— Рауль, как ты? — герцогиня, уже в халате, опускается на колени рядом, обхватывает ладонями его голову.

— Ты знаешь, Руфи, очень хорошо, — удивлённо заявляет герцог и пытается встать.

Препятствую его порыву нажатием ладони:

— Как же трудно лечить аристократов! — жалуюсь в пространство. — То ли дело простонародье. Чуть что не так — дал в морду, сразу все спокойные и послушные. Лежите, герцог, спокойно, я вас пока не отпускал. Вы, герцогиня, лучше тоже отойдите.

— Но я прекрасно себя чувствую, шевалье! — голос герцога становится привычно властным.

Я тоже так умею:

— Может, вы позволите мне, Ваша светлость, сделать так, чтобы вы прекрасно себя чувствовали как можно дольше? А не только до завтрашнего утра? — ледяной холод из моих глаз примораживает его неуместную активность.

Мне надо пройтись по внутренним органам Асфанского, каждый из них может дать слабину в его возрасте. Печень, почки, мужские органы… хм-м, ладно, время немного есть.

Спустя пару минут поднимаюсь, потягиваюсь:

— Можете встать. Теперь оботритесь, или в купальне ополоснитесь. Только есть настоятельная рекомендация: помогать вам должна не служанка, а супруга. В обязательном порядке.

Кажется, я разгадал наконец, куда исчезает удаляемое из организма. Всё время меня поражало это нарушение закона сохранения вещества. Наружу оно выходит. Герцог вспотел, и пот мутный. Поэтому и отправляю его в купальню.

— Герцогиня, на два слова, — отвожу в сторону и говорю эти «два слова».

Асфанская пунцовеет. Ответа нет, но мне и не нужно. Я сказал, а там хоть трава не расти.

Резиденция герцога Асфанского.

Утро следующего дня.

— Выглядите замечательно, Ваша светлость, — заявляю после придирчивого осмотра внешнего вида герцога.

— А чувствую себя ещё лучше, шевалье, — довольно отвечает Асфанский, вольготно расположившийся в кресле напротив.

Стребовал аудиенцию сразу после завтрака. По праву целителя. Есть повод посекретничать, потому и уединились в его кабинете.

— Посидите спокойно, я поработаю… — надо проверить, всё ли в порядке, и подправить, если что.

— Я вам крайне обязан, шевалье, — продолжает хозяин кабинета, как только заканчиваю.

Отмахиваюсь:

— Есть важные рекомендации, Ваша светлость…

Асфанский озадачивается. Мои рекомендации носят несколько интимный характер. Если кратко, сексуальное воздержание в его возрасте недопустимо. Всё-таки пятьдесят пять лет.

— Так что либо всё время рядом с супругой, либо заведите себе симпатичную горничную.

— Руфина слишком неугомонна, чтобы держать её при себе, — задумывается герцог.

Пожимаю плечами. Не моё дело.

— Покину вас с вашего позволения, — встаю. — Пойду, займусь своими делами.

Герцог Рауль Асфанский.

Чувствую себя так, будто мне двадцать. Максимум двадцать один. А Руфи… ах, Руфи! Как замечательно всё было вчера в купальне!

О, а вот и она!

Любимая и неожиданно юная жена входит стремительно и садится на стул решительно. Требовательно смотрит. По молодости даже терялся от её напора, сейчас привык.

— Рауль, надеюсь, ты понял, что паренька надо прибирать к рукам⁈

— Ого! — моя первая реакция.

В каких-то вещах Руфина мыслит очень стремительно и агрессивно. Иногда излишне агрессивно и чересчур стремительно.

— Как ты себе это представляешь? И какая в этом необходимость?

Руфи заводит глаза к потолку:

— Маг-целитель такого уровня в герцогстве! Как ты не понимаешь? — запинается чуть и продолжает: — Он мне сказал, что после того, как я прошла у него курс лечения, я даже… родить могу.

Хм-м, не уверен в такой необходимости. Хотя и наследника хочется. Когда родилась третья девочка, как-то страшновато стало с этим делом. Эвелина, наша третья, конечно, любимица, но слишком дорого обходятся любому лорду дочки. Одна, пусть две, три уже внатяжку, а четвёртая окончательно ресурсы всего герцогства подорвёт. За каждую ведь баронство надо отдавать или сундучок с золотом.

— Это ты к чему, Руфи? — спрашиваю осторожно. — Кстати, какого он ранга?

— К тому, что целителя такой квалификации нельзя прошляпить! Восьмой у него ранг! В его-то возрасте!

Ах вот как!

— Что ты предлагаешь? Дать ему баронство и принять оммаж? (вассальная присяга — примечание автора)

— Именно! Отдадим за него Эвелину и баронство в придачу! — на этом месте супруга успокаивается. — Затем подождём. Если Эвелина родит мальчика, то у нас наконец-то будет наследник. Возможно, одарённый.

Это хорошая идея! У старшей, Хелены, есть сын, но она графиня, ему и без нас есть что наследовать. Эвелине семнадцать лет, с шевалье примерно ровесники, можно их свести.

— Осталось уговорить Эвелину и шевалье…

— Эвелину беру на себя, — категорично заявляет Руфи.

Всегда завидовал уверенности жены, которая магическим образом склоняет окружающих к её точке зрения. Не всегда надолго, стоит заметить.

— Если Стэнард сделает Эвелине предложение, я дам своё согласие.

Руфи поджимает губы. Вздыхаю. Разговор продолжается…

Резиденция герцога Асфанского.

Пастбище для лошадей. Через два дня.

Нет здесь южных степных просторов, зато сочных лугов полно. С братьями Дортинами было бы легче, но и так мы сумели подстрелить пару зайцев.

Накрыть весь луг вместе с полусотней лошадей убийственной для слепней и оводов пеленой для меня сейчас раз плюнуть. Работать с каждым животным по отдельности не стал. На вид они все здоровы, а с мелочами разберёмся вечером в конюшне. Там удобнее. Так что для нас выход на волю — практически пикник. Ратники, особо не насилуя себя, упражняются в стрельбе из лука и арбалета, отрабатывают удары мечом. Так же лениво, но щедро раздаю им замечания.

Вечером едем вслед за табуном, который гонят штатные пастухи.

Вдруг впереди шум, гам и какая-то суетня. Табун останавливается. Мы ускоряемся.

— А ну, стоять! — мой громовой приказ останавливает пастуха, который уже подходит к пострадавшей лошади с ножом.

Спрыгиваю, несусь к жалобно кричащей коняшке. Наконец-то! Я так долго обдумывал схему быстрого лечения переломов у лошадей и вот дождался счастья! Ещё не приблизившись вплотную, накладываю на лошадь плетение обезболивания и усыпления. Всё, можно работать.

Картина типичная для таких случаев, открытый перелом передней пясти. При попадании в кротовую нору. Пострадавшее место окутывается зелёной пеленой. Это очищение от всяческой грязи, попавшей в рану. Дальше стыкую излом, вычищаю мелкие осколки. Вливаю энергию на быструю регенерацию, затем сращиваю сосуды и шкуру.

Ф-фух! Встаю.

— Неужто получится? — недоверчиво вопрошает кто-то из конюхов. — Хорошо бы, а то уж больно лошадка дорогая.

Дорогая — это удача. Осматриваю лежащую на боку кобылку. Красивая, молодая и точно породистая. Это значит, что я сэкономил герцогу восемь — десять соверенов. Сколько за это взять? Долго не думаю:

— Варнак, занеси в список. Пропиши цену в два соверена и три кроны.

Деньги потихоньку капают. За своё спасение герцог уже заплатил полсотни золотых. Пробовал отказаться, мне состроили очень строгое лицо, так что согласился.

Пустил ещё плетение на ногу, а вот самой кобылке тонус снизил. Незачем ей бодро вскакивать и нестись по полям.

— Поможете ей встать, — командую пастухам. — И хватит гнать, как на пожар! Шагом табун ведите!

После этого снимаю усыпление и обезболивание. Кое-как, но кобылка встаёт и потихоньку чапает под удивлёнными взорами пастухов. Немного прихрамывает, но это даже хорошо. Осторожнее передвигаться будет.

Резиденция. Ужин.

— Граф, виконт, — успешно борюсь с недовольством, рвущимся наружу.

Кого мне меньше всего хочется видеть, так это графа ди Шартена. Сын его, нормальный человек, приветствует меня коротким поклоном, а старикашка только зыркает злобно.