— Эй, — слышу я мягкий, обеспокоенный голос Ноя прямо над правым ухом. — Эй, тише. Все хорошо. Ты в порядке.

Я понимаю, что задыхаюсь, по лицу текут слезы, руки скрещены на груди, а пальцы сжаты в побелевшие, трясущиеся кулаки.

— Н-н-не могу… — хриплю я, заикаясь. — Не могу… д-ды… дышать.

Холодное стекло скользит по позвоночнику, пока я медленно сползаю на пол, потому что ноги меня не держат.

А затем сильные руки подхватывают меня, и я оказываюсь прижатой к груди Ноя. Его кожа горячая, а упругая мышца упирается мне в щеку. Движение. Остановка. Меня укутывают пледом.

Тяжелая рука гладит меня по лбу и волосам, убирая их от лица и заправляя непокорные пряди за ухо.

Его сердце медленно и ровно стучит под моим ухом; дыхание мягкое, спокойное и размеренное.

— Слышишь мое сердце, Морган?

Я киваю.

— Считай удары.

Я закрываю глаза. Сосредотачиваюсь. ТУК-тук… ТУК-тук… ТУК-тук…

1… 2… 3…

— Прости, — шепчу я. — Прости меня, Ной.

— Тшшш. Я держу тебя. Ты в порядке. Ты в безопасности. Все хорошо. Я с тобой.

Он держит меня?

Он со мной.

Еще несколько мгновений я тону в панике, но его успокаивающая энергия, согревающее тепло и утешающая сила ослабляют ее, а потом тяжесть мира и сознания становится невыносимой, и меня поглощает тьма.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

——————————

НОЙ

Звонок телефона вырывает меня из на удивление глубокого сна. На мгновение я теряюсь – я не в своей постели, и что-то тяжелое придавливает меня к кровати. А потом я вспоминаю – Морган.

Она приехала ко мне вчера вечером – или уже сегодня? Не знаю, который час. Мы целовались. Она позволила мне обнажить ее прекрасное тело, сантиметр за сантиметром… и внезапно запаниковала.

У меня все сжимается внутри – я слишком торопил события. Пожадничал. Захотел гораздо большего, чем то, к чему она была готова, и мне следовало это понять.

Блядь, какой же я мудак.

Телефон снова звонит где-то поблизости – это не мой мобильный, а стационарного у меня нет, хотя звонок звучит в старомодном стиле: дзынь-дзынь.

— М-м-м, — сонно бормочет Морган, прижимаясь ко мне.

Ее теплая кожа, гладкая и шелковистая, скользит под моими руками. Ее упругие груди прижимаются к моей груди, зажатые между нами. Ее бедро обжигает мое.

Короткая пауза, и я снова погружаюсь в сон.

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ. ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ. ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ. Пауза. ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ.

Это телефон Морган.

Я бросаю взгляд на террасу – небо окрасилось в серо-розовые тона надвигающегося рассвета, а значит, это почти наверняка Мэллори, которая гадает, где, черт возьми, носит ее мать.

Блядь.

Ее телефон лежит на полу, в паре шагов от нас. Он был в заднем кармане ее джинсов, которые я стянул с нее.

Я почти могу до него дотянуться. Чуть не свалившись с дивана и едва не утащив за собой Морган, я умудряюсь подцепить ногтем край чехла и подтянуть телефон к себе. На экране блокировки улыбается Мэллори.

Я мягко сжимаю плечо Морган.

— Морган?

— М-м-м. Спать хочу.

— Знаю, милая. Прости. Еще рано. Но ты должна ответить на это.

— Рано? — Смятение. Сонная дезориентация. — М-м-м? — Она шмыгает носом, фыркает и утыкается мне в грудь, прижимаясь еще теснее. Господи, это сбивает с ног, как многотонный грузовик – то, как очаровательно она льнет ко мне, чтобы устроиться поудобнее. — Черт!

Она резко отстраняется от меня и одним паническим движением вскакивает на ноги, обнаженная, если не считать красных стрингов, которые, когда она поворачивается ко мне лицом, довольно сильно врезаются в кожу спереди.

— Где – что? — Я слышу смятение, страх и растерянность в ее голосе. — Какого черта?!

Я скатываюсь с дивана, поднимаю с пола свою фланелевую рубашку и накидываю ее Морган на плечи; в растерянном оцепенении, сбитая с толку, она позволяет мне помочь ей продеть руки в рукава, а затем я застегиваю пуговицы ровно настолько, чтобы скрыть ее грудь. Рубашка свисает как раз так, чтобы оставить приоткрытым самый нижний край ее пухлой, круглой, прекрасной задницы.

Нет, нет, нет. Завязывай с этим дерьмом, придурок. Сейчас не время.

— Ной?

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ.

Я протягиваю телефон прямо к ее лицу.

— Эй. Ты со мной. Ты – мы уснули на моем диване. Тебе звонит Мэллори.

— Мэл? — Она моргает, глядя на меня, а затем на телефон. Выглядывает на улицу, осматривает дом, снова смотрит на меня, затем опять на телефон – вибрирующий и звонящий в моей руке. — Проклятье. Твою мать. — Она резко втягивает воздух. — Поверить не могу, что я это сделала.

— Тебе нужна секунда? Я не хотел отвечать вместо тебя, но…

— Нет, я… — Она делает еще один глубокий, ободряющий вдох, а затем берет телефон и отвечает: — Мэл, привет. Мне так, так, так жаль, милая. Прости. Я в порядке.

Я довольно четко слышу вторую сторону разговора.

— Какого черта, мам? Я проснулась, а тебя нет. Ты где? Почему ты не пришла домой вчера вечером? Почему ты хотя бы не позвонила или не написала мне сообщение? Я звонила тебе раз десять и отправила как минимум тридцать сообщений.

Морган замирает, глядя на меня так, будто я должен знать, что ей сказать дочери.

— Я… — Она с трудом сглатывает. Ее глаза закрываются на мгновение, а затем открываются. — Я буду с тобой честна, Мэл. Я поехала к Ною – к капитану… эм, тренеру Остину. И я… ну, честно говоря, я уснула. Мне так жаль, Мэл. Прости, что я… Господи, я просто ужасна. Такая безответственная.

— Мам. Стоп. — К моему удивлению, теперь Мэллори звучит скорее удивленно и немного насмешливо. — Все в порядке. Я просто волновалась. Это на тебя не похоже, и я испугалась, что с тобой что-то случилось – что-то плохое. Но ты в порядке. Ты в безопасности, да? С тобой все хорошо?

— Да, да, я… да, милая, я в порядке. В полном порядке, просто злюсь на себя, и мне стыдно. Я мать, я взрослый человек, и подаю такой ужасный пример.

— Мам, боже, просто прекрати. Я не ребенок. И я говорила тебе, что я не против того, чтобы вы с тренером Остином проводили время вместе. Просто в следующий раз, когда останешься у него на ночь, может, предупредишь меня?

— Все было не так, Мэл. Я правда случайно уснула.

— Хорошо, мам.

Морган вздыхает.

— Я скоро буду дома, я просто…

— Мам, расслабься. У тебя же нет уроков до обеда, верно?

— Верно…

— Так что… не нужно спешить домой. Все хо-ро-шо. — Она растягивает слово по слогам. — Теперь, когда я знаю, что ты не лежишь мертвая где-нибудь в канаве, я спокойна. У меня все равно на весь день домашка и стирка, так что я не против побыть дома одной еще немного.

— А почему ты вообще так рано встала? — спрашиваю я.

Мэл не из тех, кто любит рано вставать, в отличие от меня. Если предоставить ее самой себе, она обычно просыпается около девяти или десяти, самое позднее в одиннадцать в летнее время, но никогда раньше семи, если этого можно избежать, а раньше пяти – только под дулом пистолета.

— Ну, тебя не было, когда я пришла от Николы, и я пыталась не уснуть, но не получилось, а потом проснулась в тревоге, потому что просто чувствовала, что тебя здесь нет.

— Милая, еще раз мне безумно жаль, что я заставила тебя волноваться. Я прошу прощения, Мэллори. Обещаю, это больше не повторится.

— Мам, расслабься. Я не злюсь и не расстроена. Я просто волновалась. Пожалуйста, не позволяй этому разрушить то, что там у вас с тренером Остином.

Морган вздыхает.

— Да, да. Спасибо за понимание, малышка. Я люблю тебя.

— И я тебя. — Пауза. — И мам?

— Да, Мэл?

— Я горжусь тем, что ты снова пытаешься наладить личную жизнь. После… того, о чем мы говорили.

— Ну, я бы не стала так гордиться, учитывая, как далеко зашла эта первая попытка… во всем этом.

— Ты просто потеряла сноровку. Тебе нужно поработать над своими навыками. Покажи ему свой ризз[8].