Теперь я одаряю его гадкой улыбочкой, присев рядом на корточки:

— Баронет, ты мне сейчас всё расскажешь, иначе тебе будет очень плохо. Это лечить я ещё толком не умею, а вот подпортить тебе здоровье — запросто.

Триест, особняк ди Гревисов.

Малая гостиная, вечер следующего дня.

— Стэн, ты мог бы помочь брату деньгами, — папаша глядит на меня со строгим осуждением.

Граф прибыл в столицу перед праздником зимнего солнцестояния. От него новый год отсчитывается. В особняке сразу стало многолюднее.

— Чтобы он опять их в карты проиграл?

Строгие отцовские взгляды в мою сторону давно отскакивают от меня, как капли дождя от валуна.

Даже Хендрик это понимает, и никакого торжества в его глазах не просматривается. А вот опаска появляется, когда выдаю его пристрастие к карточной игре.

— Не так уж много он проиграл… — граф совершает защитный манёвр.

— Дайте ему волю — он всё графство просадит. Я вот научусь по-хорошему, пусть со мной играет. Если что, статус наследника на кон поставит. Хотя нет, не хочу быть наследником. О, вот этот особняк на меня запишите!

Граф брюзгливо отмахивается.

— Как дома дела? — меняю тему, и соскочить он с неё не может. — Как матушка, как сёстры?

— Хорошо всё. Сесилия на сносях, матушка к ней в гости поехала.

— Опередила, выходит, Амалию, — замечаю флегматично.

— Надеюсь, ненадолго.

Отец рассказывает также, что происходит на юге. Там мы продвинулись ещё дальше. Не разобрал его чувств, когда он высказывается о Дортинах.

— Владений у них сейчас столько, что ещё немного — и на полноценное графство хватит.

— Город построят — будет и графство, — замечаю невозмутимо. — Отец, а ведь интересно выходит. Если среди ваших вассалов появится граф, то вам, хочешь не хочешь, придётся стать герцогом.

Папаша впадает в приятную задумчивость, Хендрик приосанивается. Да, в таком случае сладкое перепадёт не только отцу. Хендрик станет маркизом, а я виконтом или бароном, почти не прикладывая к этому усилий.

— Хендрик, когда станешь маркизом, выделишь мне какое-нибудь баронство? Мы же братья. Родные.

Смотрю на него прямо, весело и дружелюбно. Братец впадает в ступор. Согласиться не может, всё нутро на дыбы встаёт. Отказать прямо — боится. Я ведь запросто могу отомстить кулаком в морду.

— Сначала станем герцогством, а там посмотрим, — граф спасает наследника. — Между прочим, дальше король нам запретил двигаться. Южные земли вплоть до моря он назвал маркой Сейтон и даже маркграфа назначил. Племянника королевы, виконта Браста.

Недовольства этим обстоятельством у отца не вижу. Не лишним будет поддакнуть:

— Удобно. Сейчас королевские легионы сбросят степняков в море, и наши с Мертонами владения перестанут быть пограничными и опасными.

А вот теперь раздражение в глазах графа появляется. Догадываюсь о причине: на моём месте должен быть Хендрик, но он только глазками лупает бестолково.

— Выхода к морю не получим, — бурчит граф.

— Да пропади он пропадом! — жизнерадостно выдаю я. — На строительстве флота последние штаны снимешь. А там то пираты, то заморские дрянные болезни занесут, с которыми не знаешь, что делать. Кстати, если король вас с герцогом обяжет помочь маркграфу, выторгуйте себе кусочек побережья. С проходом туда.

Раздражение графа достигает критического уровня, потому что братец опять слова вставить не способен. Отец хлопает ладонью по столу:

— Ладно, поздно уже. Пора спать. Хендрик, зайди в мой кабинет!

Ухожу к себе. На столике возле кровати обнаруживаю своё «пончо» из лечебницы и шапочку. На накидке на правой стороне груди и передней части головного убора вышита надпись «Стажёр». Вызываю дворецкого, приказываю передать служанке мою горячую благодарность в виде пары диксов. Сегодня у меня выходной, есть время озаботиться формой.

По шуму со двора понимаю, что отец с Хендриком отправились куда-то развлекаться. Пусть их. Верчу в руках бронзовую двойную трубу — прообраз микроскопа. Две трубки, соединённые на мелкой резьбе. Пробую, рассматриваю всё подряд. Выясняю, что нужно довольно яркое освещение, ведь захват поля зрения очень небольшой. Обдумываю следующие детали. Надо макет делать. Из какого-нибудь недолговечного материала вроде глины…

Триест, школа фехтования «Быстрая рапира».

Утро следующего дня.

Пять — пять! Маленькая победа, рубеж большого пути. Долгое время наши рандеву с Дризом упорно выходили на счёт пять — четыре в его пользу. Наставник первым хитрым манёвром пробивал мою защиту, я тут же сквитывался. Но никогда мне не удавалось вырваться вперёд.

Сегодня при счёте четыре — четыре он снова вознамерился поставить финальную точку. Поставил. Вот только одновременно со мной. Довольно улыбаясь, подхожу к нему, привычно пускаю по его телу тонизирующую волну, снимающую ушибы.

— Растёшь, Стэн, — Дриз не проявляет ни малейших признаков досады.

Не знает, а я говорить не буду, что у него и сейчас нет против меня никаких шансов, если я включу «быстрое» зрение.

Воспитанники школы расходятся по своим местам. Мастер Гровз не только не препятствует им глазеть на наши поединки, наоборот, настоятельно рекомендует. Тоже приступаю к своим упражнениям, сегодня это работа с двумя клинками сразу. Дриз только головой качает. Гровз поглядывает с уважением, мелкота — благоговейно.

Случайно услышанными обрывками разговоров до меня дошли слухи, распространившиеся среди учеников. О том, что когда-то в детстве я брал уроки у Гровза. Мастер либо сам намекнул, либо не препятствует. «Хороший маркетинговый ход», — одобрил несомненное лукавство предок. Разрушать складывающийся миф не стану, Гровз натурально сильный мастер. К тому же чувствуется сродство стилей его и Дриза. Мне всё равно, но, возможно, в юности они прошли одну школу.

Триест, улица Цветочная.

Лавка мастера Крейцера.

Четыре недели спустя.

— Моё зелье «Кларен» готово?

Любезный приказчик водит пальцем по журналу:

— Шевалье Стэнард ди Гревис… да, конечно, — и отлучается к шкафу у дальней стенки. Приносит мой флакончик, но в руки не отдаёт. — С вас три соверена.

— Сначала посмотрю, мало ли что вы мне подсунете.

После недолгих препирательств, под моим давящим взглядом уступает, отдаёт флакончик. Скептически хмыкаю. Полезный объём не больше сливы, тяжёлая по виду маслянистая жидкость золотистого с зелёным оттенком цвета. Прищуриваюсь. Чтобы видеть магию, надо переводить зрение в особый режим. Обнаруживаю свечение слабого салатового цвета. Судя по его насыщенности, целебной магии в зелье скудное количество. Но есть.

— Срок годности — неделя, — уведомляет приказчик. — Через неделю эффект не гарантируется.

Хмыкаю презрительно.

— Какой состав? — откручиваю колпачок, принюхиваюсь.

В целом запах приятный, хотя чувствуются нотки прелой травы. И нечто знакомое. Где-то я этот аромат слышал.

— Состав вам никто не скажет, — приказчик пожимает плечами. — Тайна мастера.

Без него знаю, что ответа не будет. Слушаю не его, а голоса из-за двери, откуда приходил Крейцер. Нет, показалось. Не торопясь выхожу на улицу. Самоё лёгкое сделал, и что дальше? Оглядываюсь на шум — из калитки, ведущей во внутренний двор мастерской, выходят люди. И не только Крейцер мне знаком, вот какая штука. Второй знакомец отшвыривает носком сапога ком снега, свалившийся на расчищенную дорожку.

— Ваше сиятельство, каким судьбами?

Аристократ, прощающийся с Крейцером, поднимает на меня взгляд, и лицо его озаряется искренним восторгом:

— Стэн! Как же я рад тебя видеть! Всё собирался к тебе заехать… — тут он запинается по понятной мне причине. — Как же хорошо, что я тебя встретил!