Особняк Стэнарда ди Гревиса.

Примерно то же время.

Варнаку было не до смеха. Ночью в особняк прибыла карета, остолоп-кучер и не меньший остолоп-охранник не разбудили и не доложили, что хозяина нет. Взбешённый секретарь тут же отправился к Иссертам. Хозяев, надо признать, факт исчезновения шевалье озадачил.

— Я не хочу сказать, Ваше сиятельство, что милорд излишне женолюбив, но можно умозрительно предположить, что он уехал инкогнито с какой-нибудь красивой аристократкой?

Почему-то граф посмотрел на Варнака удивлённо, затем развил бурную деятельность. Спасибо ему огромное. Были тщательно допрошены дворецкий и все слуги. В один голос все утверждали, что никто из вошедших во дворец дам не покинул бал до его конца.

— Есть несколько человек, которые не воспользовались приглашением, — граф размышлял вслух, — но по уважительным причинам. Кого-то нет в столице, кто-то очень занят. Так что не знаю, чем тебе помочь, дружище.

Теперь ближний помощник шевалье ломал голову над тем, что делать дальше.

«Если не знаешь, что делать, поступай по заведённому порядку. Если есть даже слабая вероятность угрозы — готовься встречать реальное нападение», — из памяти всплывает инструкция милорда на все возможные непонятные случаи.

Варнак вскакивает и врывается в комнату лейтенанта, командира ратников:

— Митрак! Всем строиться! Быстро!

Через минуту вышагивает перед строем воинов и ставит задачу:

— Милорд пропал! Всем держать оружие под рукой! Приготовить всё к срочному выезду! Быть готовыми к нападению!

Затем ему приходит в голову ещё одна счастливая мысль:

— Митрак! Четверых мне в сопровождение! Конными!

Через десять минут по улице скачут пять вооружённых всадников.

Триест, дворец герцога Асфанского.

В то же время. Супружеские покои.

Герцог нежится в постели, блаженно потягивается. Время от времени поглядывает на супругу, занятую массой дел, крайне необходимых для каждой женщины по утрам. Поглядывает взглядом сытого хищника на суетящуюся рядом потенциальную добычу. «Сцапать бы», — читается в глазах, но сытость внушает непреодолимую лень.

— Вставай уже, дорогой, — герцогиня поправляет волосы перед зеркалом и направляется к выходу.

Знакомая, но почти забытая энергия мужа иногда сбивает с толку. Чаще с ног, конечно. Вот и сейчас надо убираться к себе. А то знаем уже, чем может кончиться одевание при муже. Изгнанием служанки вон и быстрым перемещением на кровать.

Герцог подходит к окну. День полностью вступает в свои права, но утро словно продлевает себя за счёт хмурой погоды.

— Милорд?

— Да, милочка, — не оборачиваясь, отвечает герцог, — неси бельё и всё остальное в купальню.

Рекомендации этого шустрого шевалье только выглядели строгими. Герцог совершил для себя великое открытие: одно из величайших наслаждений — чувствовать чистую одежду на омытом теле. Само утреннее омовение тоже невыразимо приятно. Особая пикантность — в присутствии Руфи. К сожалению, не так часто такое случается.

— Милорд, — в дверь заглядывает дворецкий.

— Чего тебе? — герцог умывается прямо в чане и поглаживает тело ладонями.

— Прибыл какой-то человек. Утверждает, что он помощник шевалье ди Гревиса. Просит немедленной аудиенции.

Герцог вздыхает в стиле «ну что там ещё?». Но команду отдавать надо, такова его тяжёлая герцогская доля.

— Убедись… — герцог запнулся, подчинённым приказы лучше всего отдавать так, чтобы не оставлять возможности напортачить. — Спроси, как его зовут. Если Варнак, то проводи в малую гостиную.

Со вздохом Асфанский встаёт, берётся за огромное полотенце.

Через неполные десять минут благоухающий утренней свежестью герцог входит в гостиную. Навстречу со стула подскакивает молодой человек. С такой нетерпеливой энергией, будто кто-то очень большой и сильный дал ему снизу хорошего пинка.

— Ваша светлость!

Да, это Варнак…

— Доброе утро, дружище, — благодушно приветствует его герцог, садясь в кресло. — Что привело тебя сюда в такую рань? Почему один, без своего господина?

Известие о пропаже шевалье сразу не смогло сдуть беззаботное настроение.

— Погоди-ка, — герцог трёт лоб, — давай всё по порядку.

Гость собирается с мыслями и докладывает всё коротко и толково.

— Почему обратился ко мне?

— Есть основания думать, Ваша светлость, что с милордом беда. Никогда он так не исчезал. А вы, я знаю, взяли шевалье под покровительство.

«Да, взял, — размышляет Асфанский, — теперь надо принимать меры». Какие — вот вопрос. Но герцог не был бы герцогом, если б стал сидеть, сложа руки и хлопая глазками. Герцоги, графы и маркграфы ведут свою родословную от полководцев, крупных военачальников, что часто вели боевые действия и даже войны без оглядки на короля. И не всегда в его интересах. Мирная жизнь расслабляет, однако основа остаётся.

Входит герцогиня и даёт время мужу подумать, пока Варнак вводит её в курс дела.

— Что будем делать, дорогой? — в глазах жены, к своему неожиданному удовольствию, герцог видит не только обеспокоенность, но и неуверенность. — Ты же знаешь, какие у меня… у нас планы на шевалье!

— Варнак, дружище, а твой господин оставлял какие-нибудь инструкции на подобные случаи?

— В любой момент быть готовым к бою и любым дальнейшим действиям в защиту милорда, — по-военному чётко отвечает Варнак. — Дружина у нас небольшая, но к обороне резиденции милорда готова.

— Замечательно, — в голове у герцога складывается план. — Значит так, дорогая. Немедленно закладываешь карету и срочно к этой своей Хелании. Пусть выяснит всё, что может. Иначе все ваши планы накроются ж…

— Она наверняка спит ещё…

— Разбудишь! — равнодушно отрезает герцог и гаркает: — Фалест!

Дворецкий возникает в дверях стремительно, как бы не быстрее, чем полностью прозвучало его короткое имя.

— Срочно карету для герцогини и капитана стражи ко мне!

У Варнака, которого уже потряхивает от нетерпения, отлегает от сердца. Всё начинает крутиться без него, можно отойти в сторонку. Есть неизмеримо более важные и опытные люди.

— Вторую карету к баронессе Эзарт. Писать некогда. Пусть немедленно прибудет сюда. Со служанкой и в расчёте на долгое пребывание в гостях. Придать двух всадников, пусть поторопят и охраняют, — герцог продолжает раздавать указания после ухода супруги.

«Хорошо это я вспомнил, — хвалит себя он. — Они ведь связаны между собой. Есть ещё вариант, что шевалье у неё. А что? Дело-то молодое…»

Тюрьма тайной стражи.

Кабинет мрачного вида.

Ранний вечер того же дня.

— Очухался? — снова меня безуспешно сверлят взглядом.

— Не уверен, господин дознаватель, — мог и дальше дурака повалять, но надоело. — До сих пор не понимаю, что происходит. И ещё очень важный вопрос: в вашем кефирном заведении принято кормить гостей?

Лицо глиста нечитаемо. Ну-ну, посмотрим, долго ли ты выдержишь.

— Могу понять отсутствие завтрака. Не успели оформить, спешили. Но почему обеда нет?

Опять нечитаемое выражение.

— Боюсь спросить: у вас тут хоть какой-то порядок есть? Или всё на уровне диких племён? Бросили пленного в яму и забыли? Я так сбегу, а вы только на следующий день заметите.

Вот сейчас что-то мелькает в глазах.

— Вы подозреваетесь в заговоре против королевства, — сухо произносит глист. — Понимаете теперь, насколько серьёзно ваше положение?

— Не очень, — отвечаю честно. — Где я и где королевство? Если даже предположить правдивость высказанной вами несуразности о существовании заговора и моего в нём участия — я могу быть не более, чем мелкой сошкой. Я — не герцог, не граф, не министр. В моих силах подстроить козни какому-нибудь лавочнику или купчишке — не более того. Не мой масштаб, господин дознаватель.

— Значит, отказываетесь признать свою вину, — глист невозмутимо берётся за бумагу и скрипит пером.