Сначала навостряет уши Лео, а затем вскрикивает один из копейщиков:

— Вот он!

Вознаграждаю идиота долгим и хмурым взглядом. Вряд ли бер нас услышит, но всё равно незачем орать.

Вперёд на открытое место выходит Краст. Пока один, мы себя не показываем. Бер мчится не прямо на него, забирает вправо. Ещё правее выходят лучники, беру приходится поворачивать на Краста. Тот начинает орать нецензурно и делать неприличные жесты. Настолько неприличные, что даже для зверя оскорбительные.

— Приготовиться, — бросаю команду через плечо копейщикам, они должны выйти в самый острый момент.

Когда огромный зверь уже совсем близко, Краст быстро поднимает копьё, упирая его конец в землю.

— Вперёд! — ещё одна команда копейщикам, они должны встать в ту же позицию по бокам.

Дальше мне пришлось включить быстрое зрение, потому что схватка моментально становится сверхскоростной. Бер встаёт на задние лапы и натыкается грудью на копьё. Сломать прямым напором не может, пяткой копьё надёжно упирается в землю, середину придерживают мощные руки Краста.

Зверь успевает притормозить, поэтому копьё входит неглубоко. Ударив рёвом по нашим ушам, он делает два взмаха могучими лапами. Верхняя половинка сломанного копья отлетает в сторону, бер припадает к земле, готовясь к атаке на Краста, вытаскивающего палаш. Может и не успеть. А где страхующие копейщики?

Вместо них выскакиваем мы с Лео. Кошак, в силу своих инстинктов, немедленно огибает бера, заходя ему в тыл. Не пойму, что свистит громче — клинок Краста или лапа бера? Наш бравый вояка наносит удар по летящей к нему лапе. Заметный результат только в том, что палаш отлетает в сторону.

При обычных обстоятельствах Краст был бы обречён. До его смерти оставался один бросок бера. Но происходит наоборот. От мощного невидимого удара зверя самого отбрасывает назад.

— Лео, осторожно!

Кошак дурную храбрость не проявляет, кружит вокруг зверя, прижав уши и грозно шипя. Отвлекает.

Дальнейшую свалку — изрядно бестолковую — трудно описать связно. Свистят стрелы прибежавших лучников, сверкают палаши. Но клинками мы не работаем, на близкой дистанции зверь чересчур опасен. Всё заканчивается так неожиданно, будто обрывается. Выключаю быстрое зрение. Так и неиспользованный палаш возвращается в ножны. Мне пришлось только ещё пару раз бить зверя воздушным кулаком. Серп использовать так и не решаюсь. Сила его ненамного превышает удар клинком, а его бесполезность уже видел. Всё равно, что пытаться бревно перерубить.

— Молодец! С меня талер, — киваю лучнику, которому удалось воткнуть стрелу прямо в глаз зверю.

Тот сияет. Скорее всего, случайно попал, но ведь стрелял именно в голову. Догадался.

Сбежавших копейщиков находим через полчаса. С помощью Лео и моей. Пригоняем их обратно, заставляю их отрезать голову бера. Шкуру не снимаем — куда нам её издырявленную? Ругань Краста на своих помощников останавливаю:

— Прекрати. Они уже не наши. Оставим их тут, в деревне.

Подходят загонщики, с ними Варнак. Местные опасливо оглядывают тушу. Они-то, с моего разрешения, шкуру сдирают. На шапки, на обувь — у крестьян всё в дело пойдёт. Приходит в голову ещё одна идея:

— Варнак, у тебя мелочь с собой есть?

После инвентаризации наличности выстраиваю деревенских и вручаю им по три фолта за помощь.

— Это зачем ещё? — Варнак морщится от моего широкого и бессмысленного на его взгляд жеста.

— Политика, друг мой, политика, — подмигиваю.

Деревня Вязники.

— Это мои люди, Стэн, — хмурится Дэн на моё решение отчислить двух струсивших.

Ухмыльнувшись, приказываю привести их. Краст пригоняет экс-копейщиков милостивыми пинками. Продолжаем при них.

— Это твои люди, Дэн, всё правильно. А значит, что?

Друг мой смотрит хмуро и загнанно.

— Это значит, что ты за них отвечаешь, — разъясняю ласково. — Меня вполне удовлетворит их изгнание. Не прошли проверку в деле, бывает. Выгонишь — снимаешь с себя ответственность. Но если решишь их оставить, тебе придётся заплатить мне за каждого десять соверенов.

От озвученной суммы Дэн всего лишь хмурится, а штрафники бледнеют.

— Они бросили твоего сюзерена в самый опасный момент. Подвергли меня смертельной опасности. Тем самым подвели тебя, ведь ты за них отвечаешь.

Пока Дэн думает, делаю знак Красту, тот прогоняет дезертиров. Мы остаёмся на крыльце.

— Думай, Дэн, думай. Время у тебя до отъезда. Твои ратники должны бояться тебя разозлить больше, чем любых врагов. Тогда из них получатся воины. А если целость собственной шкуры останется для них самым дорогим на свете, то зачем они тебе?

— Милорд, вы обещали мне объяснить, зачем вы заплатили вилланам? — негромко спрашивает любопытный Варнак, когда Дэн отходит.

— Подумай сам, — ухмыляюсь немного гадко. — Мы ждали человек сорок-пятьдесят, а пришло полтора десятка. Что это значит?

Ему тоже даю время подумать.

Деревня Вязники

— Это значит, друг мой, что они решили отсидеться. Пущай проезжий дворянчик пыжится, раз взялся, а наша хата с краю. За чужой спиной прятаться очень уютно.

— Трусы, — презрительно высказывается Варнак.

— Трусы, — соглашаюсь. — Но теперь они будут чувствовать себя идиотами, лишившимися лёгких денег. Ты видел, как засветился староста, когда мы пообещали ему пару талеров за постой?

Кивает. Тем временем подходит Дэн, прислушивается.

— Для местного виллана один фолт — это как для тебя полкроны. Им неоткуда деньги брать. Ну, съездят пару раз в году на ярмарку — и всё. Тут даже лавки нет.

До Варнака начинает доходить.

— Я пошутил, понимаешь? Тем самым отомстил местным за их нежелание помогать мне ради их же собственной безопасности. Они идиоты, я им это и показал наглядно. Теперь будут знать и завидовать тем, кто всё-таки выступил на защиту родной деревни.

— Они ещё и шкуру поделили, — добавляет Варнак задумчиво.

— Ага. Теперь они — молодцы, а все остальные — в дураках.

После паузы говорит Дэн:

— Я решил этих двоих оставить.

Слегка улыбаюсь и командую Варнаку:

— Спишешь с Дэна двадцать соверенов, — затем обращаюсь к другу: — Предупредил, что при повторении ты их повесишь?

Округляет на меня глаза.

— Предупреди.

На дороге мимо баронского села нас встречают пять всадников. Старший поднимает руку, останавливая нас:

— Приветствую. Я — барон Тарнас.

Тоже представляюсь, но свой караван не торможу. Всадники неохотно уступают дорогу.

— Мне доложили, что вы охотились в моём лесу, — сообщает грузного телосложения местный владетель. — С вас два соверена.

— Пошёл в жопу.

После краткого завершения беседы продолжаю движение, не оглядываясь. Нас провожает потрясённое молчание.

Вряд ли Тарнас сможет выставить больше дюжины воинов. Если всех тотально призовёт. Нас в два раза больше, поэтому даже на разговоры не нахожу нужным тратить время.

Примерно четверть часа еду под непрерывное хихиканье Варнака.

Мы направляемся в сторону столицы. Работать мне надоело, надо отдохнуть. К тому же зима — не сезон.

Вроде столица не так далеко, а места какие-то диковатые. Даже с учётом того, что мы не по оживлённым трактам движемся.

Вечером стою рядом с пригнутой к земле берёзой. Невдалеке кучка тряпья и уложенные в ряд голые, дрожащие от холода мужички.

— Нет-нет, просто за ноги привяжите, — командую своим ребятам.

Ратники веселятся от души. Простые они люди, и чувство юмора у них примитивное. Хотя мой Варнак тоже ржёт. За ноги привязывают атамана очередной разбойничьей шайки. Этот похитрее, чем прошлый, открыто не хамил, но характер тоже чувствуется. Пусть теперь на высоте его покажет.

Парни отпускают вершину. Вопль взметнувшегося вверх разбойника перебивает жизнерадостный гогот.

— Смотри, смотри, как его там мотает! — Варнак тычет пальцем вверх, заливаясь хохотом.