— Что за болезнь?

— Копытная плесень, я так её называю. Не очень страшный недуг, на первый взгляд. Животное страданий не испытывает, после заражения долго ничего не заметно. В течение нескольких месяцев. Но через год или два, копыта начнут шелушиться, расслаиваться и терять твёрдость. Подковы перестанут держаться.

Время от времени надо останавливаться, чтобы дать возможность собеседнику усвоить полученные сведения. Лицо графа всё ещё непроницаемо. Мне осталось только завершить. Сильным ударом, прошу простить, Ваша светлость!

— Хочу вас предупредить, Ваша светлость. Через два-три года примерно половина вашей боевой конницы выйдет из строя. Всадники станут сражаться пешими, если придётся. Лет через пять-шесть герцогство останется фактически без лошадей. Болезнь заразная, то есть передаётся от больных животных к здоровым.

Замолкаю. Непроницаемое лицо герцога словно каменеет. Да, это неприятненько.

— И что вы предлагаете, шевалье? — сухо вопрошает о.

Эка его пронимает! Непроизвольно на формальный тон переходит.

— Один умный человек сказал, что беда, которую можно предотвратить денежными расходами, это не беда. Если вы согласитесь мне заплатить, могу взяться за поголовное излечение ваших лошадей. Всех. Включая лошадей вилланов.

— Сколько вы хотите?

— У меня довольно большой опыт, так что цена сложилась. По кроне с головы. С непородистых лошадей меньше. Есть такие, что забить выгоднее, чем лечить. Каково всё поголовье в герцогстве?

— Чуть меньше пяти тысяч. Примерно тысяча — полторы у вилланов.

Начинаем считать. Герцог пытается тяжёлым взглядом уменьшить количество нулей в итоговой сумме. Меньше тысячи соверенов не получается. Немного помогаю ему:

— В своём графстве я давал половинную скидку. Вам могу дать четверть, как будущему родственнику и сюзерену.

Получается восемьсот соверенов. Герцог еле заметно поводит плечами, как человек, привыкающий к чуточку более лёгкому грузу. Вздыхает.

— Стэн, надеюсь, ты примешь вексель.

— Приму, — оценив свои будущие финансы, соглашаюсь. — Но не более двухсот соверенов.

Герцог чуть светлеет лицом, но озабоченно барабанит пальцами по столу.

— У вас будет время собрать деньги, — тон мой изрядно сочувствующий. — Ладно, я соглашусь на двести пятьдесят соверенов векселем сроком на год. Но больше, извините, никак не могу.

По лицу герцога догадываюсь, что кое-как концы с концами он сводит. Поэтому договор мы заключаем. Письменный. Опыта я набрался не только практического, но и бумажного.

Замок Мерц, кабинет герцога.

Ещё через три дня.

— Как там наш шевалье? Дела движутся? — герцог глядит на своего главного конюшего немигающим взглядом.

— Вы, наверное, хотели спросить о его работе, Ваша светлость? — крепкий мужчина в возрасте, но далеко не старик, спокойно выдерживает строгий взгляд сюзерена. — Во многом приходится полагаться на его слова, Ваша светлость, но лошадки наши явно повеселели.

Герцог задумчиво хмыкает.

— Кое-что сам видел. По всему ясно, что шевалье — замечательный коновал.

Последние слова конюший произносит с запинкой. Герцог замечает и вытаскивает из него утренний эпизод.

— Куда вы табун погнали⁉ — пастухов и конюшего настигает неуместно властный голос юного шевалье.

— На Взгорье, — бурчит один из пастухов.

— Туда нельзя! Вы им разрешили? — требовательные глаза обращаются к конюшему.

— А что такого?

— Туда нельзя! — обрубает юнец. — У вас есть карта разрешённых пастбищ.

— Там ничего нет, лошади останутся голодными, — спорит конюший.

— За день не умрут, а если мне придётся лечить их снова, то за ваш счёт. Цены знаете? Готовьте по кроне за голову. Его светлости будет в радость списать из вашего жалованья несколько соверенов.

— Мы договорились, — заканчивает рассказ конюший улыбающемуся герцогу. — До обеда пасли на старом месте, после обеда шевалье разрешил гнать табун на Взгорье.

— Выполняй все его требования, — герцог заканчивает разговор жёсткой директивой. — В нашем договоре указано, что если его условия будут нарушены, то никакой ответственности за результат он не несёт.

Доверять этому шустрому шевалье приходится. Не только потому, что он будущий родственник. Шустрик продемонстрировал герцогу неприятный белый налёт на копытах. Пришлось на это смотреть, ведь он не полный идиот, чтобы верить всему на слово.

Графство Штугарт, поместье графа ди Штугарт.

Через полтора месяца.

Предпоследнее владение. Здесь мне повезло, попал на одну из болезней, встретившихся когда-то у Дортинов. Лёгочная инфекция. На данный момент я стал намного сильнее и опытнее, поэтому ликвидировать болезнь никаких трудностей не представляет. Если у Дортинов уничтожал бактрии… бактерии чуть ли не поштучно, то благодаря предку могу настраивать высасывающие пузырьки на любую живую форму.

— Эта лошадка может пасть, — предупреждаю графского конюха. — Болезнь запущена, животное ослаблено.

Это я выбираю самую старую и слабую особь. Остальных излечиваю так же быстро, как избавляю их от всякого рода паразитов. Мне вакцина нужна, я до сих пор не опробовал свои пистоли. Лошадь использую, как резервуар бактерий.

Через два дня.

Кабинет графа.

— Что происходит, шевалье? — строго вопрошает седовласый граф.

Он в том возрасте, что позволяет лично мне считать его древним. В пять раз старше меня. Пожалуй, самый старый человек из тех, кого до сих пор видел.

— Конюший доложил мне, что все лошади больны. Вы здесь зачем? Чтобы излечить или угробить их всех?

— Не все, Ваше сиятельство, — возражаю со всем почтением. — Пять коней, что я застал больными, сейчас абсолютно здоровы…

Я изменил план прививок. Сразу после сложной и тягомотной процедуры накачивания шприцев лёгочной заразой. Не стал убивать бактерии, а тупо перезаразил все почти полсотни лошадей.

— Понимаете, Ваше сиятельство, вылечить-то я завсегда могу. Не могу я только всё время жить в вашем графстве. Поэтому если в моё отсутствие опять появится такая болезнь, то вам придётся быстро забивать животное. Либо бессильно ждать, сдохнет оно само или выживет. Выживает не больше трети. Я нарочно заразил всех ваших коней. Но когда я их вылечу, то эта зараза будет им не страшна. Заболеть они всё-таки могут, но выживет девять из десяти. Не меньше. Падут только самые слабые, понимаете?

Граф размышляет и борется с сомнениями целых две минуты. Потом машет рукой.

Его карт-бланшем пользуюсь ещё пару дней, в два захода обойдя всё графство. Первым заходом всех заражаю, вторым — исцеляю.

Город Сансвальд, замок Мерц.

Через неделю.

Кабинет герцога.

Герцог зазывает к себе сразу после ужина, к которому мы успели. Настаёт время расплаты и отчёта.

— Значит, вы закончили, шевалье?

— Да. Полагаю, трудностей с оплатой не будет, Ваше сиятельство?

Герцог еле заметно морщится, вытаскивает увесистый мешочек, который ребёнку, например, удержать нелегко.

— Пятьсот соверенов.

— Почему пятьсот?

— Я бы хотел попросить вас, шевалье, об одолжении. Поверьте, мне самому неудобно, но свадьба вашей сестры окончательно истощает нашу казну.

— Да ещё предстоящая война на юге, — киваю сочувствующе, мне как-то даже интересно, прокинет он меня с оплатой или нет?

— Вы всё правильно понимаете, шевалье. Поэтому прошу вас принять вексель на триста соверенов, — выкладывает на стол подписанный и снабжённый фамильной печатью документ.

Брать не спешу.

— У меня другое предложение, Ваша светлость. Я же говорил вам, что двести пятьдесят золотых — предельная сумма, которую могу взять векселем. Поэтому перепишите документ на соответствующую сумму, прошу вас.