Адреналин ударил в голову. Я рванулась назад, опрокидывая на его пути лёгкий прикроватный столик. Незнакомец перепрыгнул его, даже не замедлившись: движения были отточены, экономны и смертельно опасны.

Отступая к центру комнаты, схватила с комода первый попавшийся под руку тяжёлый подсвечник.

— Помогите! — крикнула я что было сил.

Клинок блеснул, разрезая воздух в сантиметре от моего горла. В ответ я отчаянно замахнулась подсвечником, но нападавший ловко увернулся, и бронза с глухим стуком врезалась в дверной косяк, высекая сноп искр.

Вот я и осталась безоружной — он воспользовался моментом, сделав молниеносный выпад. Чёрт, слишком быстро, подсечка и я с грохотом рухнула на пол, ударившись затылком о паркет. Миг — и ассасин уже был на мне, придавив своим весом. Холодная сталь упёрлась в горло, вынудив запрокинуть голову.

Зажмурив глаза, я ожидала последнего, жгучего укуса стали. Но его не последовало.

Вместо этого воздух наполнился резким запахом озона и палёной плоти. Раздался короткий, обрывающийся хрип, давящая тяжесть на мне внезапно обмякла, и что-то тёплое и липкое хлестнуло мне по лицу.

Открыла глаза и увидела, что надо мной, заслоняя редкий свет, стоял Кайл. С вытянутой руки ещё сходили золотистые искры магии. Прямо на мне, тяжёлым мешком, лежал мой нападавший. Из аккуратного отверстия размером с монету на лбу, точно между глаз, медленно сочился дым и кровь.

Я лежала, парализованная ужасом, не в силах пошевелиться, чувствуя, как тёплая кровь растекается по моей шее и рубашке.

Кайл без лишних слов перекатил тело убитого набок и протянул мне руку. Его пальцы были твёрдыми и уверенными, он почти силой поднял меня на ноги. Я шаталась, глотая воздух и пытаясь стереть с лица кровь дрожащими руками.

— Дом Непрошенной Правды, — безразлично констатировал сын Валуа, бросая взгляд на труп. — Наёмник. Кто-то ужасно сильно хочет твоей смерти.

Я смотрела на него, на его спокойное лицо, на ещё тлеющие магией пальцы, и истерический смешок вырвался у меня из груди.

— Вы... — я сглотнула ком в горле. — Вы никогда не думали, что названия ваших домов... крайне тупые?

Пока я пыталась прийти в себя, опираясь о разбитый комод, Кайл молча обыскал тело. Его движения были быстрыми и профессиональными — ни бумаг, ни опознавательных знаков, только оружие и несколько монет.

— Это твой отец, — я прошептала, всё ещё чувствуя вкус крови на губах. — Он хочет моей смерти.

Кайл резко выпрямился.

— Чушь, Алиса, это совсем не в его стиле. Его стиль — подсылать прихлебателей вроде Гримоальда, чтобы вытянуть информацию или оклеветать. Это... — он указал на убийцу, — грубо и прямо. Как будто кто-то торопится.

С раздражением я пнула обломок прикроватного столика.

— Тогда я вообще ничего не понимаю!

Кайл не ответил, вместо этого он сложил пальцы в странной конфигурации и прошептал короткое, отрывистое заклинание. Воздух перед его ртом задрожал, и из него вырвалась маленькая, полупрозрачная бабочка, сотканная из лунного света. Она мгновенно метнулась в открытую дверь и исчезла в полумраке коридора.

— Я послал весточку страже. Скоро те, кому я доверяю, придут за этим, — он кивнул на труп.

Задумчиво разглядывая тела, я пытаялась разгадать мотивацию этого холодного, но эффективного человека, который только что спас мне жизнь. И вдруг всё сложилось в единую, ужасающую картину.

— Получается, есть третья сторона, — сказала тихо. — Валуа, император... и кто-то третий. Тот, кто почему-то хочет моей смерти прямо сейчас. Тот, на кого, возможно, работает Тень.

Кайл внимательно посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Возможно.

И тогда мы поговорили по-настоящему. Я рассказала ему всё: о зеркалах-порталах, о ранах на телах в моём мире и здесь, о своей теории про Тень и её охоту на «пустых». Ловец Душ слушал молча, не перебивая, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. Взамен он поделился своим знанием: о том, что Валуа годами плетёт паутину заговора, подминая под себя Дома; что смерть кронпринца и изоляция Дамиэна — идеальный кризис для захвата власти; что император слаб, но не глуп, и его ход с назначением Кайла — это отчаянная попытка переломить ход игры.

— Почему? — не удержалась я. — Почему ты работаешь на императора, а не на отца?

Лицо снова стало непроницаемой маской. Он отвернулся, смотря в тёмное окно, за которым уже вовсю хозяйничала ночь.

— У всех есть свои причины, Алиса и не все из них нужно озвучивать.

В коридоре послышались сдержанные шаги — пришла стража. Кайл вышел к ним, отдав тихие распоряжения. Через пару минут тело было унесено, а дверь закрыта.

Мы остались одни в разгромленной комнате, пахнущей кровью и смертью. Кайл подошёл ко мне, его черты при тусклом свете единственной оставшейся свечи казались высеченными из гранита.

— Всё, что я могу сказать, — произнёс тихо, глядя мне прямо в глаза, — ты можешь мне доверять.

В его голосе не было ни тепла, ни дружелюбия. Была лишь холодная, неумолимая правда солдата, давшего присягу. И в тот миг, глядя на него, на этого человека, в чьих жилах текла кровь моего злейшего врага, я — против всякого здравого смысла — поверила ему.

Он повернулся и вышел, оставив меня одну с этой новой, хрупкой и опасной мыслью.

Я замерла, глядя на его спину в дверном проёме.

— Стой! Куда ты опять уходишь? — голос прозвучал резко, почти истерично, отдаваясь эхом в разгромленной комнате.

Он обернулся, и взгляд скользнул по мне с головы до ног — быстрый и оценивающий.

— Я здесь, — голос звучал на удивление спокойно, почти монотонно. — Просто тебе нужно переодеться, ты вся в крови. Я вышел, чтобы дать тебе возможность. Жду за углом.

Только тогда до меня дошло. Я опустила взгляд на себя: тёмные, липкие пятна на рубашке, на брюках. Поднесла ладони к лицу — они были в засохших коричневых разводах. Чужая кровь. Я так привыкла к её виду и запаху за последнее время, что это уже не вызывало паники, лишь ледяное отвращение.

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и Кайл скрылся в коридоре.

На автомате подошла к уцелевшему осколку зеркала, висевшему на стене — в его потрескавшейся поверхности отразилось лицо: бледное, с размазанными по щеке и шее полосами засохшей крови, с тёмными пятнами на светлых волосах. Я выглядела как жертва или убийца, визуально разницы уже не было.

Порывшись в небольшом, перевернутом шкафу, я нашла закрытую бутыль с водой и чистый, хоть и грубый платок. Смочила его и принялась методично, с почти хирургической точностью, оттирать с кожи следы нападения. Каждое движение было выверенным, отстранённым: следы пальцев на шее, брызги на лице, отпечаток на воротнике. Стирала, пока кожа не покраснела от трения.

Потом потянулась к пуговицам рубашки. Пальцы плохо слушались, но я справилась. Стянула запачканную ткань и швырнула её в угол, с облегчением избавившись от этого клейма. Оставшись топлес, повернулась к шкафу, чтобы найти что-нибудь чистое и застыла от неожиданности.

В дверном проёме стоял Кайл. Он не подглядывал — просто вернулся на свой пост и остановился на пороге, увидев меня. Его взгляд не был похож на жадный взор того пухлого пажа, в нём не было вожделения. Читалось нечто иное: мгновенная оценка ситуации, лёгкая неловкость и... что-то, что можно было принять за уважение. Уважение к моей силе, к тому, что всё ещё держусь, несмотря на всё это. Но он не отвёл глаз.

Я резко повернулась к нему спиной, чувствуя, как жаркий румянец заливает щёки. Сердце, только-только успокоившееся, вновь застучало где-то в горле. Начала лихорадочно перебирать стопку одежды, стараясь не думать о его пронзительном взгляде. «Лишь бы не красная. Лишь бы не красная».