Я даже не знаю, что именно.

Может быть, уменьшили ту тоску, что висела надо мной со смерти Тейлор.

Во время своего суточного дежурства я ловлю себя на том, что часто думаю о Морган. Больше всего я ловлю себя на том, что с нетерпением жду следующего раза, когда смогу выйти на лед на утреннюю тренировку в надежде, что она будет там.

Этот факт оставляет горький привкус во рту и чувство вины где-то под ложечкой. Наслаждаться компанией Морган кажется предательством.

Я слышу Тейлор на задворках своего сознания, называющую это чувство чушью, но я просто не могу от него избавиться.

Впрочем, это не мешает мне с нетерпением ждать новой встречи с Морган. Просто это вызывает во мне противоречивые чувства.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

——————————

МОРГАН

Мэллори покачивается на приземлении, опускает вытянутую ногу, и по инерции докатывается до бортиков, тяжело дыша.

— Ладно, мам. Я делала этот прыжок миллиард раз. Можно я уже закончу?

— Когда приземлишься чисто и не покачнешься – да.

— Я качаюсь, потому что устала! — кричит она. — Я чисто приземлюсь на соревнованиях, клянусь.

— Мэл…

Эхом раздаются мальчишеские голоса – команда до четырнадцати лет выходит на лед. За секунды на катке воцаряется хаос: человек двадцать подростков в хоккейной экипировке смеются, толкаются, разминаются, наперегонки гоняют по льду, выпендриваются и валяют дурака.

— Спасенная хоккеистами, — говорю я Мэл. — Кажется, наше время все равно вышло. Иди приводи себя в порядок.

Я остаюсь сидеть на скамейке запасных, наблюдая, как парни постепенно перестают дурачиться и начинают самостоятельную разминку, расставляя конусы и выстраиваясь в линии для отработки пасов.

На лед выходит уже знакомая мне коренастая широкоплечая фигура в черных джинсах и серой толстовке с капюшоном. Его светлые с проседью волосы прикрыты черной бейсболкой с эмблемой «Скайхокс». На нем хоккейные перчатки, в правой руке клюшка, а на шее на цепочке висит свисток.

Он издает один резкий, пронзительный свист и отпускает свисток на грудь.

— Ястребы, в круг! — гремит его голос, хриплый и грубый, разносясь по всей арене.

Мальчишки с готовностью откликаются, прекращают разминку и бегут к нему, стоящему на центральной точке вбрасывания, образуя вокруг него большой неровный круг.

— Итак, парни, — говорит Ной. — Первая тренировка в сезоне. Поднимите руки – и будьте честны, – кто из вас тратил хотя бы тридцать минут в неделю на тренировки в межсезонье?

Взлетает несколько рук.

— Кто тратил больше часа в неделю?

Еще несколько рук.

— Кто-нибудь тратил больше двух часов в неделю?

Две руки – ожидаемо, это сыновья Билла Райерсона. Билл по общему признанию считается вторым лучшим хоккеистом Томлин-Фоллс после Ноэля, разумеется. Его мальчишки, четырнадцатилетние близнецы Робби и Райли, подают надежды что могут играть даже лучше него. Он их сильно нагружает. Иногда мне кажется, что даже слишком сильно.

— …это когда вы работаете над своей силой, над координацией, — говорит Ной. — Особенно в период полового созревания, когда ваше тело меняется со скоростью света, — тут большинство парней неловко переминаются с ноги на ногу, — вам нужно работать над координацией. Хэнк, Томми, Кэл, вы выросли сантиметров на пятнадцать с нашей последней встречи. Чувствуете себя иногда неуклюжими?

Кэл, который в прошлом году был долговязым тощим парнем, а теперь превратился в двухметрового гиганта с такими широкими плечами, что ему понадобятся годы тренировок с отягощениями, чтобы они окончательно сформировались, поднимает руку.

— Я, тренер. Постоянно спотыкаюсь о собственные ноги на ровном месте.

— Потому что они слишком быстро выросли. Вы к ним еще не привыкли. Вот почему так важны тренировки в межсезонье. Чем больше вы вкалываете летом, тем меньше мне придется приводить ваши тощие задницы в форму в сезоне. Наглядный пример? Челночный бег. Две линии по обе стороны от ворот. Марш! Марш! Марш!

Он дважды свистит, бросается к красной линии домашней зоны, подхватывает пару конусов и бросает их в паре шагов друг от друга по одну сторону ворот, и еще два – по другую. Парни сбиваются в кучу позади каждого конуса, а Ной встает перед сеткой, дает короткий свисток, и мальчишки приседают в стартовой позиции. Еще один короткий, резкий свист и четыре парня отправляются в забег по льду туда, где Ной уже расставил конусы. Они тормозят у конусов, касаются оранжевого пластика и мчатся обратно. Победители дают друг другу пять и стукаются кулаками, добегая до конца линии. Соревнование оказывается жарким: ребята Райерсоны постоянно лидируют, а сын Барри и Ингрид, Уилл, не сильно отстает от них. После того как все трижды пробегают туда и обратно, Ной свистит в свисток и объявляет пятиминутный перерыв. Он обходит игроков, перекидывается с каждым парой слов, проверяет шнурки, поправляет щитки и хлопает по шлемам.

Перерыв окончен, время отрабатывать выходы один на один. Он разбивает игроков на пары: они стоят друг напротив друга на противоположных красных линиях, между ними одна шайба. По его свистку они должны наперегонки добраться до шайбы и забить ее в противоположные ворота.

Мэл плюхается на скамейку рядом со мной, волосы влажные после душа и заплетены в косу, на ней ее любимые сине-зеленые фланелевые штаны, бежевые угги и худи «Лас Вегас Рэйдерс» размера XXL. Почему футбольная команда, и почему именно «Рэйдерс»? Кто знает. Надела ли она бюстгальтер под эту махину, не говоря уже о майке? Скорее всего, нет. В руке у нее пластиковая бутылка диетической колы, она бросает сумку с экипировкой на пол у своих ног между скамейками.

— О-о, выходы один на один, — говорит она. — Я в этом профи.

Я пропускаю это мимо ушей. И я не удивлена, так как слишком хорошо знаю, насколько быстра Мэллори.

Мы какое-то время смотрим, как парни тренируются.

— Райли Райерсон – лучший игрок на льду, — заявляет она уверенным, не терпящим возражений тоном. — Но он самоуверенный, и это ему еще аукнется.

И пока она это говорит, Райли тормозит на старте против своего соперника, вратаря Доминика Дельгадо. Райли должен был сделать его играючи, будучи куда более быстрым конькобежцем, но, как и сказала Мэл, он зазнался, не вложил достаточно усилий в старт, и Доминик в итоге сделал его как стоячего.

Кто-то должен сказать парню, что никогда нельзя недооценивать навыки катания вратаря. Пусть у него и нет отточенного до бритвенной остроты контроля шайбы, как у забивного центрового вроде Райли, но Доминик быстр и уверенно стоит на коньках.

После окончания упражнения Ной и правда отводит Райли в сторону для разговора один на один, указывая то на Доминика, то на Райли. Затем он ставит парней на броски – по сути, полная свобода действий: вываливает ведро шайб и говорит им отрываться по полной. А потом катится в нашу сторону.

Черт, черт, черт.

Это не наше обычное время для общения. Мой пульс учащается, и сердце бьется только быстрее по мере того, как Ной приближается.

— Тренер Остин, здравствуйте! — говорит Мэл бодрым, жизнерадостным тоном. — А когда в этом сезоне тренируются восемнадцатилетние?

Из-за различных хоккейных команд, пивной лиги[6], моих уроков и бесплатных посещений для всех желающих на катке всегда многолюдно, и каждый сезон время тренировок сдвигается.

Ной хмурится.

— Хм, кажется, Билл собирает их здесь по пятницам в шесть вечера. Но это не точно. — Он ухмыляется ей. — А что? Ты наконец-то уговорила маму разрешить тебе вступить в команду?

— Нет, — вмешиваюсь я. — Этому не бывать.

Мэл бросает на меня испепеляющий взгляд.

— Хотелось бы, — бормочет она. — Я просто думала иногда заходить.

— Нет, ты не будешь этого делать, — отвечаю я.

Ной открывает рот, снова закрывает, бросая взгляд на мальчишек, чтобы убедиться, что никто никого не душит.