Немного подумав, решаем, что обмолвиться об этом должен я. И это сделано. Когда Краст начал рассыпаться мне в благодарностях, огорошил его:

— Дорогой мой, мне за тебя заплатили. Почему бы и не вылечить за такие-то деньги. Сам ты мне не очень интересен, ты не мой человек.

Слукавил, конечно. Мне было интересно выправлять застарелую травму (перебитое мощным ударом меча в горячей свалке бедро), неправильно сросшиеся кости, перекрученные мышцы. Первую неделю Краст провёл на костылях. Заставить его лежать оказалось невозможно.

Въезжаем в какую-то деревню. Не самую маленькую, видали и меньше. Самый главный признак зажиточности селения — наличие постоялого двора и трактира. Эти принципиальные обстоятельства обеспечивают постоянный приток денег. На такие важные заведения всегда завязывается местная сельская экономика. Охотникам есть кому добытую дичь сдать, крестьянам — сбыть дары земли, всякие овощи, фрукты и злаки. Финансовый ручеёк от путников придаёт местным второе экономическое дыхание.

Только мы отклонились от основных трактов. Замечательная дорога идёт через Фаргонское герцогство, однако мы вынуждены его объезжать.

— Может, ничего и не будет, — предположил Дэн, когда я обозначил на карте изрядный крюк.

— То есть ты сам не уверен, что мы спокойно проедем?

На моё замечание друг с готовностью заткнулся.

Останавливаемся на самом краю почти пустого с виду поселения. По понятной причине: на погосте клубится огромная толпа. Кого-то дружно хоронят.

Даже не успеваю посмотреть на Варнака, как тот уже на своём Росинанте направляется к кладбищу. До него не больше лига.

Нам пришлось немного подождать, но мои люди не скучают. Кормят лошадей, осматривают их и повозки. Мужчине в дороге всегда есть чем заняться.

Возвращается Варнак. Рядом с его неторопливо вышагивающим конём рысит какой-то мужичонка в задрипанной шапчонке, но в сапогах, которые пока не развалились. По одному этому моменту понятно, что не рядовой виллан сейчас почтит меня своим вниманием.

— Ваша милость, я — Закр, староста деревни, — мужичонка мнёт в руках шапку. — Вы у нас погостите?

— Ты спрашиваешь или приглашаешь?

— Приглашаю, Ваша милость, приглашаю! — староста буквально захлёбывается словами, еле успевая их упорядочить в связную речь.

С огромным сомнением оглядываю захудалую деревеньку, перевожу взгляд на свой караван, насчитывающий пару дюжин человек и столько же лошадей. Проявляются издержки путешествия большой компанией. Приемлемые удобства нам может обеспечить только графский замок или поместье. Барон ещё может, но не всякий. Хотя не первый день в пути, так что сложности знакомые и преодолимые.

— Ох, беда у нас, Ваша милость, ох, беда! — причитает староста, показывая дорогу.

Посадил его на облучок передовой повозки, пешим ходом угнаться за конским шагом не всякий может.

Рассказ старосты дополняет своей тихой речью едущий рядом Варнак.

Бер рядом с деревней обосновался. Крупный матёрый медведь. И в зимнюю спячку не залёг. То козой полакомится, то корову задерёт. А хоронили убитую им бабёнку, за какой-то надобностью сунувшуюся в лес. Вернее то, что от неё осталось.

— Барон наш обещал помочь, да только сколько ещё народу и скотины до его помощи лишимся, — повествует горестную историю староста. — Ратников-то у него хорошо если десяток наберётся.

Доехав до дома старосты — всё-таки просторнее, чем остальные крестьянские халупы — оставил своих устраиваться, а сам двинул в сторону леса. Без сопровождения. Так велел предок.

На самом большом и раскидистом хвойном дереве вижу шевеление, а вслед приветственно горящие жёлтым светом глаза. «Давно пора вас познакомить», — довольно ворчит предок. Слезаю с коня и отхожу в сторону и вглубь леса. С дерева спрыгивает огромная кошка, больше всего похожая на барса. С удовольствием подставляет башку под поглаживание и почёсывание. После довольно продолжительного тактильного приветствия озадачиваю фамильяра:

— Лео, ты ведь уже понял, что надо сделать, — вопроса в моих словах нет, но барс согласно мурчит.

Он ещё немного трётся рядом, затем исчезает в густых зарослях. Возвращаюсь.

Дома старосты на всех явно не хватает. Для пары дюжин взрослых мужчин уже нужна небольшая казарма. Поэтому раскидываем шатёр для лошадей, повозки снабжаем дровами, в них тоже можно спать. А вот трапезничаем уже в доме, в два захода.

— С какой стороны обычно бер приходит? — спрашиваю старосту после ужина.

— С той! — машет рукой. — Но, бывает, обходит.

Повозки расставляю вдоль всей деревни, назначаю ночную смену. На каждом посту по четыре человека, вооружённых луками, копьями и палашами.

— Коней выпрягайте и присматривайте за ними.

В доме наседаю на старосту и заставляю нарисовать карту. Корявая и схематичная, но сойдёт. Мне надо составить план поимки и жестокого убийства взбесившегося бера.

Ночью проверяю посты.

— Костры жжёте? — вопрошаю риторически, но караульные пускаются в объяснения.

Отмахиваюсь. Запрета на костры не было, а на цепь засад по периметру всей деревни людей у меня не хватает. Тем более подготовленных. Слугам тоже прививаю боевые навыки, но без особых успехов. Из лука ещё могут в человека попасть. Если он стоит и расстояние не больше двадцати шагов. Потрясающие бестолочи. Хорошо хоть Варнак не такой. И хорошо, что простых слуг у нас только четверо.

Выдвигаюсь к лесу, подзываю Лео. Он всем телом и взглядом показывает направление. Вытягиваю туда лепесток ауры. Я могу делать это на полтора лига (300 метров). Обнаруживаю слегка пульсирующий алый сгусток на расстоянии в неполный лиг. По размеру именно бер. Или человек соответствующих габаритов. Наблюдаю.

Тварь ходит по краю леса, но приближаться к деревне опасается. Костры её явно смущают.

— А ты можешь его задрать? — лукаво смотрю на барса.

— М-м-ы-р-р? — слушает удивлённо мой смех.

Деревня Вязники.

Позднее утро следующего дня.

— И это всё? — упираюсь в старосту удивлённым взором.

— Дык… — разводит тот руками.

Со всей деревни он смог собрать только полтора десятка мужичков разного возраста. Хотя тотальная мобилизация, которую я восхотел, должна была обеспечить полсотни. У всех остальных хата с краю? Ну-ну.

Лица у собравшихся энтузиазмом не пылают. Их настроению полностью соответствует хмурое небо, надёжно закрывшее солнце. Хотя бы дождя нет.

Если с небом ничего не могу поделать, то уж воздействовать на эту унылую публику — запросто.

— Быстро состроили весёлые и бравые морды! — приказываю непринуждённо. — А то мне придётся кнутами вас взбодрить.

Молча поворачиваюсь лицом к своим парням. Хихикнувший Варнак немедленно дублирует мои безмолвные команды жестами. Спустя несколько мгновений над толпой разносятся звонкие щелчки кнутов. Реально пока никому не достаётся.

— Сделали весёлые и бодрые рожи, я сказал! — рыкаю ещё раз.

Затем мои ребята выстраивают мужичков в ряд. Командами и подзатыльниками. Разбиваю их на три группы вместе со своими. На каждую пятёрку — по три ратника или слуги. Для командования и прикрытия, если бер вздумает наброситься.

Поставив задачу, вместе с ударной группой выезжаю к месту засады. Нам надо сделать крюк, поэтому загонщики начнут через полчаса.

— Парни, я сейчас подзову своего котика, — предупредить надо обязательно, — тому, кто в него выстрелит, отверну башку. Он у меня такого не любит.

Щёлкаю пальцами и делаю подзывающий жест. Лео выскальзывает из зарослей и пристраивается рядом. Мои ратники глядят с изумлением и восхищением. О фамильярах они только в легендах слышали.

Еле успеваем к намеченной точке. Здесь разрыв леса, вырубка была. Линия деревьев вытягивается в нашу сторону языком. Самое узкое место для пересечения открытого пространства, удобнее всего беру преодолеть его здесь.

Главная ударная группа — это я и Краст с ещё двумя копейщиками. Они пока новобранцы, но парни крепкие. Шум меж тем приближается. Три группы загонщиков идут к нам широкой сходящейся дугой.