— Не извиняйся, Морган. Я не чувствую угрозы, ревности или отвращения. Просто продолжай.

— Я… я была в приличном подпитии. Эм-м. Я была… я была возбуждена. Я хотела его. Я давно не мастурбировала, а у нас очевидно все шло не слишком гладко – так что я была просто… дико возбуждена. А пьяная Морган – это всегда возбужденная Морган. Так что я была, можно сказать, двойной проблемой. Будучи пьяной и возбужденной, после того как я довела его до конца, я спросила, не вернет ли он мне должок. Всего разок. Совсем чуть-чуть. Я просто… хотела, чтобы мне было хорошо. Я хотела… просто хотела разрядиться, Ной. И знаешь, что он ответил?

— Мне даже страшно спрашивать.

Ее глаза наполняются слезами, она отворачивается, прижимая подбородок к левому плечу, пряча от меня лицо. И шепчет свой ответ ломающимся, полным слез голосом: — «Ты вообще знаешь, как от тебя воняет, Морган? Ты смердишь, как гребаный рыбный завод. Кто в здравом уме захочет приблизиться лицом к твоей вонючей пизде? Как думаешь, почему я никогда этого не делал? Там омерзительно. Ты омерзительна. Господи. Если бы я знал, что тебе этого захочется, я бы просто подрочил». — Она повторяет каждое слово медленно и четко, выговаривая каждый мерзкий слог так, что я понимаю: она слишком часто переживает этот момент заново.

Я слишком потрясен, чтобы как-то отреагировать. Я в ужасе. Меня трясет от ярости.

— Господи, Морган. Господи Иисусе.

— Чудо, что я вообще позволила тебе прикоснуться ко мне. Я долгое время не могла даже сама дотрагиваться до себя там. Я… я слышала его голос каждый раз, когда пыталась. Те слова. Те ужасные, ужасные вещи, которые он мне наговорил. Я… та авария, Ной… она его сломала. Он и раньше не всегда был милым, но никогда не был таким жестоким. Словно… что-то в его голове, что удерживало эти мысли внутри… оно просто сломалась. Я… я не знаю, как я когда-нибудь смогу позволить тебе сделать это, Ной. Как бы сильно я ни хотела, я просто…

— Удерживало эти мысли внутри? — повторяю я, не веря своим ушам. — Морган, вообще иметь такие мысли о ком бы то ни было – это, черт возьми, безумие. Неважно, из-за чего мы ссорились и насколько серьезными были наши ссоры – а у нас с Тейлор за эти годы было немало жестоких стычек, – я бы никогда, ни за что не подумал о ней ничего настолько мерзкого. Черт, да и ни о ком другом тоже. Боже мой. Это… это заставляет меня думать, что авария не столько сломала его или изменила, сколько показала, кем он был на самом деле. Может, сейчас ему лучше, не знаю. Я знаю, что на полное восстановление после черепно-мозговой травмы могут уйти годы, а некоторые люди так и не восстанавливаются полностью. Но это? Нет абсолютно никаких оправданий тому, чтобы просто подумать о чем-то подобном, не говоря уже о том, чтобы сказать это человеку, которого ты должен был любить, или когда-то любил. Я бы и половины этих чертовых мерзостей не сказал даже своему злейшему врагу.

— Я знаю, что он тебя злит, но…

Я медленно протягиваю руку к ее лицу, на случай, если она не хочет, чтобы ее трогали.

— Морган. Мне так, так жаль, что он сказал тебе это. Ты должна понимать, что он просто пытался сделать тебе больно, по причинам, которые он, сомневаюсь, что сам понимал. Очевидно, я не извиняю и не оправдываю его.

— Нет, я знаю, но…

Я беру ее лицо в ладони, мягко призывая посмотреть на меня.

— Морган, послушай меня сейчас. Хорошо?

— Я слушаю. Просто… я не могу обещать, что ты сможешь сказать хоть что-то, что сотрет то, что я чувствую. То, как он заставил меня себя чувствовать. То, как сильно я комплексую из-за… из-за… — Ее голос затихает.

— Я знаю, что не смогу изменить этого, просто наговорив приятных слов. Но я все равно скажу свою правду, потому что важно, чтобы ты услышала это от меня. — Я понижаю голос до тихого шепота. — Я чувствовал твой запах, Морган.

Ее щеки краснеют, а глаза наполняются слезами.

— Ной, черт.

— Мои пальцы были внутри тебя. — Я прижимаюсь губами к ее уху, шепча и удерживая ее рядом, пока она извивается от сильного дискомфорта. — Когда я ушел, знаешь, что я сделал?

— Нет, — выдыхает она.

— Я понюхал свои пальцы. — Она всхлипывает, издавая хриплый, тоскливый звук, полный таких сильных эмоций, что их трудно как-то охарактеризовать. — Знаешь почему, Морган? — Я перемещаю губы к ее другому уху. — Потому что ты пахнешь божественно.

— Нет, — шипит она. — Нет, нет. Это не так. Не так.

— Я фантазировал о тебе, Морган, — рычу я, отчаянно желая переубедить ее, отчаянно желая стереть эти ужасные воспоминания. — Я фантазировал о том, чтобы попробовать твою киску на вкус. Я закрываю глаза и вижу тебя, раскинувшуюся на кровати. Обнаженную. Я вижу, как зарываюсь лицом между твоих бедер и заставляю тебя выкрикивать мое имя.

— Ной, — она дрожит. — Боже.

Я вызываю в памяти образ ее сексуального обнаженного тела, распростертого подо мной, дрожащих в предвкушении бедер, широко распахнутых безумных глаз, когда я пробую ее на вкус. Я чувствую, как твердею от этого образа, и направляю ее руку к своей ширинке.

— Чувствуешь это?

— Да, — бормочет она. — Я… я чувствую.

— Вот что делает со мной мысль о том, чтобы попробовать тебя на вкус, Морган. — Я скольжу пальцами под пояс ее штанов, замирая. — Я могу дотронуться до тебя?

— Да, — ахает она. — Да.

Я провожу пальцами по ее промежности и дразняще касаюсь ее губ, раз, другой, подготавливая ее. А затем погружаю в нее один палец.

— Ты мокрая, Морган.

— Для тебя? Всегда.

Я снова поглаживаю ее, дразню ее клитор, пока она не начинает всхлипывает и ее колени не подкашиваются.

— Такая отзывчивая всего лишь от одного прикосновения. — Я демонстративно, очень медленно и нарочито подношу палец к лицу. — Смотри.

Она зажмуривается.

— Я не могу.

— Морган. Пожалуйста.

Она резко открывает глаза и смотрит на мой влажный, блестящий палец, а потом ее глаза округляются, когда я подношу его к носу и вдыхаю.

— О боже.

— Знаешь, что я чувствую, Морган? — Она качает головой, крепко зажмурившись. — Сладость.

Она снова качает головой.

— Нет, нет, нет.

— Открой глаза снова, детка. Она подчиняется и вскрикивает, когда я кладу палец себе в рот. — На вкус как сахар.

— Ты лжешь.

— Я не лгу. — Я прижимаюсь губами к ее уху. — Мне нравится твой вкус, Морган. Мне нравится твой запах. И я хочу большего. Я отчаянно хочу попробовать тебя. Я не буду давить. Я больше не подниму эту тему, если ты попросишь. Но посмотри мне в глаза и скажи, лгу ли я, милая. Я хочу тебя. Я хочу тебя всю. — Ее глаза пристально изучают меня. — Я правда очень сильно хочу попробовать на вкус твою сладкую, идеальную киску, Морган. Я хочу заставить тебя почувствовать то, чего ты никогда раньше не чувствовала.

— Я хочу позволить тебе, Ной. Правда хочу. — Ее голос дрожит. — Я просто… я не знаю как. Я не знаю, смогу ли. Я…

— Ты мне доверяешь?

Она тут же кивает.

— Да.

— Позволишь мне попробовать?

Она тяжело сглатывает.

— Ты правда хочешь?

— Чертовски сильно.

— Почему?

— Потому что мне это нравится. По той же причине, по которой тебе нравится делать минет. Я хочу чувствовать, как ты дрожишь. Я хочу слышать звуки, которые ты издаешь. Я хочу доставлять тебе удовольствие. — Я завладеваю ее губами, целую, а затем продолжаю шептать: — Мы будем двигаться медленно, шаг за шагом. Обещаю тебе, Морган, если ты сможешь мне довериться, я заставлю тебя почувствовать себя богиней.

Она судорожно вдыхает.

— О боже. Ной.

— Пожалуйста?

Она издает полусмешок-полувздох.

— Ты правда умоляешь?

Я падаю на колени, задирая ее кофту. Целую ее живот.

— На коленях и все такое.

— Хорошо, — выдыхает она. — Я… я попробую.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

——————————

МОРГАН

Не могу поверить, что позволю этому случиться.