конце искомое: «Особые отметки. При получении лицензии выполнил требования для целителей первой категории». Хм-м, а ведь сильный документ!

— Спасибо, господин Ратклиф! — я даже слегка кланяюсь. — Вы меня просто осчастливили.

— Только помните, что вы теперь член гильдии и у вас есть кое-какие обязанности, — плещет щедро дёгтем в бочку мёда Ратклиф. — Вот, держите памятку.

Он протягивает — слава небесам, небольшой! — лист бумаги с текстом. Читаю. Стараюсь не вздыхать с облегчением. Для целителей третьей категории обязанности невеликие и естественные. Мобилизация в случае массовых заболеваний и в труднопредставимом случае осады столицы вражескими войсками. Всех свободных целителей в этом случае загребают в ополчение. Ладно, это мы стерпим.

Интерлюдия. Полчаса назад.

Кабинет Верховного нобиля гильдии, титулованного графа Тациана.

— Это точно, Ратклиф? Ранг высшего магистра? Как у меня?

— Артефакт такой результат показал.

Нобиль стучит пальцами по столу, думает.

— Сколько ему лет? Ещё шестнадцати нет? Значит, до девятого уровня точно дорастёт…

— Осмелюсь добавить, Ваше сиятельство. Штарк говорит, что очень сильный восьмой уровень, уже близкий к девятому.

— Однако… — нобиль снова задумывается, затем озвучивает свои мысли: — Девятого уровня у нас один Картмейер. Он настолько стар, что отвечает только на призыв короля. И характер у него… мерзкий, — после недолгой паузы принимает решение: — Напиши, что он хочет. И вообще, будь с ним ласков и обходителен. Если выпустишь из рук парнишку, до конца жизни будешь дворником работать.

Ратклиф проникается.

Триест, южный рынок.

Две недели назад.

— Привет, Лючия! Ой, извините, обозналась… — дородная тётка за прилавком, уставленным мешками с овощами зимнего хранения, не смущается, а просто отмахивается.

Хорошенькая девушка, улыбаясь, подходит ближе. За ней подруга гренадёрского роста и сложения и крепкий мужчина, вооружённый короткой дубинкой.

Продавщица напряжённо вглядывается, затем догадка озаряет её краснощёкое лицо:

— О-о, я поняла! Ты младшая сестра Лючии! Какая хорошенькая! — она всплёскивает руками. — Нет, Лючия очень симпатичная, но ты прямо красавица.

— Это и есть Лючия, тётушка Загра, — очень низким контральто гудит девушка-гренадёр.

Сама Лючия ничего сказать не может, заливается счастливым звонким смехом.

Слегка очумевшая продавщица сначала хлопает глазами, всматривается в Лючию и её подругу, потряхивает головой.

— Дорина, это же ты? — вопрошает неуверенно.

Неуверенность из глаз неохотно и не сразу уходит, когда Загра окидывает взглядом могучую фигуру. Такую не подделаешь.

Сопровождающий охранник с тоской во взгляде, но стоически выносит вспышку неизбежной бабьей болтовни, в которой участвует даже Дорина.

— Да что такое ты говоришь, тётушка? — от души веселится Лючия. — Я всегда такой была!

Загра машет руками протестующе. Охраннику надоедает женская страсть к интригам и намёкам.

— Она всегда такой была, — его вмешательство Лючия поначалу встречает благосклонно, но дальше следует: — Просто она наконец-то научилась умываться, вот и всё!

Продавщица, к которой чуть погодя присоединяется Дорина, разражается оглушительным хохотом. Возмущённая Лючия набрасывается на мужчину с кулачками, тот добродушно позволяет стучать по своей широкой груди. Под курткой всё равно кожаный доспех, который даже дюжему разбойнику ножом проткнуть непросто.

На разыгравшуюся сценку с любопытством оглядываются прохожие. Некоторые останавливаются, приглядываясь к товару.

— А это что? — один тычет пальцем в небольшую кучку непонятных грязно-бурых клубней.

— Земляные яблоки. Из заморья доставили.

— Уже куплено! — встряхивается Лючия. — Можете не смотреть.

Загра сноровисто взвешивает, говорит цену, Дорина сгребает в мешок.

— И всё-таки, девки, что же с вами случилось-то? Я смотрю, и Дорина светится, как свежее яичко.

— Да это всё барич наш, он у нас маг-целитель, — торопится объяснить охранник, неинтересно ему торчать и слушать бесконечную бабью трескотню. — Все наши девки как с ума сошли…

— А тебе что, не нравится? — Дорина напирает на него мощной грудью.

— Ну… нравится… — мужчина вдруг теряется, одобрительного взгляда на неё скрыть не получается.

Дорина победно усмехается, Загра и Лючия посмеиваются. Мужской расчёт на обрыв болтовни оправдывается не полностью. Женщины находят продолжение.

— Барич — целитель, скоро бумагу от гильдии получит, как это… лихсенцию.

— Лиц-цензию, дура, — поправляет мужчина и быстро отступает на шаг.

— Мазь ещё есть волшебная, — добавляет Дорина.

Загра меж тем отвешивает один товар за другим. Почему-то болтовня не мешает женщинам делом заниматься.

После того как покупатели уходят, Загра быстро распродаёт жалкие остатки с непомерной скидкой. От Гревисов всегда берут помногу. Новость жжёт язык и страстно рвётся наружу, так что нечего тут рассусоливать. Срочно бежать в ближайшую чайную, час всеобщего внимания ей обеспечен.

Триест, салон мадам Симоны.

Спустя два дня после получения лицензии.

— Не интересно, — мадам с оскорбительным равнодушием отодвигает флакон с моим зельем обратно ко мне. — Мы пользуемся «Клареном» от мастера Крейцера, и он нас устраивает. В том числе и по цене.

Свою настойку я незатейливо обозвал «Примой». Конструкцией просто горжусь. Я не стал фильтровать её, убирая использованный мирт. Поступил намного остроумнее («Себя не похвалишь — никто не похвалит», — хмыкает одобрительно предок). Внутрь флакона вставляется разрезанное упругое стальное кольцо с натянутым на него полотняным лоскутком. Не даёт смешиваться с настойкой хлопьям сушёного мирта. Не даёт болтаться кристаллу кварца. Зато не мешает контакту растения и кристалла с маслом. Оно постоянно насыщается маной. Настойка не выдыхается в течение месяца, дольше пока не проверял.

Вот поэтому мне приходится прятать обиду при виде такого пренебрежения. Ещё и рандеву добился не сразу. Приходил вчера, назначили на сегодня. Предок предупреждал, что я сам изначально встаю на слабую позицию, но других вариантов не видел.

— Зря, — копирую равнодушие хозяйки, пряча флакон в карман.

Дарить не собираюсь. Во-первых, стартовая цена для продажи не меньше дюжины соверенов. Во-вторых… а об этом сейчас скажу:

— Хотя не совсем зря. Дело в том, что сила воздействия увеличивается десятикратно, когда применяю мазь лично. В таком случае она становится просто вспомогательным средством для моих целительских плетений.