НОЙ

Я смотрю, как мои парни справляются с инцидентом, но мои мысли лишь частично заняты пожаром – это мелкое возгорание жира на кухне кафе «У Конрада», излюбленной местной забегаловки из разряда «забежал и пожрал» к югу от города. Тейлор ненавидит, когда я использую это выражение.

— Я не забегаю и не жру, Ной, — всегда настаивает она.

В остальном мое внимание сосредоточено там, где и должно быть – в больнице, с Тейлор, где я должен держать ее за руку, пока она ждет результатов обследования. Она знает, почему я здесь, а не с ней – это работа. Мы женаты уже тридцать лет, и я всю жизнь работаю пожарным – я пришел в службу добровольцев буквально в тот день, когда мне исполнилось шестнадцать. Я пропускал дни рождения, годовщины, игры и свидания. Если звонит колокол, я иду. Если срабатывает мой пейджер, а теперь и мобильный телефон, у меня нет выбора.

Включая такой день, как сегодня. Я часто злился на то, что работа требует всегда быть на связи – каждый, кто работает в экстренных службах, в какой-то момент злится на это, – но сегодня это чувствовалось особенно остро.

— Кэп? — слышу я голос Дага Германна, моего лейтенанта и надежного заместителя.

Я заставляю себя полностью переключить внимание на парней, на огонь.

— Да, дружище.

Он хлопает меня по плечу.

— Я беру это на себя, Кэп. Все почти под контролем. Поезжай. Побудь с Тейлор. Ты нужен ей.

Все мое существо рвется к ней, но я держу себя в руках.

— Когда все потушим, Даг.

Он вздыхает.

— Упрямый старый козел. Мы справимся, Ной. Это мелкое возгорание жира. Пожалуйста, брат, просто… поезжай.

Я смотрю на него, одного из моих лучших друзей на протяжении более чем двух десятилетий. Он обеспокоен. Черт, мы все обеспокоены.

Хотя в моем случае «обеспокоен» – это мягко сказано.

Я в панике.

Схожу с ума.

В отчаянии.

— Ты нужен Тей, Ной. А нам нет. Не для этого дерьма. — Он показывает на здание, из которого уже почти не идет дым.

Я знаю Дага, знаю своих парней, и знаю, что они справятся и без меня. Мне просто не нравится идея снять с себя ответственность. Я капитан. Я руководитель тушения. Это моя работа. Моя роль. Мой долг. Быть пожарным всегда было на первом месте, несмотря ни на что, на протяжении тридцати трех лет. Я ни разу не уходил раньше времени, ни разу не ставил кого-то или что-то выше своей ответственности перед жителями Томлин-Фоллс, Аляска.

Но это может стать первым случаем, исключением.

Даг встает передо мной и хватает меня за плечи. Его карие глаза полны решимости и любви.

— Ной, господи, брат. Поезжай! Это же Тейлор. Пожар почти потушен. Мы можем справиться с этим дерьмом и спящие, и ты это знаешь. Поезжай. Не заставляй меня надирать тебе задницу.

У меня нет сил спорить дальше – ни с ним, ни с самим собой.

— Ладно, ладно, я еду. Ты за главного. Звони, если понадоблюсь.

— Ты знаешь, что позвоню. — Даг крепко сжимает мое плечо. — С ней все будет в порядке, дружище.

Я тоже на это надеюсь, но в последние пару недель я начал сомневаться.

Сначала это было просто общее недомогание. Плохое самочувствие. Усталость. Симптомы гриппа, которые никак не проходили.

Тейлор поставили капельницу с физраствором, витаминами и прочим, но это не помогло.

А потом у нее началось кровотечение из носа, которое никак не останавливалось.

Десны стали чувствительными и начали кровоточить.

Внезапная и сильная потеря веса.

Ломота в суставах. Боль глубоко в костях.

Петехии.

Лихорадка. Ночная потливость.

Увеличенная печень.

Бледная кожа.

Постоянный озноб.

Это было две недели назад.

Мы думали, что все пройдет, но когда симптомы начали накапливаться и ухудшаться, стало очевидно, что пора провериться.

Мы оба знаем, что это.

Я гоню как сумасшедший, сверкая мигалками – вопиющее злоупотребление, но мне плевать. Ее прием начался десять минут назад, и если я потороплюсь, то, возможно, успею на сканирование… и на результаты.

Я с визгом тормозов останавливаюсь у частного кабинета доктора Альберта Норриса, онколога. Администратор, Мэрион, видит мое приближение и без слов пропускает меня в смотровые палаты; я знаю Мэрион всю ее жизнь – она училась вместе с моим сыном Ноэлем.

— Четвертая палата, капитан Остин, — говорит она.

— Спасибо, Мэр, — бросаю я через плечо, пробегая по освещенному люминесцентными лампами коридору, поворачиваю налево и дохожу до четвертой палаты. Затем стучу и вхожу.

Доктор Норрис пальпирует лимфоузлы Тейлор.

— Ной, привет. Заходи. Мы как раз проводим предварительный осмотр.

Тейлор бледная, худая и выглядит уставшей. Ее каштановые волосы сальные и безжизненные – у нее всегда были густые, блестящие, великолепные, ухоженные волосы. Она гордилась ими и своей внешностью в целом.

У меня встает ком в горле, когда я вхожу в смотровую и сажусь на стул по диагонали от кушетки, на которой сидит Тейлор.

— Привет, милый, — говорит она, одаривая меня нежной, любящей улыбкой, которая озаряла мою жизнь последние тридцать лет. — Ты успел.

— Конечно, любовь моя, — бормочу я, с трудом сглатывая. — Конечно, я успел.

— Хорошо, ложись на спину, — говорит доктор Норрис.

Тейлор ложится, и он осторожно задирает край ее большой, мешковатой серой толстовки с логотипом пожарного департамента до диафрагмы и бережно пальпирует живот; она морщится, шипит от деликатного давления его кончиков пальцев, когда они проходят определенное место в верхней правой части, прямо под ребрами.

Тейлор уже сдавала биопсию костного мозга. Люмбальные пункции. Общий анализ крови. Сегодня – сканирование и результаты остальных анализов.

Мне приходится ждать и наблюдать из аппаратной, пока она проходит серию томографических исследований. Я смотрю на изображения, появляющиеся на экранах техника, и жалею, что не понимаю, на что я смотрю.

Позже мы сидим в кабинете Ала, на соседних стульях, держась за руки, пока врач оценивает результаты различных анализов.

Его лицо серьезно, он откидывается на спинку кресла, явно не решаясь сообщить новости.

Тейлор шмыгает носом и сжимает мою руку.

— Просто скажи это, Ал. Между нами уже давно нет тайн. Нет смысла ходить вокруг да около в такой момент. Я прекрасно понимаю, что мои дела идут не очень хорошо.

Мы знаем Ала целую вечность. Он и его семья переехали в Томлин-Фоллс в шестом классе, и он был частью нашего круга общения всю среднюю и старшую школу. Он уехал из города в колледж, получил медицинское образование в каком-то престижном университете Лиги плюща на Восточном побережье и почти двадцать лет назад открыл свою практику здесь, в родном городе. Так что для Ала это личное.

Он трет лицо обеими руками, тяжело вздыхая.

— Это лейкемия четвертой стадии, Тейлор.

— Четвертой стадии? — Я почти выкрикиваю последние слова. — Как… как это могло?.. — Мне приходится засунуть руки под бедра, чтобы не швырнуть степлер в стену. — Как у нее может быть рак четвертой стадии? Она начала чувствовать себя плохо только две недели назад!

Прикосновение Тейлор к моей руке мягкое.

— Признаки были еще до этого, милый. Я просто… не придала им значения. Мне сорок пять – боли, ломота и странные физические ощущения нормальны в этом возрасте. У меня пременопауза. — Она пожимает плечами, как будто это все, что можно сказать.

Ал явно в растерянности.

— Это… боже. Я знаю, что я профессионал, и это моя работа, но… — Он закрывает глаза, качает головой, вздыхает и начинает сначала. — Рак распространился везде, ребята. Печень. Лимфоузлы. Кости.

— Господи, — шепчу я.

Тейлор прерывисто вздыхает.

— Сколько, Ал?

Долгая пауза.

— Лечение может дать тебе больше времени, но…