Не всё так страшно. Сама настойка всё-таки действует, особенно при моём усилении. Опасаюсь только, что результат будет просто хорошим, а не превосходным. Герцогиню однако пронимает. Ну слава небесам!

Уговорил уложить её спать. После процедуры, когда Медхен стёрла помутневшее масло.

— Я плохо засыпаю, шевалье, — поначалу отнекивается.

— Сегодня хорошо заснёте, гарантирую.

Чуток убавить силы, раздуть очаги торможения в мозгу и придавить противоположные, подбросить эндорфинов — и дело в шляпе. Заряжаю новую порцию энергоботов, пусть работают.

— Через час-полтора снова сотрите масло, — последняя инструкция служанке, и можно уходить.

Триест, дворец герцога Раффина.

Примерно эти дни. Покои маркиза Раффина.

— Фвы меня фвылессете? — маркиз с отчаянной надеждой глядит на седого старика с острыми водянисто-голубыми глазами.

Стоящий рядом высокий крепкий мужчина коротко и горестно вздыхает. Сын выжил после дуэли, но радости мало. Да никому и в голову не приходило, что маркиз мог погибнуть. Это невозможно! Лечебный амулет первой степени позволил бы продолжать бой даже после попадания в сердце.

Целитель в ранге гроссмейстера Картмейер придвигает стул к кровати, на которой полулежит маркиз. Поднимает руку, щёлкает пальцами. Его помощник раскрывает и подаёт папку с какой-то бумагой.

— Сын, король выдвинул условие. Ты заключаешь пожизненный контракт на службу королевскому дому. После этого Гийом Второй использует все имеющиеся у него возможности, чтобы поставить тебя на ноги.

— Меня фвылессят?

Невнятную речь сына безутешный отец научился различать без труда. Если уж любящие родители умеют распознавать причину очередных воплей младенца, то сейчас какая-никакая, но человеческая речь. При этом приходится отводить взгляд от перекошенной физиономии когда-то красивого молодого человека.

— Надо смотреть, — Картмейер возвращает папку молчаливому помощнику. — Теперь молчите и не двигайтесь.

Целитель сначала касается ладонью щеки маркиза, закрывает глаза. Затем те же самые действия с правым искалеченным локтем. Для диагностики вывернутой руки пришлось встать.

— Ну что я могу сказать, — пожевав губами, после недолгих размышлений произносит целитель. — Челюсть я вам поправлю. Говорить сможете нормально, и лицо будет выглядеть по-прежнему. А вот сустав…

Картмейер сокрушённо вздыхает.

— Фто⁈ Я фтак и офтанусь бев юки?

— Ну почему? Пальцами сможете двигать, плечом тоже. В локте сгибаться не будет. Но угол я вам изменю. Рука всё время будет в таком положении, — целитель показывает слегка полусогнутую руку. — В подобных случаях нельзя вслепую применять лечебные артефакты. Надо немедленно обращаться к целителю. Если бы ещё перелом был без смещения…

По щеке маркиза скатывается злая слеза.

— Гроссмейстер, неужели ничего нельзя сделать? — в голосе герцога последний писк умирающей надежды.

Картмейер сразу не отвечает, трёт лоб. Этим самым мгновенно воскрешает надежду в обоих Раффинах.

— Собрать сустав традиционными методами не получится. Не представляю, как это сделать. Ваш слишком сильный амулет срастил все обломки в бесформенный комок. Если бы вы привезли мне маркиза сразу после дуэли…

Ещё раз потирает лоб.

— В принципе, есть ещё способ, — старик делает паузу, показывая всем видом, что выход тоже так себе. — Рука ампутируется в локте и выращивается снова. Понадобится три месяца. И это очень дорого.

— Сколько? — мгновенно реагирует герцог.

— Стоимость не меньше двух сотен империалов. Но дело не только в деньгах, — Картмейер вздыхает сокрушённо. — Могут пострадать магические способности. Хорошо, если останутся на прежнем уровне, но поднять ранг уже не получится. Пострадает целостность энергоканалов.

— Их нельзя восстановить?

— В каких-то небольших пределах мне приходилось разок их лечить. Но не после подобных травм. Если и получится, то в течение полугода ежедневных процедур.

— Но если отказаться от ампутации? — уточняет мрачный герцог.

— Тогда рост магического уровня всё-таки возможен, — кивает целитель. — Как вы понимаете, король заинтересован в службе магов такого уровня. Даже восьмого, тем более он огненный маг.

— Фсю шисснь? Бев юки? — горестно скривился маркиз.

— Почему же всю жизнь? Разве я так говорил? — делает удивлённое лицо целитель. — Целительство не стоит на месте. Если появилась нужда, то когда-нибудь наверняка что-то придумают. Просто никто из магов не получал тяжёлых травм такого рода. Возможно, что-то умеют в соседних королевствах.

— Думаю, нам надо принять предложение короля, сын, — после минутного тяжёлого раздумья решительно говорит герцог.

По кивку Картмейера его помощник подаёт документ — прошение о принятии на королевскую службу. Прижать палец к пятну мастики, застывающей после вливания туда капли ауры, маркиз всё-таки способен. С чужой помощью.

Триест, дворец Асфанских.

Пятый день лечебных процедур. Покои герцогини.

— Я вас усыплю, герцогиня, — заявляю пациентке, лежащей в постели.

— Шевалье, давайте без этого, — Асфанская морщит носик недовольно.

Проявляет недовольство, зато я доволен, как кот, обожравшийся сметаны. Когда она морщится, складки кожи появляются, однако плавные, затем исчезают бесследно, не застревая в морщинках. Их нет!

— Боитесь, что воспользуюсь вашим беспомощным состоянием и неодетостью и совершу с вами нечто непристойное, но для себя приятное? — игриво подмигиваю.

Медхен подавляет смешок, а герцогиня — приступ неожиданного смущения.

— Между прочим, вы в чём-то правы, герцогиня, — я-то и не думаю смущаться. — Вы становитесь весьма лакомым кусочком для любого мужчины.

Себя не похвалишь, никто не похвалит. Асфанская всё-таки пунцовеет. Не знаю, от смущения или от удовольствия.

— Герцог будет доволен, — делаю командный жест служанке, та берётся за пузырёк. — Твёрдо в этом уверен. Запросто заделает вам ещё ребёнка.

— Прекратите, шевалье, говорить непристойности! — строгость в голосе, однако, какая-то сомнительная.

Медхен, хихикая, начинает умащивать лицо герцогини. Слегка хлопаю служанку по заду.

— Как скажете, Ваша светлость. Тогда чуть погодя усыплю Медхен. Должен же я получить хоть какую-то награду!

— Шевалье-е, хва-а-тит… — герцогиня не сдерживает смешок.

О служанке, игриво ойкнувшей, и говорить нечего. Заливается смехом.

С лицом можно заканчивать, если хочу остановиться на уровне «отлично». Как и с шеей. Но пойду дальше. Поэтому снова запускаю тандемы энергоботов, подтягивающих кожу.

— Всё! Не разговаривать! — мне удалось всё-таки приучить герцогиню к дисциплине.

Разумеется, ставку на это не делаю. Подкручиваю ей эндорфинов, ввожу в блаженно расслабленное состояние, очень способствующее молчанию. На какие только ухищрения не приходится идти, чтобы заставить женщину замолчать!

— Медхен, натри герцогине плечи, грудь и живот, — отхожу к дальнему окну, демонстративно отворачиваюсь.

С остальными частями тела, как ни странно, будет легче. Даже провисшую грудь подтянуть не так сложно. Усилить мышечные ткани, поднять их тонус… даже неприцельное воздействие зелёной энергией даёт видимый эффект.

В конце, перед тем как отправить герцогиню в объятия Морфея, заставляю Медхен стереть масло и нанести новое.

— Никто вам теперь не даст ваши неполные сорок лет, герцогиня. Даже те, кто точно знает ваш возраст.

— Мне сорок восемь, шевалье, — с явным удовольствием поправляет Асфанская.

Как будто я не знал! Наводил справки — Инесса-то в курсе. Но почему не выстроить отношения с дамой таким приятным для обоих способом?

Ещё больше не помешает интрижка с Медхен.

— «Прима» ещё осталась? — спрашиваю, когда она покидает покои госпожи.

Показывает флакончик. Половина ещё есть.