— Вы целитель? — меня укалывает острый взгляд. — Лицензию вашу можно посмотреть?

Можно, отчего нельзя. Протягиваю свиток. Читает, хмыкает и тут же отодвигает:

— Третья категория. У нашего целителя Бринкса вторая.

— Вы до конца не дочитали, — выбрасываю последний козырь. — Последнюю строчку посмотрите.

Вот ещё дело! У многих просто нет привычки внимательного чтения даже важных документов. Но во второй раз мадам всё-таки вникает и хмыкает уже с другой интонацией:

— Всё-таки не верю, что ваши целительские умения превосходят искусность Бринкса.

— Я этого не утверждаю, — пора заканчивать, поэтому встаю, — но работать эффективно с «Примой» могу только я. Сударыня, разрешите вас покинуть?

Одаряю её напоследок обаятельной улыбкой.

Мадам кивает, в светлых глазах мелькает и тут же прячется лёгкое сомнение.

— Вполне возможно, шевалье, мы когда-нибудь вернёмся к этому вопросу.

— Да, возможно, — улыбаюсь ещё более ласково. — Но тогда уже вы придёте ко мне. А я не могу дать никакой гарантии, что отвечу согласием. Будущим управлять не умею и даже предсказывать его не способен.

Триест, особняк ди Гревисов.

Тренировочная площадка вечером через неделю.

— Против огненного копья нужен другой щит, — доброжелательно замечает виконт Пренстон, приятель Хендрика. — Универсальный не так хорош.

Да уж понял! Еле успел увернуться, когда оно универсальную защиту прошило.

Хендрик привёл его, потому что он огненный маг, правда, только четвёртого ранга. Не задаром, разумеется, пришлось снова разориться на пять соверенов.

— Есть более плотный, — продолжает Пренстон, хрупкий с виду юноша. — Называется «броневой». Только им надо уметь пользоваться, это именно щит, всю сферу вокруг тебя он не экранирует.

«Наверное, поэтому более эффективен», — домысливаю про себя. Энергия не размазывается, а концентрируется в узком секторе.

— Но… — Пренстон мнётся, а затем решается: — Хендрик обещал, что ты заплатишь.

Хмыкаю. Конечно, те пять соверенов он забрал себе, кто бы сомневался.

Выясняется, что виконт ждёт той же суммы.

— Договорились. Но сразу после того, как освою плетение. Плюс эту неделю ты приходишь меня тренировать. С меня ещё один соверен, и ужинать будешь с нами.

Виконт Пренстон оказывается не гордым, соглашается. Видно, что сам разговор о деньгах ему неприятен.

Мне это надо. Я вдруг понял, что Раффин от меня не отстанет. Сразу, как только получил от него ответ, где он соглашался на мои условия. Подождать моего шестнадцатилетия и дуэль без магии. Мой расчёт опозорить его фактом вызова на дуэль подростка несильно сработал. По слухам, оправдался тем, что просто не знал. Но я же не лыком шит, я же рассказал друзьям Хендрика, что из салона Симоны выкинул его вместе с друзьями, спустив с лестницы.

Сказалось отношение света к маркизу, все злорадно и с наслаждением смаковали тот позорный для Раффина эпизод. Сам удивился, когда меня спросили, сколько пинков по заднему месту я отвесил маркизу. Когда сказал, что не было такого, наткнулся на непонимание и скрытое неудовольствие.

— Да поймите вы, барон! — я даже немного закипятился. — Я физически не мог его пнуть! Волок за шиворот, а затем с рывка швырнул на ступеньки.

Показываю как. Барон и группка его приятелей расцвели от вида представленной картины. Решил подсластить пилюлю:

— А вот его друзьям по пинку досталось, тут спорить не буду.

Меня захлестнул возбуждённый гвалт. Главный лейтмотив — мы же говорили, что без этого не обошлось!

Кое-как от них тогда отделался. Открыл для себя одну истину: аристократы обожают сплетни не меньше сельских кумушек. Они, аристократы, после стали говорить, что я всех вынес на пинках, не уточняя, кому сколько досталось. Когда даже по прошествии изрядного времени эта тема перешла в разряд обыденных салонных шуток, я понял, что дуэли не избежать.

— Парни, — спрашиваю виконта и Хендрика уже за ужином, — а какой ранг у Раффина?

Брат с гостем переглядываются.

— Как-то слышал, что седьмой, но это было года два назад, — осторожно говорит гость. — С тех пор он мог вырасти.

— Выходит, маркиз не выше старшего магистра?

— А ты, что же, думаешь, этого мало⁈ — вдруг раздражается Хендрик.

Вслушиваюсь. Нет, его отношение ко мне — постоянный фон, но есть что-то другое. Похоже на зависть и уже не ко мне.

— Ничего не думаю, тупо не знаю, — отмахиваюсь. — Таких вообще много?

— Очень мало, — сочувствующе улыбается Пренстон. — В нашей Академии их всего четверо, один из них ректор. Остальные преподаватели, в основном, семёрки. Раффин считается гением.

Медленно пережёвываю ужин и важную новость. На Раффина мне начхать, а вот я, получается, тоже гений? Если ещё учесть возможности от предка, то я вне конкуренции. Прямо, по понятным причинам, никогда не спрашивал, но я бы заметил, если бы при мне какой-то целитель нырнул в Тень. В этот момент аура целителя как бы внедряется в тело пациента.

— Девятки? — вопрошаю после длинной паузы, когда уже переходим к лёгкому десерту.

— Гроссмейстеров в королевстве… — Пренстон морщит лоб, вспоминая.

— Трое, — опережает его Хендрик.

— Вроде есть ещё один целитель, забыл, как его зовут.

— Не считается, он — не боевой, — отрезает брат.

Пренстон пожимает плечами. Заметил уже, что он не любит спорить. Новость, скорее всего, обнадёживающая, есть кому дать укорот Раффину, если что. Вот только…

— А что может архимаг? — отставляю полупустую чашку с чаем.

— Много чего, — криво усмехается Пренстон, Хендрик помалкивает. — Если огненный, то всю столицу может утопить в огненном шторме. Маг земли может создать большую пропасть, раздвинув землю. Или вытащить на поверхность океана остров. Артефакт могут создать размером с коня. Много чего могут.

— Что-то мне грустно от таких слов становится, — допиваю чай и прощаюсь.

Меня ждут малочисленные слегка больные слуги. Маловероятно, но возможно. Коней сегодня смотреть необязательно, вчера их проверял. Меня заботит не только неизбежная дуэль, но и отсутствие спроса на меня, как на целителя-косметолога. Обработал дворовых девок, они пылают энтузиазмом, здоровьем и красотой, и на этом всё. Среди аристократок никакого шевеления.

Перед сном заходит Варнак с ежедневным отчётом. За время прибытия в столицу у меня сквозь пальцы утекла почти сотня соверенов. При этом доходов никаких. М-да, а ещё говорят, что в столице денег куры не клюют. Наверное, именно за счёт провинциальных простачков вроде меня и Хендрика.

— Скажи, Варнак, а тебе никогда не приходила в голову шальная мысль удрать с моими деньгами?

Мой доверенный слуга вытаращивает на меня глаза:

— Милорд?

Полюбовавшись его потрясением, продолжаю:

— О нет, мой дорогой, я в тебе уверен полностью. Только есть одно обстоятельство, о котором ты должен знать.

— Есть ли такие обстоятельства, милорд? Моя жизнь принадлежит вам, с вами я счастлив.

— Преданность и доверие, — кручу рукой перед собой, — это свойства человеческой натуры, а есть ещё законы бытия. Сейчас объясню.

Делаю паузу, подбирая слова.

— Ты можешь украсть с десяток крон, удрать и благополучно где-то осесть. Жениться, обзавестись хозяйством и жить тихой мирной жизнью…

Варнак вдруг морщится. Неожиданная реакция.

— Но если ты стащишь с десяток соверенов, тем более полсотни, то жить ты будешь счастливо, но очень недолго. Не больше месяца. Такие деньги один человек удержать не в состоянии. Его рано или поздно убьют и ограбят. Те, которые знают, что большие деньги может иметь только группа. Неважно, банда это или баронство.

— Если узнают, убьют запросто, — Варнак соглашается, но не совсем. — Но могут не узнать.

— Не могут! — отрезаю жёстко. — Или ограбят, ожидая добычу в несколько талеров, а получив несколько империалов. Думаешь, откажутся удачливые воры от такого куша?