Я проглатываю свой первоначальный ответ, который был бы язвительным и совершенно бесполезным. Мэл во многом похожа на меня, а значит, мы часто спорим; как взрослый человек и мать, я обязана сдерживать свой темперамент, в чем я, так исторически сложилось, не слишком хороша.
— Я тоже от этого устала, Мэл. Как насчет такого – я подумаю о компромиссе, ладно? О варианте, при котором ты будешь играть в хоккей и не бросишь тренировки.
Ей это не нравится, я вижу, но она сдерживает любой встречный аргумент, который хотела высказать.
— Я согласна, — кивает она о вздохом. — При условии, что твоя идея компромисса хоть в какой-то степени будет соответствовать тому, чего хочу я, а не окажется просто очередным ультиматумом в другой обертке.
Я резко выдыхаю, раздражение закипает во мне, как магма в жерле вулкана. Я подавляю его.
— Поговорим позже, хорошо? Мы во всем разберемся. Пойдем друг другу навстречу.
— Не гуляй допоздна, мам, и позвони, если нужно будет подбросить тебя до дома. — Произнося это, она ухмыляется, поддразнивая меня.
— Обязательно, дорогая. — Я указываю на нее пальцем. — Не забудь поесть.
Мэл имеет свойство так сильно увлекаться тем, что делает, что забывает поесть, а потом просыпается посреди ночи голодная и не спит, перекусывая и просматривая «Ютуб».
Чертов «Ютуб», серьезно. Для этих детей он как наркотик. Она не смотрит телевизор; она смотрит «Ютуб». «Друзья»? «Девочки Гилмор»? Не-е-ет. «ЛарриРидс»? Да. Думаю, я должна радоваться, что ее любимый ютубер – книжный обозреватель, а не какой-нибудь там «лайфстайл»-блогер или кто-то в этом роде. Да, я понимаю, что это звучит осуждающе. Я мать-одиночка, воспитывающая дочь-подростка, и прекрасно понимаю, что интернет оказывает на нее гораздо большее влияние, чем я.
Я сажусь в свой огненно-красный «Джип Чероки» две тысячи первого года и даю ему поработать на холостом ходу минутку. Моя «Черри» уже немолода, ей нужно время, чтобы проснуться. Я купила ее новой, и в ней все оригинальное, кроме шин, тормозов и подвески. Мэл водит гораздо более новую, но все же подержанную «Тойоту Такому», проданную нам с огромной скидкой Генри Хауэллом, моим двоюродным братом, который владеет салоном подержанных автомобилей в соседнем округе к северу от нас.
На самом деле я даже в некотором предвкушении от того, что выбираюсь в город – с возрастом я все больше становлюсь домоседкой и не выходила выпить бокал-другой с девочками уже несколько недель, если не месяцев. Хотя сам факт, что я употребила фразу «выбраться в город», говорит о том, насколько я скучная: скучнее одноногого гуся.
В «Би-энд-Ай» кипит жизнь, когда я приезжаю. «Джукбокс Джексон и Джампин Джоннис» играют на маленькой сцене в алькове напротив бара, прямо у входа; это самая популярная группа Томлин-Фоллс. Они исполняют зажигательный микс из рока, кантри и американской музыки, как собственные песни, так и каверы. По будням они выступают в «Би энд Ай», а по выходным – в баре «У Лонергана». Если в городе нужно выступление группы, например на ярмарке, свадьбе или вечеринке, то приглашают их.
Джукбокс, привалившись животом к стойке микрофона, видит, как я вхожу, и игриво подмигивает мне, исполняя кавер на песню «Слава Богу, я деревенский парень» в стиле кантри-рок. Джук уже почти пятнадцать лет пытается уговорить меня пойти с ним на свидание, но на данный момент его усилия продиктованы скорее привычкой, чем искренним желанием. В основном потому, что он убежденный холостяк, и мы оба знаем: если я позволю ему затащить меня в постель, веселью придет конец. Поэтому я подмигиваю ему в ответ и, покачивая бедрами, пробираюсь сквозь толпу у бара и танцпола к кабинкам, расположенным вдоль стен за баром, вокруг четырех бильярдных столов и мишени для дартса.
Единственное реальное различие между этим местом и баром «У Лонергана» заключается в том, что это заведение находится в городе и здесь чисто, в то время как бар «У Лонергана» расположен в нескольких километрах к западу от города, на шоссе, проходящем по границе округа, и там все липкое, грязное и прокуренное. Клиентура, несмотря на все доводы об обратном, не так уж сильно отличается; просто бар «У Лонергана» притягивает суровую толпу дальнобойщиков и байкеров, с ревом проносящихся по шоссе округа. «Би-энд-Ай» привлекает почти такую же суровую местную публику, из которой и состоит мой любимый Томлин-Фоллс.
Раньше я была завсегдатаем бара «У Лонергана», в те времена, когда встречалась со Слэйдом Слотером[3] – да, это его настоящее имя, указанное в свидетельстве о рождении. Звучит как имя злодея из фильмов про супергероев. Выглядел он, кстати, так же. Огромный, с длинными светлыми волосами и длинной заплетенной бородой, он был байкером и работягой, который полгода торчал на нефтяных вышках, а вторые полгода спускал деньги на выпивку, свой байк и меня. Когда он был в хорошем настроении, с ним было хорошо – и поговорить, и в постели и в драке. Проблема заключалась в том, что когда он был в плохом настроении, он срывался на мне, так что, когда ему предложили работу бригадиром на буровой платформе в Мексиканском заливе, я не особо расстроилась. Мне было с ним весело… по крайней мере, когда он не ставил мне фингалы.
Впрочем, это было очень, очень давно. После выкидыша и до того, как я вышла замуж за Кевина.
Я выбрасываю из головы и Слэйда, и Кевина – скатертью дорога обоим.
И слышу пронзительный крик Алайны: «УУУУУУУУУУУУ!», который предшествует тому, как она опрокинет стопку; я подхожу к столику как раз в тот момент, когда она, Кэти Таннер и Ингрид выпивают свои напитки. Алайна замечает меня и протягивает мне пару рюмок: — Морган! Ты отстаешь! Залпом, сладкая моя!
О боже, похоже, наш дорогой мэр уходит в отрыв. Я сажусь рядом с ней, опрокидываю стопку, а затем принимаю бутылку светлого пива, отложив вторую стопку на потом – я пью не так уж много и не собираюсь пытаться догнать или перепить Алайну.
Я втягиваюсь в разговор с девочками – в основном Кэти жалуется на то, что ее муж Джим вечно оставляет свое нижнее белье на полу, и вообще, он что, совсем не вытирает задницу? Ингрид рассказывает маловероятную, но забавную историю о туристе, которого разъяренный лось преследовал через весь город и прямо мимо ее магазина. Алайна участвует в обоих разговорах, жалуется на привычку мужа стричь ногти на ногах в постели и настаивает на том, что история с разъяренным лосем на сто процентов правдива, хотя мы все знаем, что если бы турист столкнулся с разъяренным лосем, то через шесть секунд от туриста не осталось бы и следа. Лоси, типа, большие, а не какие-то там олени.
Я в основном слушаю, поскольку у меня нет мужа, на которого можно пожаловаться, а все мои истории – о дочери и учениках, и я не думаю, что кто-то еще сочтет историю о том, как Лейси Горовиц откатала всю программу на соревнованиях, а из ее купальника сзади летела туалетная бумага, показалась бы такой же забавной, как мне.
Где-то на середине второго круга напитков к нам подходит крупный бородатый местный житель и выжидающе останавливается. Алайна ставит пиво и смотрит на него.
— Джордж, чем могу помочь?
— Этот чертов лось продолжает разорять мой сад!
К слову о лосях…
Алайна изо всех сил пытается сдержать смех, но, учитывая свежую историю Ингрид, у нее не получается сохранить серьезное лицо. Успокоившись, она вытирает глаза.
— Прости, Джордж, я смеялась не над тобой. Я знаю, знаю. Мы ведем переговоры с Департаментом рыболовства и охоты. Ты не единственный, у кого с ними проблемы. Мы работаем над этим.
— А мне что делать тем временем? У меня там полутонная зараза жрет мои овощи. Ни один забор в мире не остановит эту жирную суку. — Он хмурится. — Прошу прощения, дамы. Я просто… я имел в виду…
Алайна фыркает.
— Я знаю, что ты имел в виду, Джордж, но тебе лучше замолчать, пока ты не закопал себя еще глубже. — Она тянется и похлопывает его по огромному предплечью. — Мы ищем решение, уверяю. Но мы не можем позволить вам носиться как сумасшедшим со своими винтовками каждый раз, когда лось сожрет ваши помидоры, Джордж, я уверена, ты это понимаешь.
