— Последняя инструкция, — объявляю всем дамам. — Перед сном снова вотрите мазь в лицо.

Обращаюсь к Асфанской:

— Всё, герцогиня. Я вас больше не задерживаю. Разумеется, если вы не планируете у нас переночевать. Свободные апартаменты в доме есть.

Герцогиня встаёт, поводит плечами и корпусом, избавляясь от застоя в теле.

— Нет. Поеду домой, до ночи ещё далеко. Шевалье, жду вас завтра через час после обеда.

— Вы практикуете послеобеденный сон, герцогиня? — осведомляюсь с искренним любопытством.

— Нет, — смотрит с изумлением. — С чего вы это взяли?

— Дело в том, что наилучшее время для моих процедур — прямо перед сном. Безусловно, я буду у вас завтра. Но вечером, примерно за полтора часа до того, как вы отойдёте ко сну.

— Завтра вечером у меня визит…

— Отменяйте, — заявляю мягко, но тоном, не допускающим никаких возражений.

Знаю я эти светские визиты до двух часов ночи.

— Отменяйте либо свой визит, либо мой. Могу приехать и послезавтра, но вы сами назначили недельный срок. Если станем пропускать, лечение затянется.

Герцогиня зыркает недовольно и уходит, сопровождаемая моим ласковым взором. Инесса успевает посмотреть на меня укоризненно и выбегает следом.

Триест, мастерская Засса.

Предобеденное время следующего дня.

— Держите свет, мастер, — на стекляшке лежит обыкновенная муха, пытаюсь поймать её в фокус трубы.

Основная часть будущего мощного прибора для моих целительских дел готова. Теперь надо обвязать её всем сопутствующим. Но сначала убедиться, что… Ага! Попалась! Мой глаз очень «близко» упирается в заросли щетины чудовищных размеров на чешуйчатом «поле». На мгновенье, но хватает понять, что всё работает.

Вздёргиваю руку:

— Мастер! Замерьте это расстояние! — старательно замираю.

Далее обсуждаем конструкцию.

— Трубу жёстко закреплять?

— Да. Ни в коем случае не сверлить! Только прижим! Закрепите в этом месте…

Медленно идёт дело, медленно. Тупые какие-то у нас мастера. Только и могут работать по шаблонам. С первым я вообще разругался, одно имя его вызывает тошноту.

Базиль. Так его зовут. Надеюсь, что дела его идут не столь хорошо, как раньше. Что меня больше всего поражает — его нахваливали. Виконт Пренстон, пожалуй, единственный вменяемый из приятелей Хендрика, с которым я при случае всегда раскланиваюсь. Он мне этого мастера порекомендовал.

Началось всё с того, что он назначил дату заключения договора спустя две недели после моего первого визита. Сослался на загруженность многочисленными заказами. Вздохнул, но принял. В конце концов, востребованность мастера — весомое свидетельство в его пользу.

Пришёл в назначенное время, всё растолковал подробно. И не на словах, техзадание включало как чертёж, так и список требований. До сих пор хвалю себя, что саму трубу ему не оставил, хотя он и морщился. Аргумент у меня был железный:

— Труба обошлась мне в дюжину соверенов. Готов выдать мне такой залог?

Пришёл ещё через неделю на предварительный просмотр.

— Это что? — спросил вполне мирно.

— Способ закрепления вашей трубы. А что, по-вашему, не так? — на меня смотрели недоумевающие и невинные глаза.

— Я же говорил, что труба неприкосновенна! — клянусь, повысил голос совсем не до крика! — А вы её насквозь сверлить собрались?

— Что вы на меня кричите? — мастер набычился.

— Во-первых, не кричу. Во-вторых, можно и без слов обойтись. Дайте мой заказ в письменном виде.

Поджав губы, достал листок.

— Читать умеете? — ткнул пальцем в первый пункт.

«Закрепляемая труба должна сохранять свою целостность. Сверление, сколы, насечки и прочие подобные действия не допустимы».

— И как, по-вашему, я должен её закреплять? — сухо, очень сухо вопросил «мастер».

— Не знаю. Вы — мастер, не я. С помощью клея, зажима, ещё как-то.

— Нет таких клеев, — тон уже брюзгливый.

— Ничего не знаю, уважаемый Базиль, — я не собирался уступать и отступать. — Вы заказ приняли, вопросов не было, значит, должны были знать, как делать.

— А я вот не знаю, — Базиль, сверкнув непримиримо голубыми глазами, отодвинул мою трубу. — Работать с вами я не буду. Не смею задерживать, шевалье.

Так меня давно не кидали. С детства. Ну-ну.

Забрал трубу, отошёл к двери и распахнул её. Там томилась ещё пара визитёров. Приёмная, демоны его раздери, как у важного сановника! И хорошо, мне зрители нужны.

— Мастер, сначала вы вынудили меня ждать две недели! — не кричал, просто громко говорил. — Потребовали подробное задание! Затем грубо нарушили его! На первом же пункте! И после этого отказываетесь работать⁈ Вы — не мастер, вы халтурщик, у которого руки из жопы растут, и думаете вы тоже задницей!

Посетители глядели на меня расширенными глазами, а хозяин такими холодными, что казалось, словно в мастерской наступает локальная зима.

— Шевалье, вы всё сказали? — слова зависли в воздухе снеговыми комьями.

— Почти, — бросил через плечо и обратился к клиентам: — Вы тоже к нему? Сочувствую. Дам совет — не платите ему золотом, он даже медяшек не заслуживает.

Вот такие встречаются «мастера». Тоже мне столица! Засс вроде получше.

— Ваша милость, а если это место сделаем матовым? Обработаю мелким песком, — предлагает он.

— Зачем?

— То же самое сделаю с внутренней стороны прижимного кольца, — объясняет мастер. — Тогда при зажиме сцепление станет очень прочным. Гладкие поверхности — они, знаете ли, склонны к скольжению, Ваша милость.

Обдумываю и выношу вердикт:

— Делайте. Только очень мелким песком. И так, чтобы после установки наружу не выходило ни одной царапины. Зайду через три дня.

Теперь задумывается мастер, но мне до этого нет дела.

— Сделаем в наилучшем виде, шевалье! — эти слова застают меня уже в дверях.

Триест, дворец Асфанских.

Вечер следующего дня. Покои герцогини.

Сначала надо отсканировать результаты. Подбираю слово для оценки. На глаз они незаметны, а по факту грандиозны. Истончение или даже разрыв дермы на месте морщинок компенсировано на четверть, не меньше. В конце первой процедуры такого не видел. Полагаю, оказывает своё воздействие сама целительская магия, которую пускаю тонкой волной по коже. Она как бы омолаживается на время.

— Медхен, наноси масло на лоб, нос и вокруг глаз…

— Шевалье, вы что, не слышите меня? — в голосе Асфанской, снова расположившейся в кресле, явное раздражение.

Она что, снова болтает во время процедуры? Вот же неугомонная особа! Если аристократки все такие, то хлебну я с ними горюшка.

— Вы что-то сказали?

— Только не делайте вид, что не слышали! — раздражение перерастает в гнев.

Прокручиваю память назад. Да, она что-то говорила, но я был в Тени. Не то чтобы слух пропадает в таком состоянии, просто этот канал информации (постепенно привыкаю к лексикону предка) блокируется. Пробую вспомнить сами слова. Вроде что-то о вчерашнем приёме, но не поручусь.

— Герцогиня, вы разве не замечали эту мужскую особенность? — мне действительно интересно. — У вас есть муж, сын, куча знакомых мужчин. Это свойственно всем нам. Вы сейчас пытаетесь разгневаться не на меня, а на всех мужчин сразу.

Удаётся заинтриговать.

— О чём вы говорите, шевалье? — пока кипит, но не взрывается.

Ну, хоть так.

— О том, что мужчины могут заниматься исключительно чем-то одним. Если говорить о сложных делах, разумеется. Женщины, например, могут играть в карты, одновременно обсуждать с приятельницами светские сплетни и пристально следить за своим мужем. Ну, чтобы он не волочился за посторонними дамами. Мужчины так не умеют. Никто из них.

Асфанская погружается в раздумья. Обездвиживать её не хочу. Нынешняя встреча началась с изрядной выволочки по этому поводу.

— Если вы не можете продержаться без разговоров даже часа, то давайте морщинки возле рта оставим. Я ничего не смогу сделать на подвижном лице. Медхен, намажь госпоже шею!