«Неужели он не слышит? Или ему всё равно? Может, это тоже часть игры?»

— Не заперто, магистр, проходите! — громко крикнула я, делая пару шагов от кровати и замирая посредине комнаты прямо напротив двери.

Она отворилась, и в проёме возникла тучная фигура в ослепительно-фиолетовом камзоле, украшенном рюшами и бантами — нарядом, более подходящим придворной даме, чем чиновнику. На его голове красовался пышный белоснежный парик с тщательно уложенными локонами. С момента суда не прошло и часа, а он уже успел переодеться в этот нелепый наряд.

— Ах, моя дорогая! — воскликнул толстяк, переступая порог и тут же принялся облизывать губы, словно собирался полакомиться чем-то вкусным. Его маленькие глазки быстрыми, жадными движениями скользнули по мне, по кровати, по скромной обстановке комнаты, и на его лице расплылась ухмылка. — Ох, ужасные условия... хотя, должна признать, для вашего... рода, милочка, это ещё роскошь? Не правда ли?

Он сделал несколько шагов вглубь, потирая ладони, и я заметила, как его короткие пухлые пальцы с неопрятными ногтями нервно поскрёбывают кожу.

— И как же вы устроитесь здесь? — продолжал он, не ожидая ответа. — На чужой кровати, под чужими одеялами... Это же должен быть такой стресс для неокрепшего ума. Хотя, — он приостановился, и его взгляд стал ядовитым, — ваши-то связи с иными мирами...

Я молчала, стиснув зубы до боли. Внутри всё кипело, но я заставляла себя оставаться неподвижной статуей. «Тщеславный, зависимый и неуверенный в себе. Ищет одобрения Валуа, как собака — похлопывания по голове»

— Но мы-то с вами понимаем, что всё это — лишь недоразумение, — его голос стал заговорщицким, сладким, как мёд. — Скоро всё прояснится, главное — сотрудничать со следствием. Например, рассказать, как вам удалось... повлиять на принца Дамиэна? Бедный юноша, его разум, должно быть, полностью промыт вашими чарами. Он так молод, так впечатлителен...

Это было последней каплей. То, как он произнёс «бедный юноша» с фальшивой жалостью и намёком на что-то грязное, сорвало предохранитель внутри меня.

— Заткнитесь.

Мой голос прозвучал тихо, но с такой ледяной ненавистью, что Гримоальд вздрогнул и отступил на шаг.

— Что-что, милочка?

— Я сказала, заткнитесь, — повторила я, делая шаг вперёд. — Вы просто шестёрка Валуа. Архивариус Дома Пылающего Свитка? Какая насмешка, вы не хранитель знаний. Вы — раб и цензор. Сколько книг уже вымарали для своего господина? Сколько страниц истории сожгли, чтобы угодить ему? Вы не маг и не учёный. Вы — дворняжка, которая радуется брошенной кости и новым платьям! — я кивнула в сторону его нелепого фиолетового наряда.

Лицо Гримоальда изменилось мгновенно: слащавая маска сползла, обнажив багровеющую от ярости физиономию с мелкими, злыми глазками.

— Как ты смеешь! — он прошипел, и слюна брызнула с его губ. — Я магистр Высшего архива! Мне покровительствует сам верховный архимаг! Я могу уничтожить тебя одним щелчком пальцев! Ты думаешь, твой принц тебя спасёт? Его сгноят в лечебнице Белых Лилий, а тебя... тебя ждёт костёр, ведьма! И я лично приду поглазеть, как ты горишь!

Он был жалок в своей истерике. Настоящий трус, получивший крошечную власть и возомнивший себя богом. При этом, он даже не попытался приблизиться, лишь тряс своим тучным телом на почтительном расстоянии.

И в этот момент из угла комнаты раздался тихий, но абсолютно чёткий звук.

— Кхм.

Гримоальд замолк на полуслове, словно ему перекрыли кислород. Его взгляд скользнул за мою спину, и лицо его стало стремительно менять цвет с багрового на мертвенно-бледный. Глаза округлились в чистейшем, животном ужасе.

— Л-лорд Ка... Кайл? — он прохрипел, и голос его дрожал. — Вы здесь? Я... я вас не заметил, простите великодушно! Я не знал, что вы... что вы здесь приставлены...

Он начал беспорядочно кланяться, его туша сгибалось в нелепых поклонах.

— Я... я ухожу сейчас же! Не смею больше отвлекать! Просто служебные вопросы... — он бормотал что-то невнятное, пятясь к двери, не сводя испуганного взгляда с моего надзирателя.

Толстяк так спешил ретироваться, что чуть не зацепился за косяк своим пышным рукавом, и наконец вывалился в коридор, захлопнув за собой дверь.

В наступившей тишине я медленно повернулась к своему стражу. Он сидел в той же позе, его серые глаза теперь были прикованы ко мне, ботинок больше не качался. На его лице не было ни улыбки, ни гнева — лишь холодное, нечитаемое выражение.

Но теперь у него было имя — лорд Кайл. И, судя по реакции Гримоальда, это имя что-то значило. И вселяло не просто уважение, а самый настоящий страх.

Тишина повисла в комнате густым полотном. Я уселась на кровать, сгорбившись, и почувствовала, как по щеке скатывается предательски горячая капля, а за ней — вторая. Я не всхлипывала громко, лишь тихие, сдерживаемые спазмы содрогали плечи, а пальцы впивались в колени до побеления костяшек. Это не было чистой игрой. То были самые что ни на есть ярость, отчаяние и адская усталость, вырывавшиеся наружу, но мне удалось направить их в нужное русло, словно заточенное оружие.

— Доволен, лорд Кайл? — голос сорвался, протискиваясь между сдавленными рыданиями. — Довёл молодую девушку до слёз? Выполнил свой долг?

Я не смотрела на него, но краем глаза заметила, как неподвижная фигура наконец изменилась. Он не подошёл, не проявил ни капли жалости, лишь глубоко, очень глубоко вздохнул — громко, устало, с тем самым раздражением, что копилось всё это время. Я внутренне сжалась, ожидая наконец услышать его голос, тираду, объяснение — что угодно.

Он шумно выдохнул и после паузы, показавшейся вечностью, раздалось всего одно слово, произнесённое с вызовом и лёгкой насмешкой:

— Ну?

Всё, ничего больше. Просто «ну?». Словно он ждал, что я продолжу свой спектакль, и ему было интересно, на что я ещё способна.

Я обомлела. Мозг, привыкший анализировать и выстраивать логические цепочки, на мгновение повис в пустоте. «Он не поддаётся, он наблюдает. Как хищник, что играет с жертвой, прежде чем сделать решающий бросок.»

И тогда мысли понеслись лавиной, цепляясь за любую зацепку.

«Кайл. Имя, просто имя. Ничего не говорит о статусе: дворянин или наёмник? А шрам. Оставлен намеренно, гордость воина? Или рана, которую нельзя исцелить магией? Он ей не доверяет? Или тот, кто нанёс её, был сильнее любого заклятья?»

Подняв на Кайла взгляд, заметила, что его холодные серые глаза были прикованы ко мне, но в них читалось не торжество, а... любопытство и нетерпение?

«Он наблюдал. Сначала за мной. Как я реагирую на давление, на одиночество, на страх. Потом за Гримоальдом. И его молчание тогда было... каким? Презрительным? Он не вскочил, чтобы защитить честь начальства. Он не присоединился к травле. Он просто позволил мне самой справиться с этим ничтожеством. И Гримоальд его боится. Панически боится. Значит, он не просто страж. Он кто-то с властью. С положением среди Ловцов. Но чей он?»

Минуты растягивались в вечность под тяжестью его безмолвного взгляда. Я чувствовала, как слёзы начали высыхать на щеках. Весь этот день, все унижения, вся ярость — всё это сжалось в один-единственный вопрос, рождённый не логикой, а инстинктом, последней надеждой.

Я наклонилась вперёд, и слова сорвались с губ шёпотом, в котором таилась вся моя уязвимость и вся моя надежда:

— Ты же не работаешь на Валуа?

Казалось, даже шум с улицы на мгновение стих. Я не отводила взгляда, ловя малейшую тень реакции на его невозмутимом лице.

Слова повисли в воздухе тяжёлыми, ядовитыми гроздьями.

— Ещё как работаю. Валуа всё-таки Верховный Ловец Душ... и мой отец.

Мир сузился до крошечной точки. Звуки с улицы — гул голосов, скрип повозок — пропали, заглушённые оглушительным стуком крови в висках. Я поперхнулась; а оставшаяся слеза, которую я только что размазывала по щеке, внезапно показалась позорной меткой, последней слабостью, которую он сейчас использует, чтобы добить меня.