Поворачиваюсь к главному зданию. На террасе стоят все. Сесилия с неотлучной Миной, граф с графиней и Хендриком. Сестра улыбается и демонстративно медленно хлопает в ладоши. Символически сводит ладони вместе несколько раз отец. Матушка вымученно, а Хендрик кисло, улыбаются. Вот оно, настоящее свидетельство моего триумфа!

Кабинет графа спустя четверть часа.

— Ты можешь такое сделать с Дризом? — на сухой вопрос графа Хендрик только опускает голову.

— Не можешь, — сокрушается показательно граф, но тут же обесценивает своё разочарование: — Не знаю никого, кто может.

Хендрик осторожно кивает, но от следующего возгласа отшатывается. Он продолжает стоять, граф не разрешил ему садиться в кресло.

— А Стэн может! Он скоро вашего наставника по всей площадке будет, как новобранца, гонять!

Хендрик лихорадочно ищет слова и возражения. Это видно по периодически открывающемуся рту. В глазах графа нарастает злоба на недотёпу сына.

— Стэн намекал мне, что может противостоять твоей боевой магии. Это правда?

От изумления Хендрик отвешивает челюсть вниз, затем в глазах возникает сомнение:

— Не знаю, отец. Впервые слышу, чтобы целитель мог сразиться с боевым магом…

— А ты разве не боевой маг? — граф криво ухмыляется. — Однако Стэн избил тебя, как мальчишку. Только не говори мне, что ты не пытался ударить его магией! Не поверю!

В глазах Хендрика неуверенно зажигается понимание. Нет, не может быть! Невозможно!

— Получается, что Стэн сильнее тебя и как маг. С какой стороны ни возьми, он сильнее, — с удручённым спокойствием граф подводит итог. — Это ты в столице ухитрился истратить полторы сотни соверенов, а он в это время их заработал. Наверное, даже больше. Ты даже не знаешь, как это делать, а он зарабатывает.

— Выходит, Стэн больше достоин стать наследником? — Хендрик смотрит на отца мрачно и прямо.

— Тебе повезло, а мне — нет, — раздражается граф. — Стэн мне прямо сказал, что не хочет становиться графом и откажется от статуса наследника, даже если я буду настаивать.

— Вы ему предлагали стать наследником? — Хендрик смотрит исподлобья.

— Нет. Наоборот. Я ему сказал, чтобы он даже не мечтал, а он меня высмеял, — граф сжимает от злости губы. — Но если ты не дотянешься хотя бы до плеча младшему брату хоть в чём-то… тебе тоже наследником не быть. Возьму кого-нибудь из детей Амалии или Сесилии. Или племянников матери. А тебя засуну в какое-нибудь захудалое баронство.

Тренировочная площадка. Перед ужином.

На лице наблюдающего за мной в сторонке отца замечаю выражение «О, Праотец, ещё и это!» С Дэном и ратниками мы работаем палашами. Я сразу с двумя, отрабатываю индивидуальную технику боя. Попутно мы рубим кучи хвороста и веток, что накидали нам слуги. Кто-то предприимчивый из них выдвинул идею, сумев убить сразу двух зайцев. Сэкономить свои силы и угодить замковой страже. Помочь воинам в тренировках.

Жалко папашка не видел, как я стрелы руками ловлю. Зато ошивающийся рядом Хендрик порадовал меня перекошенным лицом. Недолго. Быстро ушёл.

С двадцати шагов уже не получается ловить, но сбивать удаётся. Не знаю, удастся ли трюк, если стрелять будут прямо в меня. Но, с другой стороны, стрелы пускают под острым углом, в мишень рядом со мной. Так что должно получится. «Быстрое» зрение — это нечто.

Ужин в большом зале.

— Стэн, как тебе удаётся? — любопытствует Сесилия.

Мужчины нашей семьи мрачно отмалчиваются, только отец слегка дёргается, когда понимает, что речь не о клинках.

— Первый раз вижу такое. Никогда бы не подумала, что стрелы можно руками ловить.

— Просто никто не пробовал, — расправляюсь с телячьей отбивной.

Сестра ожидает пояснений, иду ей навстречу:

— Я — целитель, могу совершенствовать своё тело в широких пределах. В том числе улучшать реакцию и скорость движений. А не только поправлять цвет твоего лица.

— Только своё, или можешь так воздействовать на других? — граф заинтересовывается не на шутку.

— Могу, но практически ничего не выйдет, — приходится его разочаровывать и, разумеется, меня это не огорчает. — Это надо работать по несколько часов в день в течение года или больше. Может, когда-нибудь придумаю, как сделать быстрее, но пока не умею. Над собой я как раз примерно год работал. Недавно закончил.

Спустя два дня.

Поместье Дортинов.

— Нет, Дэн, — придерживаю прыть друга. — Твой же отец не одобрит такой суеты. Лучше переночуем, а завтра с утра поедем.

— Так мы до ночи успеем, если сейчас выедем, — не понимает Дэн.

— Да. И придётся там ночевать, оставив поместье без защиты.

Довод сокрушительный. Конечно, полдюжины воинов на территории усадьбы есть, но как-то легкомысленно барон к безопасности собственной семьи относится.

— Я с вами поеду! — безапелляционно заявляет Лорелея.

Илания, её многотерпеливая матушка, в бессилии перед упрямством дочки заводит глаза к потолку.

— Вот интересно, Дэн, — подчёркнуто игнорирую нахалку, — все девушки-дворянки такие избалованные?

Девочка морщит носик и фыркает. Но я продолжаю. В свои пятнадцать лет уже за словом в карман не лезу, спасибо предку.

— Такие наглые, упрямые, несносные, противные…

Лора от неожиданности расширяет глаза. Подозреваю, таких «комплиментов» ей никогда не говорят. Остальные тоже притихают, с интересом ожидая, когда закончатся нелестные эпитеты. То, что их будет много, понимают по интонации.

— … вредные, непослушные, капризные, бестолковые, — на этом слове Лора дёргается, но я не останавливаюсь: — глупые, невоспитанные и некрасивые.

«Ого! — восхищается предок. — Козырем зашёл?». Ещё как! По лицу девочки видно, что если весь нелицеприятный ряд даже искры не высек, то последнее слово бьёт наотмашь. Но все предыдущие определения появились не на пустом месте, Лора упрямо поджимает губки и бычится.

— С последним ты переборщил, Стэн, — мягко осаживает меня Илания. — Лорелея у нас красавица.

«Красавица» не успевает воспрять духом, как наношу новый удар:

— Во-первых, баронесса, такое можно сказать только о взрослой даме. Например, о вас, — женщину легко обезоружить подобным пассажем, у неё моментально пропадает охота спорить. — Во-вторых, понятие красоты очень широкое. По моему глубокому убеждению, капризную и глупую девушку нельзя назвать красивой, даже если внешне она куколка.

Логика настолько убийственная, что обе дамы замолкают. Дэн смотрит с восхищением. А я, подняв вверх вилку с кусочком мяса, закрепляю успех:

— К тому же мы поедем верхом. Никаких карет и повозок. Лора, ты умеешь ездить верхом?

— Умею! — огрызается девочка, проявляя ещё одно качество, о котором я не упоминал. Лживость.

— Хорошо, — я мягок и покладист. — Но всё равно не сможешь. Понимаешь, в походных условиях действуют особые законы. Все беспрекословно подчиняются командиру. Мне. Ослушавшиеся подлежат немедленному наказанию. А так как ты обязательно совершишь непозволительное, то придётся тебя высечь.

Лора вытаращивает глаза, Илания замирает с открытым ртом, Дэн давит смешок восторга.

— И как же ты будешь сидеть в седле с посечённой попкой? — наношу завершающий удар.

Дэн не выдерживает, фыркает. Однозначно радует его такая перспектива обращения с надоедливой сестрицей.

Следующий день.

Баронство Дортин.

Слуг оставил в поместье, дав им задание обиходить повозки и проверить амуницию. С нами только неотлучный Варнак и трое ратников. Лора больше не пыталась нам навязаться и вообще вела себя тихо. Необычно тихо, как заметила баронесса.

Проезжаем мимо маленькой рощи. Как-то задавался вопросом, почему и откуда вдруг среди степей или каменистых пустошей появляются кучки деревьев. Предок презрительно на мою несообразительность хмыкнул: «Это значит, что вода рядом. Родник бьёт или грунтовые воды близко. Есть смысл рыть колодец, например».