Герцог поджимает губы и хмурится. Но по мере того, как я разъясняю ему все обстоятельства, мрачность его меняется на деловитость.

— Ещё в Штугарте обнаружилась заразная болезнь… — обрисовываю ситуацию.

Дорогу в столицу герцогства мы одолевали очень долго. Своим методом заражение-лечение я охватывал все попутные владения.

— У вас тоже этим займусь, но по всему герцогству бродить не буду. Зато и дополнительной платы не потребую.

Напоследок герцог крепко жмёт мне руку и обещает оформить рекомендательные письма. От себя, графа Штугарта и пары самых крупных баронов. Эту коллекцию мне тоже надо собирать.

Город Сансвальд, герцогский дворец.

Спустя неделю.

Торжественная церемония в храме Праотца, проезд по городу с киданием цветов под копыта наших коней и угощением народа лёгким вином и закусками на главной площади — всё это было вчера. С целью укрепления общенародного единства так делают, если я правильно понимаю высокую политику. Так сказать, народ и герцоги едины.

Сегодня междусобойчик во дворце. Тоже с народом, но уже аристократическим.

— Жених великолепен, — поднимаю заздравный бокал в честь молодых, — а платье невесты роскошно даже для принцессы…

Недоумение в глазах гостей не успевает вырасти до критического уровня. Не позволяю:

— … но всё-таки немного не дотягивает до непревзойдённой красоты Сесилии.

Лица членов главных семейств торжества и гостей немедленно светлеют. Сестрица розовеет щёчками от удовольствия. Подпирающий моё плечо Дэн издаёт короткий смешок.

— Не имею права говорить от лица всех Гревисов, но права поздравить новобрачных от себя лично никто у меня отнять не может. Как и у моего друга Дэнроса ван Дортина. Мы просим семью маркиза Мертонского принять наш подарок.

В мою протянутую руку Дэн вкладывает не сильно великий, но увесистый кошель. Достаёт свой. Мой друг решил от меня не отставать. Жестом подзываю слугу с подносом. Кладём на него кошели.

— От нас с Дэнросом по пятьдесят соверенов в качестве свадебного подарка!

В зале одобрительный шум. А я останавливаю слугу, сделавшему движение в сторону молодых.

— Это ещё не всё! — выкладываю из кармана бумагу, кладу рядом с мешочками с золотом. — Это не просто бумажка, дорогие друзья! Это вексель от герцога Мертонского на двести пятьдесят соверенов!

Шум в зале. Герцог упирается в меня тяжёлым взглядом. Об этом я его не предупреждал. Говорил о том, что полсотни соверенов подарю, о векселе умолчал. Дэна он тоже в расчёт не брал. Как и я. Сам захотел, кто ему запретит?

— Делайте, что хотите. Хотите — предъявите отцу и свёкру к оплате, хотите — подарите. Это теперь ваше! — жестом отпускаю слугу.

Намеренно выговорил у герцога право первого голоса. Сразу после поздравления от родителей новобрачных. Теперь, когда гости увидели, что простой шевалье, пусть и брат невесты, и баронет отвалили триста пятьдесят соверенов — за эти деньги не самый последний особняк в столице можно купить — скупердяйничать никто не станет. Никто и не собирался так делать, но всё-таки я их сильно подпёр снизу. Никому не захочется ударить лицом в грязь.

Ловлю короткий нечитаемый взгляд герцога. А что там читать! Мы оба видим, как некоторые гости затевают какую-то возню. Короткие векселя, скорее всего, хотят выписать. Лишнюю наличку-то из воздуха не вытащишь, а слать курьера домой за деньгами хлопотно и неуместно.

Этот день я герцогу сделал. Будет должен. Себе тоже урвал долю сладкого. Достаточно глянуть на кислое лицо Хендрика. Он так не может и ещё долго не сможет. Нахлебник он.

Чувства отца, вижу, смешанные. Удивление, доля восторга, досада.

Процедура свадебных подарков достаточно длительная, коротаем с Дэном время за болтовнёй. Пока не вмешивается сосед слева.

— Не пойму, — на меня кривит лицо молодой аристократ, — зачем этот театр? Ясно же всем, что вы дарите не свои кровные соверены, а золото отца.

Дэн фыркает и пытается вознаградить моего соседа неласковым взглядом. Ему нелегко, он сидит с другой стороны.

— Виконт Иссерт, — представляется молодой человек на мой вопрошающий взгляд.

— Прошу меня извинить, виконт, но вы сказали несуразное. Видимо, вы просто слабо разбираетесь в местных раскладах. Если бы граф ди Гревис захотел так сделать, то он поручил бы это наследнику, виконту ди Гревису Хендрику. Никак не мне, его младшему брату, ни тем более баронету Дортину.

— Я разбираюсь в жизни, — насмешливо улыбается виконт. — Откуда может взять деньги молодой дворянин в таком юном возрасте? Только у родителей, ведь ты даже не наследник.

Переглядываемся с Дэном. У нас одна усмешка превосходства на двоих.

— У меня сильный дар целителя, виконт. Людей лечить права не имею, не состою в гильдии, но пользовать лошадей и других животных мне никто запретить не может. И за это мне щедро платят.

Меж тем трапеза началась. Её по очереди прерывают гости, вознося здравицы в честь маркиза и маркизы Мертонских и преподнося им свои дары. Виконт сидит рядом со своим отцом, которого заинтересовали мои лекарские возможности. Он даже заставил сына поменяться местами, и мы вдосталь насладились беседой о непарнокопытных друзьях человека.

— Могу с уверенностью сказать, что даже одноразовая помощь с моей стороны продлевает активную жизнь коням на год, а то и два, — делаю попытку суммарной оценки своей работы. — Это не учитывая предотвращения гибели, ведь есть и смертельные болезни.

Граф Иссерт не отстаёт от меня, пока не получает обещания заехать к нему. Отодвинуть его запрос сумел, сославшись на предстоящую работу в герцогстве Фаргонском. Перебегать дорогу герцогу, граф, разумеется, не решается.

— Никогда бы не подумал, насколько веселее обедать с музыкой, — закругляю деловую часть беседы.

Нам играет довольно неплохой оркестр. «Довольно неплохой», — определение предка, лично я в восторге.

До Имельды Фаргонской на этот раз не добрался. Только поблизости постоял, она же постоянно рядом с Сесилией в качестве её ближайшей подружки. Они сближаются самым естественным образом — у них самый высокий статус среди молодёжи. Выше только родители жениха. Имельда может изменить свой титул как вниз, так и вверх. Смотря за кого замуж выйдет. Сесилия со временем только поднимется, но не выше герцогини. Имельда же теоретически может и королевой стать.

Бал проходит забавно. Мы с Дэном танцоры так себе, не позоримся — и ладно. Отношение девушек на выданье смешит. Они, бедные (не по финансам, а по состоянию души), не знают, как к нам относиться. Глазками стреляют, но с явным сомнением. Во-первых, смущает молодость. Во-вторых, неясные перспективы, хотя Дэн выглядит предпочтительнее, он всё-таки почти состоявшийся барон. Для кого-то птичка невысокого полёта, но многих устроит. Поди найди ещё холостого лорда, хоть и мелкого.

В-третьих, всех сбивает с толку наш совместный взнос в казну молодых, которого и граф не постыдится. Отчётливо заметил волны шепотков по залу, теперь точно знаю: все в курсе, чем я занимаюсь.

К концу вечера Сесилия выловила меня сама:

— Сделай что-нибудь, Стэн, я боюсь! — громко шепчет в ухо.

Молодой муж стоит чуть поодаль, глаз с неё не сводит.

Ныряю в Тень. Заглушить будущие болевые ощущения — совсем непростое дело, если не знать как. Подкрутить залповый выброс гормонов тоже не помешает. Не увлекаясь, конечно, иначе набросится на супруга, словно изголодавшаяся по сексу шлюха.

Притормаживаю за руку, когда она порывается к своему Виллему:

— Сесилия, за тобой Имельда, — говорю внушительно. — Если от них не будет приглашения, я начну точить на тебя зуб. Ядовитый.

Каждый занимается своим, у каждого свои трудности. Если я помогаю в чём-то, то вправе ожидать содействия в свою пользу.

— Уже, мой дорогой, уже… только учти, она и забыть может.

Это я понял и без сестры. Ещё в прошлый раз, когда Имельда даже примерно не смогла назвать численность поголовья. Ни в целом, ни раздельно. Это ничего. Неизбежно когда-нибудь в семейном разговоре всплывёт. Сразу, как только что-то случится.