— Пошли, истратим на тебя. Где твоя комната?

Служанка слабо возражает, но исключительно на словах. Комната расположена рядом…

Графство Шартен, графское поместье.

Спустя полторы недели.

Кабинет графа.

Граф, сухой и жилистый почти старик, и его наследник, мужчина такого же роста, но в два раза шире, изучают мой прайс. Бумага выглядит безобидно, цены разбиты по отдельным услугам, начинаются от медного фингера (пятак) и поднимаются до кроны…

— Шевалье, — голос графа становится неприятно скрипучим (но я же знаю, что он может говорить нормально!), — вам не кажется, что крона — это чересчур?

— Ваше сиятельство, вы заголовок раздела прочли? — осведомляюсь любезно. — Это касается только породистых дорогих лошадей. Нет, я уверен, что расход в одну крону для спасения империала весьма выгоден. Это лошадку виллана легче забить, чем тратить на её лечение целую крону. Поэтому для крестьянских лошадей дикс — верхняя планка.

— Ваши слова, шевалье, выглядят разумно, — дипломатично высказывается виконт.

Граф отмалчивается, продолжает хмуро изучать документ. Откладывает. Втыкает в меня свой острый взор, будто копьё:

— Сколько будет в итоге?

— А сколько у вас лошадей?

— Чуть меньше двух тысяч. Это вместе с крестьянскими, — справку даёт виконт. — Наших и вассальных баронов — примерно восемьсот.

Интересно. У них поголовье меньше, чем у тех графств, что южнее.

— Тогда вряд ли выйдет больше двухсот пятидесяти соверенов, — и уточняю: — Если не встретятся серьёзные заболевания, грозящие массовым падежом. Тогда сумма может и удвоится.

Граф заулыбался так, словно поймал меня на горячем:

— Кто помешает вам объявить, что животные якобы больны, и сделать вид, что вы их вылечили?

— Моя дворянская честь, наверное, — пожимаю плечами. — Но у серьёзных болезней, как правило, есть признаки, которые легко заметит опытный человек. Не всегда, надо сказать. На начальных стадиях это трудно, но когда заболевание вступает в полную силу…

В глазах наследника понимание успешно борется с сомнениями, но вот о графе такого не скажешь.

— Мы подумаем, — выносит он окончательный вердикт.

— Думайте, — встаю. — Мы ведь можем рассчитывать на ваше гостеприимство до завтрашнего утра?

— Можете, — виконт отвечает вполне доброжелательно, его отец отмалчивается.

Откланиваюсь. Что-то мне не хочется здесь работать.

Графство Шартен, графское поместье.

Утро следующего дня.

— Ну, так что, Ваше сиятельство? — задаю актуальный вопрос, когда завтрак переходит в этап десерта. — Вы надумали заключать договор?

Граф не удостаивает меня даже мимолётным взглядом, за него отвечает виконт:

— Мы решили проверить вашу квалификацию, шевалье, — мягко преподносит неприятную весть наследник. — Извините, мы просто вас не знаем.

Пожимаю плечами. Вот зачем я тогда рекомендательные письма собирал?

После завтрака выползаю во двор. Мои люди суетятся за оградой, а на них шумит кастелян. Выхожу, прислушиваюсь и присматриваюсь. Кастелян заставляет их тушить нашу походную железную печку. Мы давно на костре пищу не готовим даже в лесу.

— А что не так, любезнейший?

Мой холодный тон его остужает, но не совсем. Отвечает, поджав губы, и кого-то мне напомнив:

— Не положено. Граф запрещает.

— Сходи к графу и уточни. Потому что я думаю, что ты лжёшь. Он мог запретить разводить костры, но печек он запретить не мог.

— Это почему?

— Это потому, что вряд ли он когда-нибудь видел такие. Мы их недавно придумали.

Когда он уходит, подзываю Варнака. Он у меня главный канал общения с подчинёнными.

— Зачем вы печку зарядили? Местная кухня не устраивает?

— Ничего не знаю о местной кухне, — хмурится и пожимает плечами. — Завтраком нас отказались кормить…

— Чего-о-о⁈. Погоди-погоди, — пытаюсь осознать новость и уточняю: — А вчера ужинали?

— Ну, остатками компота угостили, чай горячий дали… а так своим перекусили.

Ох ты ж ни хрена себе! Первый раз такое «гостеприимство» вижу!

Из дверей усадьбы вываливается кастелян, направляется к нам с решительным и категоричным лицом.

— Иди в жопу!

В моей лаконичной фразе много всего. И приветствие одновременно с прощанием, и ответ на его пока не произнесённые слова. Ну и отношение моё, как к нему, так и к его долбанутому хозяину.

Силового контакта я давно не боюсь ни с кем. По понятным причинам. Я мирный и культурный человек, дворянин опять же, но мой магический бронепоезд всегда на запасном пути. И готов обхамить любого вплоть до летального исхода.

Немного сам виноват, надо было проследить, как обустроили моих людей. С другой стороны, иногда такое внимание обижает хозяев. Дескать, как вы можете о нас так думать!

На террасу выходит граф с виконтом. Направляюсь к ним, небрежно отодвинув кастеляна в сторону. Ещё немного, и можно было бы сказать — оттолкнул. На спине глаз нет, но я своих знаю. Сейчас мои ратники смотрят на кастеляна насмешливо и нагло. На лицах написана готовность уточнить указанный маршрут.

— Граф, виконт, — подхожу к хозяевам, — вышли попрощаться?

— Почему же? — вежливо возражает наследник. — Пойдёмте к скотному двору, проверим ваши умения.

— Зачем?

Мой вопрос ставит в тупик обоих.

— Как «зачем»? Если вы действительно искусный лекарь, то заключим с вами договор, — с недоумением в голосе объясняет очевидное (для него) виконт.

— Я не буду заключать с вами договор. Я передумал. Сейчас мои люди позавтракают, и мы уезжаем.

— Я ж тебе говорил, сын. Ничего он не умеет, — торжествующе скалится граф. — Настрогал где-то у родственников и друзей рекомендательные письма и головы людям морочит.

Подходит кастелян, нашёптывает графу в ухо что-то. Да понятно, что.

Граф только сейчас поворачивается в нашу сторону. Немедленно багровеет. Мои ребята уже снимают крышку и наваливают в миски дымящуюся кашу. Варнак ставит кастрюлю. Компот, наверное, будет варить.

— Это что такое⁈ — граф взвизгивает так, что наследник прикрывает ухо. — Немедленно убрать!!!

— Как позавтракают, так немедленно и уберут, — в противовес графу говорю спокойно и рассудительно.

— Я сказал: немедленно! Сейчас же! Иначе приму меры! — хозяин поместья переходит на змеиное шипение.

Он так вскипел, что я, как целитель, начинаю волноваться за его здоровье. Соорудить диагностическое плетение затруднений давно представляет. Что это у нас? Ага, всё с ним ясно.

— И какие же вы примете меры, Ваше сиятельство? — интересуюсь между делом.

— Капитан! Дружина, оружие к бою!

— Отец, — морщится наследник, но его неугомонный папашка отмахивается.

Обеспокоенный наследник пытается уговорить меня. Тоже отмахиваюсь:

— Да не волнуйтесь, виконт. Ничего страшного не случится, я вас уверяю.

Дружина тем временем выстраивается. Человек тридцать. Мои ребята не проявляют никакого беспокойства. Да и команд с моей стороны нет.

— Капитан! — граф не унимается. — Видите этих людей? Немедленно выдворить их с территории поместья…

Стоящий навытяжку капитан вдруг бледнеет и пошатывается, а строй дружинников ломается. Кто-то опускается на землю сам, кто-то цепляется за товарища. Падают из рук копья, путаются в ногах и мешают сесть мечи. Капитан поворачивается к ратникам и вдруг падает на четвереньки. За оградой слышатся ехидные смешки моих ребят.

— Граф, виконт! Всё, как вы хотели, — переключаю внимание на себя. — Проверка моих способностей. Целители ведь не только лечить умеют. Обездвижить тоже. Хотите я им сейчас скоротечный понос устрою?

Граф хватает ртом воздух, виконт отвечает твёрдо:

— Не надо!

— За своих людей не волнуйтесь. Завтра к обеду придут в себя. Край, к ужину.

Всматриваюсь в графа. Он — первопричина неурядиц. Пережечь избыток адреналина, остановить выброс желчи, снизить давление. И лёгкая оздоравливающая волна по телу. Вылечить не вылечит, но успокоит на несколько часов.