Поздно замечает, слишком поздно. Толчок с разворотом — и некрупный Флисс плюхается задом на сугроб, прижатый к стене дома.

— Деньги есть? Кошелёк сюда, быстро! — грозный окрик подкрепляется пугающей близостью сверкающего жала шпаги.

Сердце замирает, а затем обрушивается куда-то ниже желудка. Трясущейся рукой Флисс снимает с пояса из-под пальто тощий кошель. На сверкающую сталь в опасной близости от горла старается не смотреть.

— В-вы м-меня убьёте? — сипло спрашивает он грабителей.

Вдруг Флисса охватывает полнейшее равнодушие, смешанное с парадоксальным чувством облегчения. Пусть убивают. Все проблемы снимутся разом. И вечно недовольный начальник — самая меньшая из них. Не надо судорожно искать недостающие деньги на дорогое лечение жены, которая стремительно угасает от ураганной лихорадки. Не надо думать, что станет с малолетними детьми, когда они останутся без матери, а значит, без присмотра.

— Это что за хрень⁈ Ты что, правда считаешь это деньгами⁈ — на Флисса смотрят молодые, яркие и беспощадно злые глаза.

Мужчина устало прикрывает веки. Скорей бы уж. Как будто он виноват, что в кошельке остался только талер и какая-то медная мелочь.

— С виду приличный человек, а взять нечего, — презрительно кривит губы второй.

Дальше происходит совсем неожиданное. Юноша, убравший шпагу, поручает приятелю держать кошелёк раскрытым и вытаскивает свой. Выгребает оттуда горсть монет, среди которых, как почудилось Флиссу, блеснуло жёлтым, и пересыпает в его кошелёк. Суёт в его безвольные руки.

— Держи!

После этого Флисса бесцеремонно хватают за шиворот и грубо вталкивают в карету.

Стэн.

— Надо отвезти его домой. А то ещё ограбят по дороге и заберут наши деньги.

Варнак, остававшийся в карете, смотрит с осуждением. Настоящий казначей, мать его…

— Сколько вы ему дали, Ваша милость?

— Сколько ни дал, все — мои. То есть теперь его, — навскидку там было меньше двух соверенов, если на золото переводить.

Подобранный нами прохожий лезет в кошелёк, пересчитывает монеты, шевеля губами.

— Двух крон не хватает…

Переглядываюсь с ошалевшим Ландером, и нас одновременно валит с ног приступ хохота. Свалил бы, если бы мы не сидели.

— Нет, ты погляди на него, Стэн, — стонет Ландер. — Двух крон мы ему недодали… ну и наглец…

Отхохотавшись, снисходительно выслушиваем сбивчивые объяснения:

— Меня зовут Флисс. Простите великодушно, господа. Ничего такого я не хотел. У меня тяжело болеет жена. Немного денег дома есть, но даже с вашими не набирается пяти соверенов. А ни одного целителя не дозовёшься, если нет хотя бы пяти золотых…

— А зачем нас дозываться? — прерываю словоизлияния флегматично. — Мы уже здесь.

Слова мои оказались пророческими. Мы прибыли к жилищу Флисса.

Заходим туда, забрав с собой озябшего кучера. Отца семейства встречает небольшая кучка детей в количестве трёх штук. Старшая — девочка лет девяти, ещё одна младше её на пару лет и совсем маленький карапузик. При виде нас испуганно забиваются в угол прихожей.

— Показывайте, где больная, и займитесь детьми, — скидываю с себя тёплый плащ и иду за суетящимся хозяином.

А вот Ландер даже ходить умеет надменно. Надо бы у него поучиться…

Стоим в какой-то каморке над худощавой, измождённой женщиной, лежащей в постели. Даже на расстоянии ощущается сильный жар, и руку ко лбу прикладывать не надо. Ландер всё-таки трогает и тут же одёргивает руку.

— Ого! — говорит брюзгливо.

— Что скажете, наставник? — одновременно с вопросом выпроваживаю хозяина из комнаты.

— Ей кабздец, — прямодушно выдаёт Ландер. — Жить осталось несколько часов.

— Был бы кабздец, — не только я учусь, Ландер тоже кое-что от меня перенял, — если бы мы не появились. Малое тонизирующее можешь дать?

— Могу. А почему не ты?

Скрываю смущение. Сильное запросто могу дать, среднее уже с напряжением, а малое мне не даётся. Трудно мне отмерять энергию по каплям в стандартных заклинаниях. А сильное воздействие для стоящего на краю гибели очень опасное дело. Тот случай, когда лечение может убить.

— Тебе полезнее. Когда опустошаешь источник до дна, он приобретает склонность к росту.

Баронет на мгновение сосредотачивается. Я тем временем ныряю в Тень.

— Всё ясно, — удовлетворяю вопрошающий взгляд Ландера. — Воспаление лёгких. В тяжелейшей форме.

Никаких затруднений. Очень похожая болезнь есть у лошадей. Сталкивался с ней и в лечебнице. Так что собственноручное плетение у меня есть. Его и накладываю. Здесь энергию можно не калибровать, удар наносится по вирусам.

Стоим, наблюдаем. Даже искушённый взгляд Ландера улучшений не замечает. Только в Тени можно заметить, как организм, уже готовящийся к капитуляции, словно замирает в недоумении. Злой и почти добившийся победы враг вдруг исчез.

— Пойдём, подождём немного.

Выходим в гостиную, без спроса располагаемся на чём-то напоминающим скамью со спинкой. Вокруг нас тут же начинают суетиться искательно заглядывающий в глаза Флисс и старшая дочка. Нас угощают горячим компотом. Младшая девочка забилась в обнимку с братом в дальнем старом кресле. Оба не спускают с нас глаз. Улучив момент, когда на меня никто не смотрит, показываю им язык и на мгновенье корчу рожу. Дети цепенеют.

— Не знаю, Флисс, — честно отвечаю изнемогающему хозяину. — Подождём немного. Ты слишком много времени протянул. Надо было сразу к нам в лечебницу Святого Антония везти. Она же бесплатная. Так, — смотрю на пригревшегося кучера: — Иди, меняй Варнака! И не смотри на меня так. Скоро домой поедем.

Кучер приказ выполняет тут же, но так замедленно, что не очевидно только самому тупому — очень ему не хочется выползать на улицу в мороз.

— Сейчас напоите больную чем-нибудь, — указываю Флиссу, которому уже шепчет что-то на ухо возбуждённая дочка. — Да хоть бы этим компотом. На ночь хорошо бы куриного бульончика, хотя бы несколько ложек.

Снова беготня и суетня, за которой наблюдает уже и Варнак, с наслаждением попивающий горячий напиток.

— Кажется, мы больше тут не нужны, — делает очевидное для всех замечание Ландер. — Мне ещё надо как-то домой добраться.

— А зачем тебе туда добираться? — ответствую равнодушно. — Переночуешь у меня. Свободная комната для тебя найдётся.

Триест, улица Полуденная, жилище Флисса.

Позднее утро следующего дня.

— Тебя как зовут? — стою перед закрытой дверью и постепенно теряю терпение.

— Герда, — девочка отвечает после паузы.

Эта самая Герда отказывается меня впускать, ссылаясь на строгий наказ отца. Хорошая девочка, послушная. Только почему-то меня это раздражает. Сделаю ещё попытку, не получится — пусть идут к демонам.

— Твоя мама может сейчас говорить?

— Да, немножко…

— Иди, скажи ей, что пришёл человек, который лечил её вчера. Не забудь упомянуть, что ты меня не впускаешь.

— Какой человек? Вас двое было, потом ещё приходили.

До чего дотошная!

— Тот, который со шпагой был. Высокий и красивый.

Не такой уж я и высокий, но для маленькой девочки все взрослые — гиганты. Герда уходит, через полминуты слышу приближающийся топот и шуршание отодвигаемого засова.

— Проходите, мама вас ждёт…

Это она уже говорит вслед мне, направившемуся в знакомую комнату широким шагом.

— Доброго дня! — ответные политесы не слушаю. — Лежите! У меня мало времени.

Времени мало, а неясностей нет. Вчерашние воздействия возымели самый благотворный эффект. Поэтому смело накладываю оздоровительное плетение средней силы.

— Слушай меня внимательно, Герда, — начинаю инструктаж стоящей рядом девочки. — Мамочке своей даёшь только жидкое. Сладкий чай, компот, бульон. Ничего твёрдого. Вставать и недалеко ходить разрешаю только вечером. Завтра можно немного варёных овощей и всё. Можно недолго ходить, но на улицу её не выпускай. Там сами увидите, что дальше. Если что, бегите в лечебницу Святого Антония и спрашивайте стажёра Стэнарда. Всё понятно?