Казалось, будто свитки шевелятся при приближении, поворачиваясь слепыми глазницами торцов. Однажды чуть не наступила на небольшой свиток, валявшийся на мостках. Едва нога приблизилась к нему, пергамент с шипением развернулся, проступив кроваво-красными рунами, сложившимися в единственное слово: «БЕГИ».

Отшатнувшись, ударилась спиной о стеллаж. Дерево оказалось тёплым, почти живым.

— Держись рядом, — схватил за локоть Дамиэн с бледным, покрытым испариной лицом.

Концентратор в его руке испускал тусклый ровный свет.

— Близки. Чувствую... тягу. Настоящую воронку.

Оказался прав — воздух сгустился, стал тяжелее, а шёпот приобрёл надрывные, панические нотки. Стеллажи вокруг вытянулись, потемнели, а свитки на них выглядели древнее; некоторые оказались оплетены цепями или запечатаны воском с изображениями страждущих лиц.

Наконец вышли на круглую площадку, парящую в пустоте. За ней возвышался единственный стеллаж, чьё почерневшее, обугленное дерево резко контрастировало с остальными. Пустые полки хранили лишь одну книгу в центре — массивный том, перевязанный тёмной лентой, от которого исходила аура холодного, безраздельного ужаса, перехватывающая дыхание. Неужели это он? Тот самый указ?

Но между нами и книгой возвышался Страж.

Существо не было создано из плоти или металла. Перед нами стоял Голем, собранный из самих свитков — сотни рулонов пергамента, скреплённых чёрными пульсирующими чернильными прожилками, образовывали искажённую гуманоидную форму. Руки, сплетённые из тугих свёртков, безликая голова с пустотой, где горели два глаза из живых, постоянно меняющихся букв, складывающихся в слова: «БДИ», «ЗРИ», «СУДИ». При нашем появлении голем медленно повернулся, и воздух наполнился сухим, отвратительным скрежетом рвущегося пергамента.

— ЧУЖИЕ. ЗНАНИЕ ЗАПРЕТНО. УЙДИТЕ.

Дамиэн замер с побелевшим, как мел, лицом. По ногам пробежала ледяная дрожь — это не была магия, поддающаяся щитам или заклинаниям, а сама суть места, его иммунная система.

— У нас есть пароль, — голос Дамиэна дрогнул, но он выпрямился. — Мы имеем право.

Голем шагнул вперёд. Скрежет усилился, чернильные прожилки зашевелились, словно черви.ПРОДЕМОНСТРИРУЙТЕ.

Дамиэн на мгновение закрыл глаза, собрался с мыслями и произнёс фразу на незнакомом языке. Гортанные, неестественные звуки повисли в воздухе, искажая пространство вокруг.

Голем застыл. Горящие руны-глаза перестали меняться, замернув на слове «ПРИЗНАНИЕ». Медленно, с тихим шелестом, монстр отступил на шаг, затем на второй, превратившись у стены в подобие грозной, но нейтральной статуи.

Острое, головокружительное облегчение хлынуло волной. Получилось. Прошли.

Однако облегчение оказалось мимолётным, уступив место новой, леденящей тревоге. Взгляд упал на Дамиэна, застывшего перед отступившим големом, — на его лице читалась не победа, а глубокая неподдельная озабоченность.

— Что? — сорвался шёпот.

Медленно повернувшись, он произнёс с нарастающим беспокойством:

— Этот пароль... обладает запредельным уровнем доступа. Подобные привилегии есть лишь у членов Высшего Конклава и, возможно, у пары главных хранителей. Почему... зачем мой контакт передал нам такое? Кто он на самом деле? И во что мы ввязались?

Его вопросы повисли в мёртвом, шепчущем воздухе Склепа, не находя ответов.

Вокруг почерневшего стеллажа с единственной книгой на алтаре витала зловещая атмосфера. Том манил к себе, обещая ответы, но исходящая от него аура леденящего ужаса заставляла сердце сжиматься в предчувствии беды.

Дамиэн первым нарушил оцепенение. Шагнув вперёд, он протянул к книге чуть дрогнувшую руку. Пальцы коснулись тёмной шёлковой ленты, перевязывающей переплёт.

— Осторожно, — выдохнула, сама не понимая, от чего предостерегаю — от ловушки или от правды.

Лента развязалась без сопротивления, и книга с тихим шелестом раскрылась. То не был указ. Страницы, испещрённые стремительным нервным почерком, оказались сделанными из тончайшей кожи. Дамиэн пробежал глазами по первому листу, и его лицо исказилось гримасой недоумения.

— Это... не указ. Личный дневник Императора.

Сердце оборвалось. Столько риска — проникновение в сердце Склепа, преодоление ада живого архива, нейтрализация Стража — и всё ради дневника? Горькая волна разочарования и ярости подкатила к горлу. Провал.

— Листай дальше, — раздался позади низкий голос Кайла, всё так же застывшего на страже. Его спина оставалась напряжённой, будто он ощущал надвигающуюся угрозу. — Раз хранится под такой защитой, значит, содержит нечто важное.

Дамиэн кивнул и продолжил изучать страницы. Приблизившись, заглянула через плечо — сначала перед глазами мелькали обычные для правителя записи: придворные интриги, указы, заботы об урожае. Однако постепенно тон менялся: почерк становился неровным, порывистым, появлялись странные схемы и нелогичные расчёты. Затем начались описания.

Сначала теоретические выкладки о природе реальности, её «швах» и «узлах», о влиянии сознания на материю. Потом — первые эксперименты. На растениях. На животных. Чудовищные результаты описывались с леденящим душу научным любопытством: «Подопытный № 47. Млекопитающее... Проявило способность к фазовому сдвигу после введения катализатора. Растворилось в стене. Наблюдается устойчивый пси-эмиссионный фон.»

Холодный пот выступил на спине. Это оказалось страшнее любого монстра — спокойное, методичное безумие, облачённое в одеяния науки.

— Дом Теней... — в голосе Дамиэна прозвучал настоящий ужас. — Тогдашний Император не просто покровительствовал им, а являлся вдохновителем. Главным исследователем.

Страницы продолжали мелькать. Эксперименты на людях — добровольцах, пленных, бездомных — описывались с такой откровенной жестокостью, что свело желудок. Людей буквально разбирали на части, пытаясь найти ту самую «нить», изменение которой могло бы трансформировать саму их природу. Создавались гибриды плоти и магии, существа без формы, но наделённые сознанием. А затем... затем появились записи о создании «нового божества» — существа, способного переписать законы мира под нужды Империи.

Кровь застыла в жилах от внезапного осознания. Палачи из совета Домов, объявившие Дом Теней вне закона, предстали в совершенно ином свете. Никакие они не благородные спасители, уничтожившие чудовище, а обычные воры. Ужаснулись не сути экспериментов, а тому, что Император проводил их без их участия. Жаждали присвоить чудовищные открытия — не уничтожили лаборатории, а захватили их, не убили учёных, а заставили работать на себя. Вся «очистительная» война оказалась лишь прикрытием для банального, грязного захвата власти и технологий.

— Все они... все в сговоре, — сдавленно прошептала. — Весь Совет Домов. Не остановили безумие, а унаследовали его.

Взгляд скользил по строчкам, выхватывая самые жуткие детали, пока не остановился на одном пассаже. Почерк здесь становился особенно неистовым — буквы наползали друг на друга, создавая хаотичный узор. Голос прерывался от ужаса, когда слова сорвались с губ:

— «...и для завершения Великой Перестройки, для закрепления новой реальности, требуется... катализатор. Якорь, связывающий ритуал с самой основой мира. Таким якорем может служить только кровь... кровь правящего рода. Насыщенная наследием предков, прошитая нитями власти...»

Подняв глаза, встретила взгляд Дамиэна. Его лицо побелело, словно снег, — понимание достигло цели.

— Поэтому тебя хотели похитить! — вырвалось осознание, складывая ужасающие пазлы в единую картину. — Ты был не заложником, не разменной монетой! Ты... ты оказался компонентом! Топливом для их ритуала!

В фиолетовых глазах отразилось леденящее прозрение. Вся жизнь, статус, значение — всё сводилось к функции расходного материала в чудовищном эксперименте по переустройству мира. Не принц, а банка краски для безумных художников, рисующих новую реальность.