Сидят за общим столом страшно довольные, только Хендрик иногда бросает на меня настороженные взгляды. Иногда отвечаю своим, многообещающим: помни, брат. Не забывай о моих предупреждениях!

Оживлённый трёп, в котором активно участвуют все, кроме нас с Дэном, пропускаю мимо ушей. О том, что сказал какой-то граф, что сделал некий виконт, как отличился маркиз Мертонский Великолепный. Хотя надо отдать должное, заколол маркиз оленя технично…

— Наверное, долго тренировался…

На мне сфокусировались непонимающие глаза родных и близких. Я что, вслух это сказал? Ничего, проглотите.

Все мы знаем, на кого работает вся гурьба егерей и загонщиков. У гостей своя функция — подбадривать и восхищаться. Главное, чтоб было чем. Главное, совсем не ударить в грязь лицом нашему маркизу.

Отстраняюсь от общей темы, откупаясь дежурными восклицаниями. Иногда невпопад, но никто не замечает. Или делают вид. Полагаю, намеренно меня не вовлекают, а то опять что-нибудь ляпну.

Кабинет отца.

Полностью от общения с любимой семьёй не уйдёшь. Вот и отец после ужина вызывает к себе.

— Какое-то дело ко мне, Ваше сиятельство? — усаживаюсь в кресло рядом с величественным столом без разрешения.

По одной равнодушной реакции можно догадаться, что во мне есть нужда. Иначе сразу рычать бы начал. Ну, то есть, мог попробовать.

— Нам нужны деньги, — граф берёт быка за рога.

Не уточняю, кому это «нам», меня там точно нет.

— А у тебя они есть, — папашка сверлит меня неумолимым взглядом.

— Ваше сиятельство, — официальное обращение с моей стороны это тоже намёк, — конечно, они у меня есть. Только вот вес у нас разный. Это всё равно что вёдро по капле наполнять. Что тебе мои полсотни или даже сотня соверенов? Расходы на полдня?

— По моим прикидкам ты можешь выложить двести золотых, — строго смотрит на меня граф. — Это уже сумма.

Как-то неприятно сознавать точность его сведений. Но от того, чтобы поёжиться, удерживаюсь. Лицо тоже держу.

— Может, и могу, — равнодушно пожимаю плечами. — Но точно не сразу. У себя я оставляю только на текущие расходы. Основной капитал держу в банках, причём разных и векселях. Наличные в большом количестве мне сейчас не нужны.

— Собери по своим банкам, какие трудности? — граф берёт меня в осаду. — Векселя тоже пригодятся

— Объяснить, какие трудности? — неподдельно удивляюсь. — Везти наличные из другого города, это ведь не дело нескольких часов. Вооружённая охрана нужна. Если поручать самим банкам, — показательно морщусь, — они такой процент сдерут…

— О каком городе речь?

— Векселя? — радостно улыбаюсь. — Я прямо предвкушаю, какое у вас сейчас лицо будет, Ваше сиятельство. Короткие векселя от Фаркана подойдут?

Его действительно перекашивает под мой весёлый смешок. Это же придётся иметь дело с тем, кому сделал гадость. Просить о чём-то. А просить придётся, векселя не дают права требовать деньги немедленно. Попросить можно, согласившись на скидку. Иначе нет. Можно его продать, но опять со значительной скидкой.

Заодно ответил на вопрос о городе.

— Ваше сиятельство, давайте честно? Я бы не дал вам денег, даже если мог бы. Потому что возвращать вы их будете долго и тяжело, если вообще вернёте. А мне нужна огромная сумма на учёбу в Академии, которую вы мне оплачивать не станете.

— Почему ты так решил? — глаза графа сужаются.

— Да просто не сможете, даже если захотите, Ваше сиятельство. Тысяча соверенов в год на нас с Хендриком? Плюс деньги на проживание в столице, это ещё сто-двести золотых. При этом огромные расходы на расширение владений. Такие огромные, что вы даже ко мне обращаетесь. Нет, за моё обучение вы точно платить не будете. Вам бы на Хендрика наскрести.

Он думает, что невозмутим, но понимаю по его лицу: я абсолютно прав. Во всём.

— Что у тебя произошло с Хендриком?

— С Хендриком?

Стараюсь быстро сообразить. Я ему в просьбе отказал, значит, можно обвинения выдвигать. Привычно и знакомо. Нам обоим.

— Мне графиня всё рассказала, — взгляд становится тяжёлым.

— Она не могла вам всё рассказать, потому что сама мало что знает, — хмыкаю пренебрежительно.

— Ты избивал брата на её глазах!

— Ну и что? Она не могла видеть и знать, что Хендрик применил против меня боевую магию. Не в смертельном варианте, врать не стану. Но ведь и я его не убил.

«Когда и где?», — молчаливый вопрос считываю без словесного сопровождения.

— Накануне в тренировочном поединке, когда понял, что проигрывает, применил «воздушный кулак». В комнате матери тоже так сделал, но в тот раз я ему не дал довести плетение до конца.

— Ты врёшь. Не мог ты ему помешать. Если Хендрик захотел бы — ударил бы, — цедит граф.

— Мог. Вы просто забываете, что я тоже маг, хоть и самоучка. Думаете, я животных уговорами и травами лечу?

Граф открывает и закрывает рот. Видимо, вспомнил, что я ему сказал когда-то. О его неосведомлённости о возможностях магов, в том числе, целителей. Однако презрительное сомнение в его глазах остаётся. Начхать!

Комната Сесилии.

Успеваю заскочить к сестре. Мне ведь и пяти минут хватит.

— Извини, отец задержал…

— И как прошло?

— Как обычно. Будто дерьма объелся…

Две кости и белый череп,

Вот моя эмблема.

Называй меня теперь

Термина-а-атр Нэ-э-э-мо!

© группа «Ленинград».

Гронкс, замок Тревзен.

Утро следующего дня.

Наши клинки мелькают с такой скоростью, что свист становится каким-то звенящим. Звук будто ввинчивается в уши. Дриз ведёт в счёте, но с большим трудом и не всегда. Разок-другой ловлю его на том, что он теряет меня из фокуса внимания. Ненадолго, конечно. Невидимым я становиться не умею.

С самого начала он прокололся. Нынешнего меня он не знал, поэтому сразу схлопотал первый укол, вызвавший у него вспышку досады. «Быстрое» зрение я сразу включил. Моментально наставник стал внимательным и сосредоточенным. Сначала сравнял счёт, затем вырвался вперёд. Так дальше и пошло. Я ответно сравниваю счёт, он снова с напряжением всех сил вырывает очко в свою пользу.

Вот то, чего у меня давно не было! Даже Брук с Кетригом вдвоём не могли заставить меня так отчаянно выпрыгивать из штанов. Сверхнапряжение, постоянные попытки перешагнуть свои возможности — до надрыва связок и хрипоты дыхания. Даже вспомнить не могу, когда такое случалось.

Удар палкой по висящему металлическому диску обрывает поединок. Мы оба измотаны, но Дриз больше. Я-то моложе. Перевожу дыхание, утирая со лба, освобождённого от защитной маски, пот. Вдруг замечаю вокруг толпу: ратники, слуги. Удивляет не наличие зрителей — они есть всегда — и не количество. Обращаю внимание на мёртвую, какую-то пришибленную тишину. Словно неожиданно разглядели жуткого монстра в милом и славном мальчике, которого знали с детства. Все ясно осознают, что я легко и мимоходом могу насадить на узкую полоску стали любого из них. Или сразу нескольких. За время, которого им не хватит, чтобы моргнуть. Сам наставник Дриз, признанный не только в графстве мастер фехтования, тоже скоро перестанет быть исключением.

— Ну вы и выдали, шевалье! — немного подрагивающей рукой Дриз снимает маску. — Я вас прямо не узнаю. Могу смело вас поздравить — по отношению к вам я полностью выполнил свой долг наставника.

Отмечаю его переход на уважительное обращение и хитренько улыбаюсь, но принародно не спорю. «Быстрым» зрением я смог уловить пару незаметных движений, которым он меня не учил. Хендрика тоже, тот просто не смог бы усвоить. Видимо, Дриз какой-то неприкосновенный резерв оставляет лично для себя. Не осуждаю.

Молчание вокруг меж тем поначалу неохотно уступает место всеобщему гомону, наполненному самыми разными эмоциями. Какая из них самая главная? Прислушиваюсь. Восхищение будущим сюзереном? Восторженно хлопающий меня по плечу Дэн всех заразил? «Данунафиг!» — мысленно выкрикиваем с предком. Одно из его любимых выражений. О смысле только догадываюсь, а предок сказал, что этого достаточно.